home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава VII. Два бандита

Гартигасец остановился посреди зала и вынул изо рта небольшой белый цилиндрик, с виду неотличимый от сигареты; с тлеющим огоньком на конце.

— Ну что, Шшеа, — вдруг прогнусавил он, кривя в самодовольной усмешке свои черно-зеленые, усыпанные бородавками губы. — Теперь-то ты видишь, кто из нас сильнее? Сейчас я могу сделать с тобой все, что захочу! Ты такой маленький, беспомощный, тусклый, даже голосочка твоего не слышно…

Дарт поначалу не понял, с кем он разговаривает. Трюфон держал сигарету перед собой и обращался как будто к ее огоньку…

— Захочу — кину тебя на пол и затопчу башмаком! — провопил Трюфон и разразился громким гавкающим смехом.

Тут с сознания комиссара словно спала пелена. Ну конечно, — огонек— это Шшеа, таинственный плазмоид, о котором проболтался Гибби! Так-вот кто бесчинствует на космодроме, сжигая один корабль за другим!..

Плазмоид, человек-огонь— это и фигура в темном плаще, замеченная часовым, и огненный луч, протянувшийся на сотни метров до боевого звездолета, и пламя, которое охватывало звездолет, вызывая пожар и разрушительной силы взрыв…

Как бы в подтверждение его мыслей Трюфон прыснул на пол какой-то горючей жидкости и поднес к лужице «сигарету». Тотчас почти на трехметровую высоту взвилось пламя, принявшее облик долговязого длиннорукого человека.

Плазмоид, пронзительно зашипев, выпрыгнул из круга, очерченного лужицей, и закружился по залу в неистовом танце, замахал развевающимися руками. Огненные ноги касались коробок, кресел и тюфяков, но ничто не вспыхивало…

— Шшшш… Шшшш… — отдувался гуманоидный огонь. — Славно я повеселился сегодня! Пожарище было грандиозным! Я взвился в небо на целый километр и был великаном четверть часа, пока не подъехали пожарные! Страшным, свирепым великаном, и буйствовал, плясал и хохотал над этими дураками карриорцами, которые опять ничего не поняли!.. Ха-ха-ха-ха!..

Шшеа, носясь по залу, принимал самые разнообразные формы: то это был огненный вихрь, винтом кружащийся под потолком, то сверкающий шар, летающий вдоль стен, то распластывался на полу огненной медузой, которая вдруг взлетала и превращалась в пламенеющий цветок, вскоре становившийся похожим на тонкого, гибкого высокого человека с четырьмя заплетающимися ногами и множеством длинных рук-лучей.

Один из этих лучей вытянулся и уперся в дальнюю стену.

— Вот так я дотянулся до боевого линкора — по огненной струе, на глазах у опешившего охранника! — послышался его свистящий голос, и Дарт увидел, как у стены, куда бил луч, стало набухать, вырастая, пламя, в то время как там, где этот луч начинался, пламя уменьшалось.

Человек-огонь перетекал по тонкой, как бластерный луч, струе из одного конца зала в другой.

— И охота тебе подставлять себя, — проворчал Трюфон, усаживаясь в кресло у камина и протягивая к пламени свои толстые волосатые ноги. — На космодроме сто пятьдесят боевых кораблей, и если каждый мы будем уничтожать подобным дурацким способом, то, считай, наша миссия на Брельте провалилась. Нас обоих вычислят и зацапают.

— Ничего, ничего, Трюфон. — возбужденно шипел Шшеа. — Это мой последний корабль. Должен же я повеселиться напоследок!

— Мы повеселимся, когда унижточим весь флот одним ударом! — отозвался Трюфон. — Мина уже доставлена на Брельт. Операция «Сувенир» должна начаться с часу на час.

— Как жаль, что скоро все кончится! — воскликнул гуманоидный огонь, прыгнув в соседнее с Трюфоном кресло и приняв человекоподобный облик. — Мне до чертиков понравилось уничтожать корабли! Я с удовольствием сжег бы еще пару-тройку…

— А мне, думаешь, интересно каждый раз таскаться на космодром и вытаскивать тебя оттуда? — зеленое лицо Трюфона недовольно скривилось. — Мне надоело мозолить полипам глаза. Бьюсь об заклад, что если я еще раз подойду к ним с этой идиотской просьбой прикурить, то они повяжут меня и отведут в участок — выяснять личность… Представь, пустая твоя башка, что было бы с тобой, если бы меня не подпустили к пожару? Скажем, если бы у кого-нибудь из охранников нашлась бы зажигалка?

