home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

– Нет, если только вы не хотите купить колесницу, мадам, – сказал Пенроуз Споуд в телефонную трубку.

Его лоб был заклеен пластырем, а на подбородке виднелась царапина, полученная при падении с велосипеда по дороге на работу. Его черные волосы, как всегда, были гладкими и прилизанными, словно шкура тюленя. Он сидел выпрямившись за своим столом напротив Фрэнни в рубашке такой же нездоровой белизны, как и его лицо. Галстук цвета мясной подливки был тщательно завязан. Телефонную трубку Споуд брезгливо держал на некотором расстоянии от уха, как будто это был узел чужого грязного белья.

– Нет, – отчетливо произнес он ледяным тоном. – Нет.

Фрэнни заносила в компьютер музея уже описанные ею, но не включенные в каталог предметы, хранящиеся в подвалах, и сейчас никак не могла разобрать свой собственный почерк. Ей было холодно, она устала, и у нее болела голова. Ей казалось, что утренний дождь проник следом за нею в музей, облепил ее, как мокрое пальто. Он леденил ее тело точно так же, как странная реакция Фиби на известие о смерти Джонатана Маунтджоя леденила ее мысли.

Дождь шел всю ночь, и поднялся ветер. Она лежала в одиночестве в своей кровати и дрожала, время от времени ненадолго проваливаясь в беспокойный сон.

– Нет, наверняка нет, – произнес Споуд.

Фрэнни сжала лоб, чувствуя, как бьется пульс, затем напечатала:

«Буйволиный меч Рам-Дао. Инкрустированная драгоценными камнями рукоятка, обтянутая кожей.

Кинжал с костяной ручкой династии Гупта.

Непальский кривой нож с железным лезвием и рукояткой, обшитой медными полосами».

– Мадам, – сказал Споуд. – Как я уже объяснил вам, боюсь, что вы обратились не в тот отдел. Это отдел восточных древностей. Вам нужно поговорить с кем-нибудь из римского отдела. – Он прикрыл трубку ладонью. – Бонкерс, совершенно ненормальная.

Фрэнни не поняла, обращался Споуд к ней или к стенам комнаты. Он сегодня все утро был не в себе, и она попыталась просто не обращать на него внимания, как обычно поступала во время его вспышек раздражения. Но она обнаружила, что не может сконцентрироваться на работе. Час назад Фрэнни приняла еще одну таблетку аспирина, но он не помог. Она сделала большой глоток из банки кока-колы, стоявшей у нее на столе; кока-кола иногда действовала на нее как лекарство – от похмелья, да и просто от мерзкого самочувствия.

Часы показывали 10.30. Два с половиной часа до обеда. Она не выдержала и вытащила из сумочки батончик «твикс», приготовленный на десерт. Споуд презрительно глядел, как она разорвала обертку и откусила от одной палочки.

– Да, мадам, – произнес Споуд. – Я очень хорошо это знаю.

Курсор на экране дисплея у Фрэнни терпеливо мигал; маленький оранжевый квадратик на черном фоне. На мгновение наступила тишина – Споуд слушал собеседницу без возражений. Кто-то прошел по коридору. Она узнала жизнерадостный ирландский акцент Деклана О'Хейра, заместителя хранителя восточных древностей, и еще услышала голос незнакомого человека, который произнес что-то с грубым хохотом. Дверь приоткрылась, и Фрэнни повернулась к О'Хейру, заглянувшему в комнату.

– А, Фрэнни. Прекрасно выглядишь сегодня. Наверно, какое-нибудь важное свидание, а?

Она слабо улыбнулась, не в настроении отвечать на шутки. Позади него стоял мужчина с козлиной бородкой в анораке.

О'Хейр продолжал:

– Фрэнни, скоро мы тебя вызволим с этой вечной каторги в подвале. Близок рассвет новой эры. Можем даже взять Пенроуза, если он будет молодцом. Сможешь зайти завтра утром в полдевятого ко мне в кабинет? Мы планируем новую выставку, и я хочу основательно задействовать тебя. Как дела с каталогом?

– Почти закончила.

– Сегодня успеешь все доделать?

– Постараюсь.

– Может, задержишься после работы?

– Мне нужно уйти без пятнадцати семь. Так что я поработаю в обед.

– Девчонка что надо! – Он вышел и закрыл дверь, а Фрэнни почувствовала интерес и облегчение от того, что сможет, наконец, разнообразить свою монотонную текущую работу.

