home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОВОРОТ ЖИЗНИ

Расцветали весны, полыхали летние дни под ливнем солнца; в прохладе и тишине рощи Нимфайона задумчиво проходили нарядные месяцы осени, отягченные плодами; шумели зимние дожди, и горные ветры завывали над крышей…

Александр привязался к Аристотелю; он любил его не меньше, чем отца.

– Отцу я обязан тем, что живу, – говорил он, – а Аристотелю – тем, что живу достойно.

Аристотель открыл перед ним огромный мир знаний, мыслей, красоты. Жизнь Александра наполнилась самыми разнообразными интересами и увлечениями. Он стал внимателен ко всему окружающему – к природе, к живым существам… Иногда по ночам ему казалось, что он слышит музыку проходящих в торжественном шествии планет, – Аристотель сказал, что Платон слышал эту музыку…

Александр научился распознавать лечебные травы и умел применять их при болезнях. Без медицинских познаний человек в то время не мог считаться по-настоящему образованным. Аристотель приучил его к чтению книг, открыл ему высокую красоту трагедий великих писателей – Еврипида, Софокла, Эсхила…

Благодаря ему Александр понял величие эллинских мудрецов, значение их гениальных домыслов, положивших начало всем наукам мира. Аристотель познакомил его с учением многих великих философов-атомистов: Левкиппа, Демокрита, который развил учение Левкиппа об атомах…

Александр не раз задумывался над строками Демокрита, стараясь понять их до конца.

«…Миров бесчисленное множество, они возникают и гибнут; ничего не возникает из ничего, и ничто не переходит в ничто. И атомы бесчисленны по разнообразию величин и по множеству, носятся же они по Вселенной, кружась в вихре, и таким образом рождается все сложное: огонь, земля, воздух, вода. Дело в том, что последние суть соединения некоторых атомов…»

«…Атомы носятся, подобные пылинкам, которые бывают видны в полосе света. Материи противополагается пустота. Всякое тело существует, пока остаются соединенными составляющие его атомы. С распадением их тело умирает.

Душа, являющаяся двигателем, имеет материальную сущность и умирает вместе с телом…»

А как же Аид, как же подземное царство мертвых, где бродят их тени?..

«…Боги только измышление самих людей, а если они даже и существуют, то не оказывают никакого влияния на жизнь мира».

Значит, там, на Олимпе, никого нет? А разве не боги отвечают в святилищах на вопросы? И разве не потому бушует море, что ударяет трезубцем по воде Посейдон? И разве дрожит земля и блещут молнии не потому, что у Зевса от гнева дыбом встают его иссиня-черные волосы? И разве не вмешивались боги в войну ахеян с троянцами?..

Высказывание о душе и о боге поразило Александра. Поверил он, что богов нет и что душа умирает вместе с телом, или не поверил? Но если и поверил, то никогда никому не сказал об этом.

А сколько счастья доставила ему «Илиада»! И это счастье ему тоже открыл Аристотель.

Теперь, став старше – ему исполнилось шестнадцать – и, постигнув, скольким он обязан Аристотелю, Александр уже не подсмеивался потихоньку, как раньше, вместе с мальчишками, над его тонким голосом, над щегольством, над его золотыми цепями и обычаем каждый день умываться теплым оливковым маслом… Но другой его привычке – очень мало отдавать времени сну, потому что жизнь человека и так коротка, а успеть надо много, – Александр и сам старался следовать. Аристотель, ложась в постель, брал в руку медный шар. А возле кровати ставил медное блюдо. И когда засыпал слишком крепко, рука его во сне разжималась, и медный шар падал в медное блюдо. Аристотель от звона сразу просыпался. И считал, что сна для него достаточно. Александр пробовал делать так же. Но это было ему трудно.

Так в занятиях, в играх, в тренировках на палестре прошло три года. На четвертом году жизни в Миэзе отец вызвал Александра в Пеллу.

Филипп без конца воевал – где удачно, где неудачно. Неудачи не останавливали его, не охлаждали его яростного стремления захватывать чужие земли и осаждать города.

Собираясь захватить большой город Византий, стоявший на азиатском берегу Пропонтиды,[22] Филипп сказал Александру:

– Ты видишь, как я тружусь для нашей отчизны. Все города южной Фракии уже принадлежат Македонии. Но нам необходимо взять Византий и Перинф. Они стоят в проливах, а проливы – это торговые пути, как ты сам понимаешь… Города эти сильны, мне придется провести там немало времени. А здесь управлять Македонией останешься ты.

Александр выпрямился, приподняв голову.

– Ты останешься здесь не один. Антипатр поможет тебе.

– Я могу и один.

– Не сомневаюсь. Но советы опытных людей тебе не помешают, не пренебрегай ими. У нас много врагов. Покоренные племена могут восстать. Внутри Македонии тоже немало сикофантов – и персидских и афинских.

– Я справлюсь с ними.