— Им не положено иметь зажигалок!

— Нет, ты представь, что мне дали прикурить от зажигалки, а потом вежливо попросили бы отваливать. А?

Шшеа, превратившись в огненный шар, молчал. Подпрыгивая в кресле, он лучился и издавал невнятные шипящие звуки.

— Вот то-то и оно! — торжествующе заключил Трюфон. — Тебя загасили бы насмерть, убили бы пеной, и ни единой тлеющей искорки не осталось бы на пепелище, чтобы оживить тебя!

— Риск, разумеется, был… — нехотя согласился Шшеа, и тотчас добавил. — Зато удовольствия сколько!

— Тебе бы только удовольствие получать, о других ты не думаешь, — проворчал Трюфон.

— Ты никогда этого не поймешь! — говорящий шар вдруг раздулся, от него во все стороны протянулись извивающиеся огненные щупальцы, — Хрупким существам из мяса и костей не дано этого наслаждения — разметаться, найдя питательную среду, и жечь, тушить, бесноваться, выть и сыпать искрами до самых облаков! Нет упоительней минут для плазмоида, чем минуты веселого, буйного, страшного пожара!..

— Мы прибыли сюда не развлекаться, а выполнять ответственное задание Владык, — сварливо заметил Трюфон.

— Считай, что задание уже выполнено! — просвистел Шшеа. — Мина находится на Брельте, осталось только извлечь ее из тайника! Наш лучший агент — коротышка Кликлик, извлечет ее и запустит механизм, а остальное мина сделает сама… Нам останется только лицезреть волнующий момент уничтожения всей этой чертовой эскадры, когда она провалится сквозь, землю!.. Ха-ха-хаха!.. Ха-ха-ха-ха!..

Трюфон хмуро взглянул на него.

— Радоваться будешь, когда дело выгорит и мы благополучно уберемся отсюда.

Он наклонился к своему бедру и вонзил пальцы в одну из гноящихся ран. Раздвинув в стороны почерневшее мясо, он извлек из раны жирного червяка, какие заводятся на трупах. Червяка гартигасец незамедлительно отправил себе в рот и громко зачавкал, зажмурившись от удовольствия.

— Пища богов! — воскликнул он. — Единственное, что можно есть на этой дрянной планете!

Дарта передергивало от отвращения, когда он наблюдал за ним. Трюфон питался червями, которые заводились в его собственных гниющих ранах, да и сами эти раны наверняка были нанесены специально, чтобы в их смердящих разрезах можно было выращивать питательных червей.

Трюфон зашарил пальцами в другой ране, выудил из нее невероятно длинного упитанного червя и, как макаронину, всосал в рот. Затем он сомкнул края раны и вытянул другую ногу.

— Жаль, что издох Гибби, — сказал он, чавкая. — Этот парень так ловко искал блох на моей щетине…

— А я вообще не понимаю, для чего понадобилось устраивать этот дурацкий налет на Управление полиции! — сказал Шшеа. — Какой толк от плана боевых действий, которым мы завладели, когда от ихнего флота останутся одни обломки?

— Как для чего? — отозвался Трюфон. — Для страховки, конечно. А вдруг операция «Сувенир» в последнюю минуту сорвется? Тогда похищенная нами кассета очень пригодится рассадурскому командованию… Не выходит у меня из головы тот странный полип, который словно с неба свалился на наш флайер, — добавил он, помолчав. — Прикончить его не удалось, а между тем все мои ребята погибли… Конечно, черт с ними, погибли и погибли, но полип видел мою рожу и наверняка донесет обо мне. Не нравится мне это. Надо быстрее заканчивать дело и убираться отсюда.

Тем временем плазмоид, вновь приняв человекоподобную форму, начал сыпать в каминный огонь какой-то порошок. Пламя сделалась ярко-зеленым. Плазмоид приблизился к нему вплотную и принялся загребать его своими лучевидными щупальцами и лить на себя, удовлетворенно пыхтя. Постепенно его огненное тело приобретало такой же ярко-зеленый оттенок.

— Эй, поменьше увлекайся выпивкой, приятель! — воскликнул Трюфон, извлекая из раны на бедре очередного червяка. — В прошлый раз ты так набрался зеленого пламени, что стал похож на нализавшуюся огненную свинью. Чуть меня не сжег с пьяных глаз…

— Я отмечаю сегодняшний успех! — прошипел Шшеа.

