home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

– Ты что-то очень бледная, – произнес Пенроуз Споуд из-за своего протертого до блеска пустого стола. – С тобой все в порядке?

Фрэнни кивнула.

– Поздно легла? – Идеальный кружок его губ растянулся в понимающую усмешку.

– Совсем не то, Пенроуз. Боюсь, прошлый вечер был не слишком удачным. – Она все еще не знала, в каких отношениях они находились с Фиби, но была совершенно не готова рассказать ему о несчастном случае.

Ее ответ заставил Споуда насторожиться, будто он не знал, как понимать ее слова. Он открыл рот, потом закрыл, проглотив то, что собирался сказать.

Когда он вышел в коридор, она нашла номер телефона цветочного магазина и попросила послать Фиби в больницу цветы, приложив записку с просьбой выписать ей пропуск для посещений. В то время как часть ее мозга совершала эти действия на автопилоте, активное бодрствующее сознание размышляло над таким совпадением: четыре человека, в один год окончившие университет, погибли или травмированы за короткий промежуток времени.

Она противопоставила этому чистую логику, рациональное мышление, теорию вероятности, обрывки которой она вынесла из разговоров с Оливером Халкином. В голове у нее также звучали взволнованные слова отца, но ведь каждый, кто переволновался, потом говорит во сне, и по большей части тарабарщину.

Попозже позвонил Оливер узнать, как у нее дела и как она провела вечер. Она рассказала ему о несчастье с Фиби, он ужаснулся и посочувствовал ей. Точно так же, как и в прошлый раз, с Меридит. Она спросила, как прошла премьера. Даже когда он сказал, что без нее там не было ничего интересного, это не слишком подняло ей настроение.

– Заехать за тобой завтра в половине девятого?

– Хорошо. – Она не стала долго распространяться, опасаясь ушей Споуда.

После того как Оливер повесил трубку, она еще несколько секунд слушала гудки, внезапно испугавшись, что это может оказаться последней ниточкой, связывающей их, что она может больше никогда не увидеть его.

Фрэнни с ужасом подумала о том, что не представляет, как в этом случае будет жить дальше.


Фрэнни уставилась на название отделения госпиталя, выписанное серыми буквами на зеленом фоне: «Литтлтон», которое находилось под двойными дверями. Она собрала все свое мужество. Она боялась больниц с самого детства, боялась их звуков, запахов. Попадая в больницу, человек еще на шаг приближается к смерти, слишком близко, чтобы чувствовать себя спокойно.

Фрэнни толкнула дверь и направилась к сестринскому посту. Дежурная медсестра сообщила ей, что палата Фиби в конце коридора за углом. Она сказала также, что у нее только что были родители, и попросила Фрэнни не задерживаться у больной, так как ей дали успокоительное, она устала и должна скоро ложиться спать.

В коридоре противно пахло лаком для натирки полов и дезинфицирующим средством. Фрэнни различала еще застарелый слабый запах картофельного пюре. Из-за занавески, закрывающей одну из кроватей, доносилась возня. Фрэнни прошла мимо пожилой, почти лысой женщины с ввалившимися щеками, что сделало ее рот похожим на пупок, и другой женщины, лет пятидесяти, которая деловито вязала, разговаривая с навестившими ее родственниками.

Палата имела форму буквы «Г». Фиби лежала на кровати в дальнем углу. Ее койка находилась возле окна; голубые занавески не были задернуты, хотя уже стемнело. У Фрэнни перехватило горло. Фиби уставилась в потолок, глаза ее были полузакрыты, лицо цветом напоминало жевательную резинку. С крючка над кроватью свисали наушники, лампа на наклонной подставке не горела, на столе были корзинка с фруктами, ваза с цветами и несколько открыток.

Возле кровати стояла бездействующая капельница. Правый рукав Фиби был закатан, к тыльной стороне руки кусочком пластыря была прикреплена игла для инъекций, а запястье обхватывал желтый пластиковый браслет.

