home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ДРУГУ НАДО ПОМОГАТЬ

Зина всегда слышала утренние гудки. И сегодня она наполовину проснулась от привычного напевного голоса гудка.

«Завод будит папу, велит вставать…» – подумала она сквозь сладкую дрёму.

И папа встал. Он тихо, стараясь не очень топать своими тяжёлыми ботинками, которые надевал на работу, прошёл в кухню, к умывальнику. Потом возвратился к столу.

Мама уже тем временем поставила на стол горячий чайник и тарелку с разогретым супом: отец любил завтракать так, чтобы обязательно были щи или суп. «Так покрепче», – говорил он.

Чуть-чуть звякает посуда, еле слышно разговаривают мама и отец… И вот снова наплывает сон, и не поймёшь – то ли шёпот голосов слышится, то ли шелест клёна за окном, который заглядывает в открытую форточку. Вот и второй гудок. И ещё раз хлопнула дверь – ушла на работу соседка, тётя Груша. Они с отцом работают на одном заводе. Зина знает, что скоро вставать и ей, и спешит поглубже зарыться в подушку. Вот уже из тёмно-зелёной травы поднимаются жёлтые рыжики, всё выше и выше. И уже не рыжики это, а жёлтые цветы качаются на высоких стеблях…

И вдруг, сразу обрывая сон, оглушительно, будто гром, обрушивается музыка.

Зина вскочила. В комнате на полную мощность гремело радио.

– Антон, – крикнула Зина, – ты с ума сошёл, наверно!

Из кухни уже бежала мама. Она повернула рычажок, и музыка зажурчала, как вода по камешкам, нежная и далёкая…

– Ну вот, – недовольно пробурчал Антон, – не дают марш послушать!

– Ты что, глухой разве? – спросила мама. – Разве тебе так не слышно?

– Пускай всем слышно.

– А ты за всех не решай. Кому захочется, тот сам себе радио включит. Тебе хочется сейчас музыку слушать, а кому-нибудь не хочется. Соседка Анна Кузьминична дежурила сегодня – так ей поспать надо. А вот напротив студент Володя живёт – ему, может быть, надо заниматься. Мы с тобой, дружок, не в чистом поле живём, а среди людей. А раз мы живём среди людей, так надо о них думать, надо с ними считаться. Понял ты?

– А почему же Петушок из пятой квартиры всегда запускает? – сказал Антон.

– А потому, что твой Петушок – несознательный человек, некультурный. Ну, а разве ты тоже хочешь быть несознательным и некультурным?

– Нет, – решительно ответил Антон и слез со стула, на котором стоял, командуя приёмником.

– Ступай умывайся, сынок. Скоро в школу, – сказала мама, накрывая на стол. – А я пока завтрак соберу… Зина, ты как?

– Встала, – отозвалась Зина.

Зина вышла из спальни и быстрым шагом направилась в кухню. Антон, сообразив, что она сейчас займёт кран, бросился бегом захватывать место.

Но сообразил поздно: Зина уже отвернула кран.

– Я первый встал! – Антон пыхтел и отталкивал Зину. – Я первый…

– Антошка, перестань!

У раковины началась возня.

– Я первый! – твердил Антон. – Пусти!

– Умоюсь, тогда пущу! – не сдавалась Зина, намыливая лицо.

Антон, увидев, что не может справиться, зажал пальцем отверстие крана, и вода радужным веером поднялась и обрызгала всё вокруг: и стены, и полку с посудой, и Зину, и маму, которая только что вошла.

– Ой-ой, – не повышая голоса, сказала мама, – какие умные и какие дружные у меня дети! Ах, как хороши!

Зине вдруг стало совестно, что она взялась сражаться с Антоном – это с первоклашкой-то! И она отступила, хотя мыло щипало глаза.

Антон умылся, как всегда, неторопливо, обстоятельно. Долго вертел в пухлых руках кусок мыла, тёр и уши, и щёки, и лоб, – как учила мама.

– Ну, скорее, скорее ты! – торопила его Зина, нетерпеливо топая ногой.