— И это ты называешь успехом? — Трюфон оскалился в усмешке. — Подумаешь, один какой-то кораблишко спалил. Вот если бы ты сжег за ночь весь флот, тогда бы я сказал: да, герой!

— Флот уничтожит самонаводящаяся мина, — сказал Шшеа. — И тогда я напьюсь до одурения! За удачное проведение диверсионной операции меня наградят орденом Деки, я буду управлять планетами и жить в неслыханной роскоши!..

— Если уж кого из нас наградят, то это меня, — возразил Трюфон. — Всю основную работу сделал я. Я разработал план, я расставил агентов, я совершил налет на Управление космической полиции и завладел кассетой со сверхсекретным планом. А ты весь этот месяц проторчал здесь, на башне, пьянствовал да маялся дурью — таскался на космодром, чтобы сжечь какой-нибудь звездолет, как будто это могло что-то изменить!

— Мои вылазки держат в страхе всю полицию Брельта! — самодовольно выпалил Шшеа.

— И дают полипам прекрасную возможность выследить нас…

Плазмоид начал швырять в камин другой порошок, от которого пламя сделалось фиолетовым. Шшеа с жадностью поглощал его, чуть не купался в нем, и сам становился фиолетовым.

— Не забывай, Трюфон, кто из нас босс, — шипел Шшеа, бурно отдуваясь. — После смерти Зауггуга я единственный во всем этом звездном секторе, кто видел Владык Рассадура, и уже одно это дает мне право командовать…

— Врешь! Владык Рассадура не видел никто, даже Зауггуг. Всё связанное с Владыками окружено глубочайшей тайной. Рассадурские армии состоят исключительно из наемников, вроде нас с тобой. Капитаны и адмиралы во флоте Рассадура — наемники, которыми Владыки командуют через Посредников. Никто не знает, где находится планета Владык, и вообще — существует ли она, эта планета?.. Не хвались, Шшеа. Ты такой же наемник, как и я, и максимум, на что ты можешь рассчитывать — это на повышение в звании. И то еще неизвество, как посмотрят Посредники на твои глупые выходки…

— Уничтожение вражеских звездолетов ты называешь глупой выходкой? — Шшеа от возмущения взвился чуть ли не до потолка. — О твоих словах будет доложено в Имперскую Канцелярию!

— А я донесу, что ты хвастался, будто видел Владык Рассадура! Вот это будет донос так донос! Живо очутишься в камере пыток!

— Ах ты, мешок с гнильем, червеед, — струящаяся рука плазмоцда, снова принявшего человекоподобный облик, дотянулась до Трюфона и треснула его по затылку. Гартигасец с воплем вывалился из кресла. — Клевещешь на своего непосредственного начальника?

— У меня есть только один непосредствеяный начальник — Его Милость Посредник 4-го класса господин Эрруабр, который в настоящее время находится на пяавете Гунг! — орал Трюфон. — Других непосредственных начальников я незнаю!

— Нашим главарем в этом звездном секторе был Зауггуг! А после него руководить всеми рассадурскими агентами должен я!.. — шипел Шшеа.

— С чего ты вэяи?

— Зауггут сказал?

— Когда? Кому?

— Мне говорил! И этого с тебя, грязный червеед, должно быть довопьио! Я тут главный!

— Ты пьян и мелешь чепуху!

— Чепуху? Вот тебе, получай!

Разъяренный Шшеа начал молотить огненными руками и катать по полу визжащего Трюфона. Из кармана гартигасца что-то со звоном вывалилось.

— Стой! — заверещал Трюфон. — Стой! Скрижаль Имперской Канцелярии!

Шшеа замер.

Дарт в камине приподнялся и вытянул голову, пытаясь рассмотреть упавший предмет.

Гартигасец, охая и потирая ушибленные бока, подполз к тонкой маленькой квадратной пластинке, переливавшейся всеми цветами радуги. Свет, казалось, исходил из самой пластинки, и когда Трюфон положил ее себе на ладонь, заскорузлые пальцы бандита осветились радужными переливами.