– И опять – не сомневаюсь. Только не отвергай советов друзей – я их тоже не отвергаю. Особенно советов Антипатра – он не предаст и не обманет. Правителем будешь ты, тебе я доверяю нашу государственную печать, пользуйся ею разумно.

Филипп уехал. И Александр больше уже не вернулся в Миэзу.

Филипп расплатился с Аристотелем за обучение сына щедрой платой. Он восстановил разрушенную им Стагиру – родной город Аристотеля, освободил из плена всех жителей Стагиры и вернул их домой.

Филиппу приходилось трудно. Чтобы подступиться к Византию и Перинфу, надо войти с флотом в Пропонтиду. Но это Афинская область; по договору с Афинами Филипп не должен сюда вторгаться, и афинские поселенцы – коринфяне не пропустят его.

Но Филиппу нужно пройти в Пропонтиду. И чтобы не было помехи, он прежде всего напал на Коринф. Коринфяне ничего не могли сделать, задержать Филиппа у них не было сил. Подчинив Коринф, Филипп провел свои длинные корабли в Пропонтиду. И осадил Перинф.

Филипп осадил Перинф, но взять его не смог. Византий прислал Перинфу помощь. Филипп упорно продолжал осаждать Перинф, и победа его была уже близка, город изнемогал…

Но на помощь городу подоспели наемники персидских сатрапов из Малой Азии. Они привезли в Перинф оружие и припасы. Наемники с боем прорвали македонскую блокаду и вошли в город.

Филипп не отходил. Его тараны гулко били по стенам, били неустанно, не переставая, и этот грохот разносился по городу, как удары смерти, которая стучится в Перинф.

Стены наконец были пробиты, и македонские войска ворвались в город. Перинф защищался отчаянно. На улицах были сделаны заграждения; стрелы, дротики, камни летели из каждого дома, с крыш, с гребня городских стен. Бились на каждой улице, заливая кровью родные пороги…

И отбились. Филипп оставил Перинф.

Филипп оставил Перинф. И тут же, еле переведя дыхание, бросился на Византий. Он надеялся застать его врасплох.

Но Византий запер перед ним ворота.

Филипп осадил город. Изо дня в день, из ночи в ночь македонские войска таранили Византий, домогаясь сдачи. Но город не сдавался, ему помогали афиняне и жители эллинских островов – хиосцы, родосцы, косцы…

А в Афинах по-прежнему, только еще более гневно, гремели против Филиппа обличительные речи оратора Демосфена:

– …Он видел, что мы более всех людей пользуемся хлебом привозным, и потому, желая овладеть подвозом хлеба, стал требовать, чтобы византийцы приняли участие в войне против нас. Но те отказались. И он, устроив заграждения перед городом и подведя осадные сооружения, начал осаду!

Стены Византия были крепки, тараны никак не могли сокрушить их. Очень сильно заботила Филиппа и казна, которая истощалась столь долгой осадой. Подступала прямая нужда в деньгах: Филипп видел, что скоро ему не на что будет содержать войско.

И тогда он пошел на крайность. Он захватил в море сто семьдесят круглых купеческих кораблей и распродал их груз. Так он запасся средствами для дальнейшей войны.

– Разбойник! Морской разбойник!

Филиппа не очень-то расстраивала брань, которой осыпал его Демосфен. Царь лишь посмеялся бы над его криками, если бы Афины не послушались Демосфена и не ввязались бы в его войну с Византием.

Но Афины ввязались в эту войну, они начали помогать Византию, они мешают Филиппу!

И Филипп отправил в Афины гневное письмо. Давно прошло то время, когда он так боялся их вражды и так искал их дружбы.

«Филипп совету и народу афинскому привет! Хотя уже много раз я присылал к вам послов, чтобы обеим сторонам соблюдать присягу и договоры, вы не придавали этому никакого значения. Вот поэтому я почел нужным направить к вам письмо о тех делах, в которых вижу нарушение своих прав».

Филипп перечислил все обиды, причиненные ему Афинами, он привел длинный ряд тяжелых обвинений в ненависти, несправедливости, предательстве. И закончил письмо так:

«…Я с полным правом буду обороняться против вас и, взяв богов в свидетели, разрешу наш спор с вами».

В Афинах негодовали:

– Вот как! Это, значит, не он ворвался в нашу область и нарушил договор?! Это, значит, не он, а мы нападаем, а он только обороняется?!

Афиняне в ответ на это письмо объявили Филиппу войну. И в гневе повалили плиту, на которой был написан договор о мире с македонским царем.

И война с Афинами, прерванная было Филократовым миром, когда было принято решение о том, что «каждый должен владеть тем, что он имеет в данное время», загорелась снова.

Осада Византия затянулась.

Филипп осаду не снял. Но, чтобы не держать все свое войско в бездействии около Византия, отобрал самых сильных и храбрых воинов и отправился с ними на завоевание соседних городов…

Александр в это время стоял во главе македонского царства и тех войск, которые были оставлены ему для защиты Македонии.


РАССКАЗ О ФЕРМОПИЛАХ | Сын Зевса | АЛЕКСАНДРОПОЛЬ