Фрэнни увидела живую плоть и во втором рукаве больничного халата, и на мгновение ей показалось, что с Фиби все в порядке, что хирург, мистер Гауер, ошибся и в конце концов смог сохранить ей руку.

Потом она заметила, где кончалась рука – тоненький обрубок, обмотанный бинтами. Карликовая ручка, без кисти, как у младенцев, чьи матери принимали талидомид, худая и трогательная.

Ее бросило в жар, голова закружилась. Она посмотрела на лицо Фиби, потом снова на обрубок. Какое-то мгновение они существовали отдельно, как части тела разных людей. Обрубок принадлежал кому-то другому. У Фиби, которую Фрэнни знала, было две руки.

Она подошла поближе и снова остановилась, стараясь взять себя в руки. Фрэнни напряженно вглядывалась, чтобы убедиться, что Фиби не шутит, как пошутил над ней недавно Деклан О'Хейр, и что рука не подогнута назад, как любил делать ее отец, – он отгибал мизинец и показывал остальные пальцы, притворяясь, что откусил себе мизинец.

На лбу Фиби белела полоска пластыря, еще одна, подлиннее, была на щеке. По глазам было видно, что она осознала присутствие Фрэнни, но по-прежнему была в прострации. Фрэнни попыталась сделать бодрое лицо, стараясь быть сильной, не дать Фиби подумать, что потеря руки – катастрофа, убедить ее в том, что это не страшнее удаленных гланд. Она должна была внушить ей, что люди часто теряют руки и прочие ненужные вещи, и это вполне обычное дело, не страшнее, чем простуда или ушедший из-под носа автобус. Или оставленный открытым холодильник.

И на кой черт нужны две руки?

Она тяжело вздохнула, остановилась возле кровати и в оцепенении взяла правую руку Фиби. Фрэнни ощутила еле заметную попытку ответного рукопожатия.

– Привет, Фиби, – сказала она.

Прошло несколько секунд, прежде чем Фиби ответила слабым и невнятным голосом:

– Фрн-н.

Фрэнни присела на стул возле кровати и взглянула на большую шуточную открытку, на которой медсестры со свистом летали между палатами на скейтбордах. Она снова сжала руку Фиби.

– Бедная моя.

Фиби медленно перевела взгляд на Фрэнни. Веки опустились, потом поднялись, как будто она боролась со сном. Фрэнни снова почувствовала легкое ответное пожатие. Она решила, что лучше не терять времени.

– Ты хотела что-то сообщить мне вчера вечером, что-то очень важное. Ты помнишь?

Через несколько секунд девушка коротко кивнула, во взгляде читалось замешательство.

– Жаштавила меня выехать наперереж гружовику. Жаштавила меня думать, что я шильнее гружовика.

– Кто тебя заставил?

Наступило долгое молчание. Глаза Фиби закрылись, и Фрэнни ждала и молилась, чтобы они открылись вновь, чтобы Фиби не поддалась сну. Она огляделась, удостоверилась, что медсестры их не видят, и осторожно потрясла здоровую руку Фиби:

– Кто заставил тебя ехать наперерез грузовику, Фиби?

Та лишь распахнула глаза и в замешательстве уставились на Фрэнни.

– Планшетка, – произнесла она.

– Планшетка? – переспросила Фрэнни.

Фиби вдруг зашевелилась, из последних сил приподнялась и, умоляя о чем-то взглядом, потянулась к ней. Губы ее приоткрылись. Она пыталась что-то выразить глазами, потом заговорила, но голос звучал слишком слабо. Фрэнни наклонилась к ней ближе, прижавшись щекой к щеке.

– Планшетка. Предупреди их, Фрэнни.

Фрэнни недоумевала.

– Планшетка? Пожалуйста, объясни.

Внезапно она поняла, о чем говорит Фиби; внутри нее будто взорвалась бомба, начиненная страхом.


предыдущая глава | Пророчество | cледующая глава