— Скрижаль Имперской Канцелярии… — благоговейно повторил Трюфон, держа пластинку на ладони. — Подумать страшно, что было бы, если бы я потерял ее из-за тебя, безмозглой головешки… Вся операция, подготовленная с такой тщательностью, сразу сорвалась бы…

— Пластинка с самого Рассадура… — прошептал Шшеа, большим огненным тюльпаном покачиваясь перед Трюфоном.

— Заметь, что доверили ее мне, а не тебе, огненной пустышке, по которой давно плачет огнетушитель…

От пламенеющего цветка стремительно вытянулся отросток и треснул Трюфона по затылку.

— Сколько раз я приказывал не произносить при мне этого слова! — взвизгнул плазмоид.

— Ог-не-ту-ши-тель! — гримасничая, назло ему повторил Трюфон.

— Ты меня выведешь из себя! — Шшеа клубком обвился вокруг гартигасца. — Дождешься, что я сожру тебя вместе с твоими червивыми потрохами и вытряхну твой пепел из окон!..

— Ладно, ладно, повздорили и будет, — испуганно пробормотал Трюфон, подползая к креслу.

Шшеа отлепился от него и прошел по залу огненным колесом.

— Все же не следовало тебе так набираться сегодня, — добавил гартигасец, — операция «Сувенир» может начаться в любой момент… Кликлик, должно быть, уже отправился включать мину…

— Жди сигнала, Трюфон! — отозвался Шйеа. — Кликлик должен дать сигнал!

Гартигасец со вздохом облегчения развалился в кресле, снова вытащил из кармана радужную пластинку.

— Эта штуковина должна быть сброшена в центр брельтского космодрома… — пробормотал он задумчиво. — С этим я, пожалуй, справлюсь легко. Во флайере я поднимусь в космос и, пролетая над космодромом, выстрелю ею… Пластинка упадет на поле космодрома и останется лежать, а в это время самонаводящаяся мина будет прогрызаться к ней под землей, как крот, пока не соединится с ней…

— И в тот момент, когда мина соединится со Скрижалью, произойдет ужасающей силы взрыв, сопровождаемый землетрясением! — возбужденно подхватил плазмоид. — От боевого флота Конфедерации не останется ничего! Ха-ха-ха-ха!.. По такому случаю надо еще принять фиолетового огоньку…

И он вновь швырнул в утробу камина пригоршню порошка. Пламя разгорелось, фиолетовые языки вырвались из камина и взметнулись чуть ли не до потолка.

Трюфон вертел пластинку так и этак. Его маленькие глазки беспокойно бегали.

— А не может ли случиться так, что где-то на Брельте есть еще одна такая пластинка, только, может, малость покрупнее этой?.. — пробормотал он. — Ведь это значит… Это значит, что мина неминуемо собьется с курса! Она двинется не к космодрому, а куда-то в другое место — туда, где находится эта вторая пластинка, и взрыв произойдет не там, где мы ожидаем…

— О чем ты болтаешь? — Шшеа лучистыми щупальцами загребал фиолетовое пламя. — Ах, как хорошо! Я чувствую себя легким, как ветер. Хочется носиться и прыгать… С каким удовольствием я спалил бы сейчас пару-тройку звездолетов!..

— Хотя, — продолжал размышлять Трюфон, — откуда на Брельте может взяться вторая Скрижаль? Это абсолютно невозможно…

— Скажи прямо, что ты трусишь, Трюфон! — плазмоиз расхохотался. — Сидел бы лучше на своем паршивом Гартигасе и жрал трупных червей…

Не успел он договорить, как в верхнем углу приборной панели ослепительно вспыхнула голубая искра и прозвучал гудок зуммера.

— Сигнал! — воскликнул Трюфон, выскакивая из кресла. — Нам сигнализирует кликлик! Это значит, что он уже возле музея и мина будет запущена в ближейшие минуты…

«Музея… — пронеслось в мозгу Дарта. — Сообщник Трюфона, некий кликлик, находится возле музея… Мина будет запущена в ближайшие минуты… Не значит ли это, что… Ну конечно! Чучело, присланное неведомым брельтским охотником, — это замаскированный футляр, содержащий в себе мину!..»

Трюфон торжествующе поднял пластинку над головой.

— Вот она — наживка для мины! Кибернетический крот почует ее за десятки километров и двинется к ней, но наживка уже будет на космодроме! Итак, я лечу! Через тридцать минут я сброшу ее на летное поле!..