Но Антон отошёл от раковины только тогда, когда сделал всё, как учила мама. Зина в отместку брызнула ему вслед водой – прямо за шиворот. Антон покрутил головой и засмеялся. Зина засмеялась тоже. И в это утро они такими же дружными, как всегда, вышли из дому в школу. Но школы их были в разных сторонах. И Антон пошёл в одну сторону, а Зина – в другую.

В соседнем дворе, в зелёном деревянном домике, жила Фатьма Рахимова. Обычно Зина, проходя мимо, стукала пальцем в окошко, и Фатьма тотчас кричала: «Иду!» – и выбегала на улицу. Но сегодня Зина прошла мимо зелёного домика и не постучала в окно.

Зина и Фатьма выросли вместе, вместе пошли в школу и все годы, ни разу не поссорившись, просидели на одной парте.

«Это мой самый верный друг, – говорила сама себе Зина, – самый верный!»

И вдруг оказалось, что Фатьма никакой не верный друг. Сама вчера сказала, что не обещает быть другом. Вот как можно обманываться в людях! Машу Репкину Зина всегда считала такой суровой и даже чёрствой: Маша постоянно говорила об уроках да о делах, будто только и есть у неё всякие деловые мысли, а чувств никаких нет. А вот, однако, как походила по лесу, как побегала под деревьями, так и оказалась совсем другим человеком. Вот и Тамара… Никогда бы Зина не подумала, что у этой заносчивой Тамары окажется такое верное сердце. До чего же красиво она сказала: «Как крепко это дерево – дуб, так крепка будет наша дружба!..» Очень красиво! И тоже обещала – на всю жизнь. А Фатьма…

Зина шла одна по улице, рассуждала обо всём этом и старалась убедить себя, что ей совсем всё равно, идёт Фатьма сегодня рядом с ней или нет.

Быстрый-быстрый топот торопливых шагов послышался издалека. Это Фатьма бежала, догоняя Зину. Она догнала её вся красная, запыхавшаяся; вязаная шапочка её сбилась на ухо, чёрные глаза горячо блестели.

– Что же ты? – спросила Фатьма удивлённо. – Почему не постучала? А я сижу и жду… Так и в школу могла бы опоздать!

– Но у вас же есть часы, – возразила Зина, не глядя на Фатьму.

Фатьма заглянула ей в лицо:

– Ты из-за чего сердишься? Скажи! Я ведь не знаю.

– Я не сержусь. – Зина поджала свои маленькие губы, и лицо её приняло замкнутое выражение.

– Нет, ты не поджимайся! – вспыхнула Фатьма. – Ты скажи!

Зина пожала плечами:

– А что тебе говорить! Сейчас мы с тобой подруги. А завтра ты, может быть, сделаешься мне врагом. Разве тебе можно верить?

– Можно, – твёрдо возразила Фатьма. – Я пионерка, и ты пионерка. Я не могу сделаться твоим врагом. Но, конечно… Если ты меня теперь не любишь… то, конечно…

Зине захотелось взять Фатьму под руку, засмеяться и сказать: «Ой, да забудем все эти глупости!», но Зина тут же возразила себе, что это вовсе не глупости, и сдержалась, а добрая минута ушла, ускользнула… И Фатьма с мрачным лицом, больше не оглядываясь на Зину, вошла в ворота школы.

«Ну и ладно! – опять поджимая губы, подумала Зина. – У меня Маша есть, Тамара… И ещё мало ли девочек в классе!»

В школе уже звенел звонок. Зина торопливо раздевалась, когда сверху, с площадки лестницы, её окликнула Маша:

– Зина, Тамару не видела?

– Нет, – оглядываясь, ответила Зина.

Маша беспокойно повела бровями:

– Неужели опять опоздает?

Девочки поспешно становились на линейку. Тамары не было.

– Опять, опять опоздала… – озабоченно вздохнула Маша.

– А что, трудно быть старостой? – поддразнила Машу Сима Агатова, председатель совета отряда. – Смотри, на совете спросим, почему у тебя ученицы опаздывают!

Тамара Белокурова вбежала в класс вслед за учительницей и вихрем промчалась на своё место. Волосы у неё были небрежно завязаны измятой синей лентой, галстук съехал куда-то на плечо.

