home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ДОМА

Хорошо, если бы все были дома!» – думала Зина, поднимаясь по лестнице через две ступеньки. Ей казалось, что она очень давно отсутствовала, так давно, что даже немножко соскучилась.

У двери сидел светло-серый кот Барсик. Он увидел Зину, встал и мяукнул, глядя ей в глаза своими круглыми, прозрачными, как виноградины, глазами.

– А, домой хочешь? – сказала Зина. – Я тоже хочу!

Зина позвонила, дверь открылась, и они вместе с Барсиком вошли в квартиру.

– Ух, целый веник принесла! – закричал открывший двери Антон. – Дай мне листиков!

Из комнаты уже сыпались, как горох, отчётливые, маленькие шажки – бежала Изюмка. По-настоящему Изюмку звали Катей, но мама уверяла, что у Кати чёрные глаза, как изюминки в белой булочке, да так и прозвали её Изюмкой. Изюмка, не замедляя хода, подбежала к Зине и схватилась за её пальто.

– И мне! – ещё громче, чем Антон, закричала она. – И мне листиков!

– Вот налетели на меня! – засмеялась Зина. – Со всеми поделюсь, не кричите только… Антон, а мама дома?

Мама уже стояла в дверях комнаты в своём домашнем полосатом платье с подвёрнутыми рукавами и в синем фартуке, с которым почти не расставалась.

– Долго вы как! – сказала она с упрёком, а добрые серые глаза её светились от улыбки. – Я уж думала, не случилось ли чего… Садись скорее за стол, сейчас соберу поесть.

– У тебя всегда так – обязательно «что-нибудь случилось»! – весело возразила Зина. – А папа дома?

– И папа дома, – отозвался из комнаты отец, – все дома. Как погуляли? Весело?

– Очень весело!

Зина разделась и вошла. Как хорошо – все дома! И даже Барсик дома!

– Мама, я не буду есть, я потерплю до ужина, – сказала она.

– Да ведь проголодалась же!

Зина и правда очень проголодалась, но всё-таки повторила своё:

– Да нет, мама, нет! Я не люблю, когда не со всеми.

В комнате было тепло. Из-под большого жёлтого абажура лампы проливался на стол широкий круг света. Зина взглянула на стол и сразу увидела, кто чем был занят. На одном краю лежат тетради и букварь – Антон делает уроки. Чуть подальше – красный клубок шерсти с начатым вязаньем: мама вязала тёплые носки Изюмке. На другом краю стола – раскрытая книга, общая тетрадь и в ней карандаш: папа готовился к политзанятиям. А Изюмка? Что делала Изюмка? На диване и на полу пёстрые лоскутки и полуодетая кукла – Изюмка одевала куклу.

– Ну хорошо, со всеми так со всеми, – сказала мама и снова уселась за вязанье.

А папа прошёлся раза два по комнате, спросил, как там дела в лесу и поспела ли рябина, и снова уселся за книгу.

Но Антон и Изюмка уже не могли вернуться к своим занятиям. Они растаскивали Зинин букет, ссорились, спорили. Изюмка хотела непременно взять именно то, что брал Антон.

– Эту ветку мне! – говорил Антон.

– Нет, мне!

– Ну, тогда мне шишку!

– Нет, мне шишку!

– Ребята, идите-ка все в ту комнату или в кухню, – сказала мама: – отцу заниматься не даёте.

Зина немедленно собрала свой пёстрый шумящий ворох листвы и веток:

– Ребята, в кухню!


Старшая сестра

Но отец вдруг захлопнул книгу и сказал:

– Хватит. Голова больше не соображает. Да ведь и воскресенье всё-таки сегодня! Я должен отдохнуть или нет? А?

– Должен! – хором ответили ребята.

И мама поддержала их:

– Конечно, должен!

– Ну, показывай твоё богатство, – потирая свои большие, красивые, с загрубевшими ладонями руки, сказал Зине отец. – Посмотрим!.. Ну-ка, скатерть долой! Высыпай всё это на стол! Давайте сюда клей. Картонки какие есть. Лучинки…

Изюмка, визжа от радости, бросилась за клеем, а потом в кухню за лучинкой. Вот игра сейчас начнётся! Антон тоже побежал и за клеем и за лучинкой, но Изюмка всюду опережала его. Однако и Антон не растерялся: он откуда-то из-за шкафа достал старую папку и хлопнул её на стол.

– Это что такое? Шишка? – начал отец. – Ну-ка, иди сюда, еловая шишка, сейчас ты у нас превратишься… Ребята, в кого?

– В гуся! – громко крикнула Изюмка.

– В человечка! – ещё громче крикнул Антон.

– Ну, пусть в человечка, – сказал отец. – Вот из этого листика – юбка, а из этого цветка – шляпка, а из этих лучинок – ножки… Ножки! А башмаки из чего? Глина есть?

– Нету.

– Тогда несите кусок хлеба.

И снова Антон и Изюмка бросились наперегонки в кухню за хлебом. Отец отщипнул кусок мякиша, смял его и слепил человечку башмаки.

– Ай, какой человечек! – радостно вопила Изюмка. – Ай, мама, смотри-ка – на ножках!

– Я тоже такого сделаю, – заявил Антон. – Дайте мне шишку.

– И я человечка, – решила Изюмка.

– Нет, мы с тобой сделаем собачку, – сказала Зина. – Давай пробку, давай спички…

Вот и начали появляться на столе человечки из шишек и листьев, собачки из пробки, птички из жёлудей, корзиночки из тонких веток… Потом оказалось, что хлеб пропал: Зина не заметила, как съела этот материал. Пришлось принести ещё кусок. Сколько было смеху за столом, сколько говору!

Только мама сидела тихо и поглядывала на них ясными серыми глазами. На её продолговатом, никогда не загорающем лице лежал всегдашний слабый румянец – словно откуда-то издали на щёки её падал отсвет осеннего солнца. Крупный рот её был крепко сжат, но казалось, что мать его нарочно покрепче сжимает, чтобы спрятать улыбку, однако улыбка всё равно то и дело раскрывает её губы. И только на белом лбу её, над светлыми, еле заметными бровями, лежат и не уходят морщинки, маленькие добрые морщинки неустанной материнской заботы.

Зина случайно взглянула на мать – и вдруг вскочила со своего места, подбежала к ней и обняла за шею:

– Ой, мамочка, какая ты красивая!..

Мама засмеялась и шепнула ей в ухо:

– Я не красивая, а счастливая. Потому что я всех вас очень крепко люблю! – И тут же, вздохнув, добавила: – Ах, только бы все были здоровы!

– Вот у нас мама всегда так, – сказала Зина, возвращаясь на своё место: – всегда чего-то боится!

Отец быстро взглянул на маму и пропел:

– Нам не страшен серый волк, серый волк! А?

– Не страшен серый волк! – подхватила Изюмка.

А Антон объявил:

– Я даже атомной бомбы и то не боюсь.

Все засмеялись. Отец посмотрел на него и сказал:

– Антон, полегче хвастай.

Вдруг Зина закричала:

– Эй, храбрец, не бери эту ветку! Дай-ка её сюда! Давай, давай!

– Мне нужен жёлудь… – начал Антон.

Но Зина решительно отобрала у него дубовый сучок с тройкой зелёных жёлудей и унесла на свой столик.

– Эту ветку трогать нельзя. Мне её беречь надо. – И, бережно уложив ветку в ящик, сказала самой себе: – На всю жизнь.


ВЕТКА ДУБА | Старшая сестра | ДРУГУ НАДО ПОМОГАТЬ