Не успел он засунуть ее в карман, как получил сильнейший удар по руке. Это Дарт, выскочивший из камина, дотянулся до него, и ошеломленный бандит выпустил Скрижаль из рук. Разбрызгивая радужные искры, она покатилась по полу.

Дарт ринулся за ней, схватил и сжал в кулаке.

— Это тот самый полип, клянусь! — выпучив на него глаза, завопил Трюфон. — Шшеа, не дай ему уйти!

Плазмоид набросился на комиссара, но для Дарта сумасшедшая температура внутри человека-огня ровно ничего не значила. Шшеа был бессилен что-либо сделать с иим. Прикосновение огненного тела доставляло комиссару не больше неудобств, чем дыхание легкого ветерка. Дарг рассмеялся.

— Нет, Трюфон, ничего у вас не выйдет! — крикнул он и бросился к лестнице, ведущей на крышу.

Гартигасец ринулся ему наперерез. Он настиг Дарта, когда тот уже вышел на площадку, где стоял флайер, и вцепился ему в ноги. Дарг упал. Они оба покатились по площадке, нанося друг другу удары.

Чтобы удобнее было драться, Дарт взял пластинку в рот. Трюфон, вопя от боли, тем не менее комиссара не отпускал. Когтистые пальцы гартигасца намертво впились в воги Дарта.

— Не уйдешь… полип… — хрипел он. — Я доберусь до тебя…

Убедившись, что из объятий Трюфона вырваться не так-то просто, Дарт изменил тактику. Осыпая гартигасца ударами, он начал постепенно подползать к краю площадки, лишенной какого бы то ни было ограждения. Падение со стометровой высоты Дарту ничем не грозило, зато Трюфон мог взбиться насмерть.

Шшеа бестолково крутился возле дерущихся. Помощи Трюфону оказать он не мог, лишь изрыгал по адресу комиссара проклятия и ругательства. До края площадки оставалось уже несколько метров, как вдруг Трюфон завопил:

— Пьяная головешка! Забыл о Карре?

Шшеа, в эти минуты похожий на огненного спрута, всплеснул щупальцами и ринулся вниз по лестнице в зал. Домчавшись до стены, он прикосновением к секретной кнопке распахнул потайную дверь, за которой стоял круглоголовый кибер, двойник того, с которым Дарт встретился несколько часов назад на винтовой лестнице.

— Карр, здесь чужой, — прошипел Шшеа. — Убей его! Убей или пригвозди к полу!

Круглая голова кибера повернулась налево, направо, все десять глаз замигали. Чувствительные инфраволны заструились из его тела в разных направлениях; считанные доли секунды понадобились ему, чтобы засечь присутствие Дарта. Гулко топая металлическими подошвами, кибер бросился по лестнице на крышу.

Между тем дерущиеся, яростно хрипя и стискивая друг друга в объятиях, приблизились к самому краю. Зверообразное лицо Трюфона посерело от страха, глаза выпучились, он задыхался, сплевывая кровь, и уже не пытался отвечать на удары — все его силы уходили только на то, чтобы удерживать комиссара, не дать ему вырваться. Но Дарт, не чувствовавший усталости, упрямо полз к пропасти. До нее оставался метр, полметра, голова полицейского уже зависла над обрывом, когда на крыше появился Карр.

В несколько больших прыжков он добрался до дерущихся и из его ладоней выдвинулись два длинных стальных лезвия, проткнувшие Дарта насквозь. Комиссар застыл на краю пропасти.

Трюфон шумно перевел дыхание. С полминуты он пребывал в неподвижности, стараясь сохранять равновесие, потом, цепляясь за своего противника, отполз от края крыши. Бандит утирал рукой кровь, сочившуюся из рассеченных губ и бровей, поминутно сплевывал и осыпал комиссара самыми отборными гартигасскими ругательствами.

Дарт следил за ним в бессильной ярости. Вмешательство кибера повергло его в отчаяние. Он попытался вырваться, но вскоре убедился, что насажен на стальные ножи, как на вертел, и может только молотить по киберу кулаками и ногами, не нанося тому никакого ущерба. Вот когда ему пригодились бы бластер или ручной автомат! Но все его оружие было выведено из строя во время встречи с первым кибером…

— Твоя игра проиграна, неубиваемый полип, — прохрипел гартигасец, приближаясь к нему. — Лучше отдай Скрижаль по-хорошему. У нас мало времени. — Он наклонился над Дартом. — Ну долго я буду ждать, пока ты разинешь пасть?