Учительница русского языка Вера Ивановна, высокая, прямая, с бледным лицом и большими бледно-серыми холодными глазами, подошла к столу, односложно ответила на приветствие девочек и обернулась к Тамаре:

– Опоздала?

– Вера Ивановна, у меня мама… – торопясь, начала Тамара.

Вера Ивановна, не слушая дальше, что-то отметила у себя в журнале:

– В следующий раз попрошу быть аккуратнее.

– Но у меня мама заболела! – протестующе возразила Тамара.

– А сейчас изволь выйти из класса, – продолжала Вера Ивановна, будто не слыша. – Причешись, приведи себя в порядок – и тогда только можешь сесть за парту. – И, обращаясь ко всему классу, будто Тамары уже нет, сказала: – Начнём наш урок. В прошлый раз мы остановились…

Зина с тревогой и сочувствием оглянулась на Тамару. В какое неприятное положение попала её подруга! Ей теперь, наверно, просто сквозь пол провалиться хочется.

Но Тамара, ничуть не смущаясь, окинула класс спокойным и даже весёлым взглядом, ровным шагом вышла из класса и довольно громко стукнула дверью. Обратно она явилась почти в самом конце урока. Волосы её были причёсаны и примочены водой, а концы галстука спрятаны под грудкой фартука.

В перемену Маша и Зина, словно пчёлы, жужжали Тамаре с двух сторон.

– Может, тебе помочь нужно? – заботливо спрашивала Зина. – Мама очень больна? Что с ней?

– Ты больше не должна опаздывать, – твёрдо повторяла Маша. – Ты уже третий раз опаздываешь, а ещё и сентябрь не прошёл!

– Маша, как тебе не стыдно! – остановила её Зина. – У Тамары мама заболела, а ты… Мы помочь ей должны!

– Будет отставать в уроках, так и поможем, – упрямо ответила Маша. – Прикрепим Симу Агатову, она первая ученица у нас…

– Как это – Симу? – удивилась Зина. – Это мы должны: ты или я. Мы же вчера обещали друг другу…

– Я не отказываюсь, – пожала плечами Маша, – но только говорю одно: не опаздывай. Я староста класса, и нечего меня подводить!

– А я и не знала, что все должны вовремя приходить, только чтобы не подводить старосту! – насмешливо сказала Тамара.

Маша покраснела, у неё загорелись уши.

– Я не то хотела… – начала она, но больше не знала, что сказать.

– Тамара, ты не смейся! – горячо и огорчённо вступилась Зина. – Мы ведь тоже должны и о Маше думать. Она же староста. Ну, а если тебе трудно приходить вовремя… может, ты не просыпаешься… то, хочешь, я буду за тобой заходить?

– Значит, твоё слово крепко? – чуть заметно усмехнулась Тамара.

Но Зина не видела её усмешки и чистосердечно ответила:

– Конечно, крепко. Как дерево дуб!

К ним неслышно подошла Елена Петровна и, улыбаясь, обняла всех троих за плечи.

– Какой-то митинг здесь, – сказала она, лукаво поглядывая на девочек по очереди, – и какое-то слово здесь «крепкое, как дуб».

Зина и Маша смутились. Но Тамара глядела в глаза учительнице прямо и спокойно. Все трое молчали. Елена Петровна сделала серьёзное лицо:

– Значит, тайна? Ну, не могу врываться. Тайны, конечно, полагается хранить. Будьте покойны, девочки: никакого «крепкого дуба» я не слыхала.

И она, дружелюбно кивнув головой, отошла.

– Может, скажем?.. – нерешительно произнесла Зина.

– Зачем? – прервала её Тамара. – Раз мы втроём произнесли наше обещание, то должны его помнить и хранить. И всегда, во всякой беде помогать друг другу.

У неё вышло это так красиво, будто она декламировала стихи. Зато голос Маши прозвучал совсем прозаически.

– Вот ты, Зина, и заходи за ней каждое утро, – сказала она, будто гвоздями приколачивая каждое слово. – И чтобы ты, Тамара, больше не опаздывала. Помогать так помогать.


предыдущая глава | Старшая сестра | ЗИНА СТАРАЕТСЯ ПОМОГАТЬ ДРУГУ