— Он выпрыгнул из камина, — прошипел Шшеа. — Может, он тоже плазмоид?

— Ты рехнулся! — откликнулся Трюфон. — Какой это плазмоид? Ручаюсь, что это даже не человек. Скорее всего, это кибер какой-то новейшей модификации, сделанный из эластичного огнеупорного материала…

— Значит, нас накрыли и с минуты на минуту надо ожидать полипов! — сделал вывод Шшеа.

— Без паники! — огрызнулся Трюфон. — Пока еще мы хозяева положения. Операция «Сувенир» продолжается… Так откроешь же ты пасть, черт тебя подери? — взревел Трюфон, обращаясь к Дарту. — Ты, проклятая кибернетическая кукла!

Дарт безмолвствовал.

Гартигасец наклонился к нему и всунул стальное лезвие ножа между его зубов. Комиссар напряг все силы, стараясь не дать ножу разжать челюсти. Он попытался даже проглотить пластинку, но это ему не удалось. После встречи с А-уа он утратил способность есть и пить. Теперь он, пожалуй, впервые за эти месяцы по-настоящему пожалел об этом…

Придавив коленом руку Дарта, Трюфон разомкнул ножом его челюсти и, запустив пальцы комиссару в горло, извлек драгоценную пластинку.

— Вот она! — воскликнул он. — А теперь — на космодром! Скрижаль должна лежать там, среди кораблей!

Он бросился к флайеру. Шшеа метнулся за ним.

— А ты куда? — взвизгнул Трюфон.

— Ты смоешься, я знаю, — прохрипел Шшеа. — Наше убежище на башне известно полипам, они сейчас явятся сюда! Сматываться, так вместе!

— Еще неизвестно, явятся сюда полипы или нет, — возразил Трюфон. — Может быть, они только взяли нас под наблюдение! Так что сиди здесь. Кто-то же должен поддерживать радиосвязь с Кликликом. В случае чего спрячешься в камине, превратившись в огонь.

— А если камин зальют из огнетушителей?

— Черт побери, я рискую не меньше тебя! Флайер могут подбить при подлете к космодрому и тогда конец всей операции. Сиди здесь и дожидайся моего сигнала. Если сигнала не будет — все равно жди. Если я не вернусь, то это уже произойдет не по моей вине. Тогда сообщать на Гунг об успехе или провале операции «Сувенир» придется тебе… — Трюфон говорил это, взбираясь в кабину флайера. — Когда свяжешься по субпространственной связи с господином Посредником, не забудь передать ему от меня привет!..

Рев мотора заглушил его последние слова. Флайер с Трюфоном взмыл ввысь и, сделав над башней круг, унесся вверх и пропал в черноте звездного неба.

Комиссар, прижатый к полу стальными лезвиями Карра, испустил бессильный стон, провожая флайер глазами.

Феллет поймал летательный аппарат в окуляры бинокля. Ему оставалось только гадать, кто находится во флайере— Трюфон или комиссар, а может, оба вместе. Передатчик комиссара по-прежнему не отзывался на позывные.

Майор связался по рации с наблюдательным постом, находившимся в двух километрах от башни.

— Запросите экипаж флайера о его маршруте, — приказал он.

— Флайер молчит, — ответили ему через минуту.

— Немедленно поставьте в известность ближайшую радиолокационную станцию.

— Слушаюсь, майор.

Феллет, не снимая наушников, перевел окуляры бинокля на верхушку башни. В узких окнах бандитского логова по-прежнему был виден свет. Только теперь зоркий глаз Федяета уловил некоторое изменение его оттенка. У света, пробивающегося из окон, появился какой-то фиолетовый отлив…

«Почему не отзывается Дарт? — в который раз спрашивал себя Феллет. — Неужели он угодил в ловушку?»

Молчание радиопередатчика говорило в пользу такого предположения…

— Майор, — раздался голос в наушниках. — Станция сообщает, что флайер на максимальной скорости идет к Большому космодрому.

Помедлив с минуту, Феллет наклонился к микрофону:

— Передайте приказ службе слежения. Флайер сбить. Мы не имеем права рисковать кораблями союзного флота. И вот еще что: пусть зафиксируют место, куда упадут обломки. Возможно, на флайере находится комиссар Дарт…


Глава VI. Башня в Регеборских скалах | Дарт и агенты Рассадура | Глава VIII. Операция «Сувенир»