– Мадам. – Споуд снова заговорил в трубку. – Я уверен, что если вы откроете учебник истории, то убедитесь, что они вовсе не были римлянами. И что Боадицея была вообще-то женщиной, а не индийским князьком.

Фрэнни подрегулировала яркость своего экрана, немного уменьшив ее, и уставилась на клавиатуру. Зазвонил телефон, и она, охваченная необъяснимой паникой, решила, что это звонит Оливер, чтобы отменить их встречу. Ей нестерпимо хотелось снова увидеть его. Обнять его. И чтобы он успокоил ее. Фрэнни подняла трубку:

– Алло?

– Фрэнни?

Это был еще один научный сотрудник, Джулиан Эгон.

– Деклан О'Хейр сказал, чтобы я подменил тебя в подвалах с каталогами. Не покажешь мне, что ты уже сделала, чтобы сэкономить время?

– Конечно. Когда тебе нужен список?

– Не спеши. Через день-два.

– Я принесу сегодня попозже. – Она положила трубку и уставилась на свой недоеденный «твикс»; ее начало подташнивать от шоколада.

Пенроуз Споуд повесил трубку.

– Да уж! – сказал он.

Фрэнни подняла брови.

– Кошмарная женщина. – Он, нахмурившись, смотрел, как Фрэнни потягивает кока-колу. – Ты знаешь, сколько во всем этом сахара?

– Вероятно, потому-то это и вкусно, – возразила она и начала печатать следующий абзац.

Телефон опять зазвонил. Теперь это была Кэрол Болтон, пригласившая ее после работы с небольшой компанией отправиться на раскопки на строительную площадку, после чего все собирались в китайский ресторанчик. Фрэнни поблагодарила и сказала, что уже приглашена. Кэрол ответила, что она может угадать кем, хихикнула и положила трубку.

Фрэнни обнаружила, что постоянно делает ошибки. На Пенроуза Споуда нашло телефонное настроение, и его постоянный ледяной сарказм в адрес операторов, библиотекарей и архивариусов совершенно добил ее. В одиннадцать часов она решила сделать небольшой перерыв, спросила Споуда, не надо ли ему чего, прошла к автоматам в буфете и взяла им обоим кофе. Вернувшись, увидела, что Споуд сидит перед телефоном, скривившись от негодования по поводу какой-то очередной несправедливости.

– Мне кажется, ты знаешь кое-кого, с кем я училась в университете, – заявила она, поставив пластиковый стаканчик на его безукоризненно чистый стол.

Споуд с опаской уставился на капельку, стекающую по стенке стаканчика.

– Кого же?

– Фиби Хокинс.

Он подозрительно посмотрел на нее, вероятно восприняв это как непрошеное вторжение в личную жизнь; выражение его лица напомнило Фрэнни ворону, охраняющую гнездо.

– Да, – уклончиво ответил он. – Припоминаю ее. Мы вместе были на раскопках в Иране.

– Душные арабские ночи?

Он замолчал, ощетинившись, считая, что отвечать ниже его достоинства, и сделал вид, что погрузился в работу.

– Собственно говоря, нет, – внезапно произнес он, и Фрэнни поняла, что его воспоминания об их отношениях менее радужны, чем у Фиби. Она вдруг из чистого любопытства задумалась, что же это были за отношения. Судя по одному его замечанию, он жил с матерью, но на все вопросы Фрэнни он всегда отвечал уклончиво. Никто из их коллег тоже больше ничего не знал. За год работы в одной комнате ей так и не удалось найти щелочку в броне, которую он воздвиг вокруг окружающей его личной жизни.

– Какое совпадение! – сказала Фрэнни.

Он не ответил.

Фрэнни проглотила в буфете сандвич с яйцом и помидором, запила яблочным соком, купила еще один «твикс» и, бросив его в сумочку, направилась прямо в подвал. Там ее ожидали два последних шкафа, содержимое которых следовало внести в каталог, и с этим хранилищем будет, наконец, покончено. Если работать быстро, можно успеть за сегодняшний день, как просил Деклан О'Хейр. Хотя опись коллекции индийского оружия на этом не закончится, Джулиану Эгону будет ясно, с чего начать, когда он приступит к делу.

Она торопливо прошла по длинному, тускло освещенному коридору, который тянулся глубоко под землей, с горящими под потолком лампами дневного света, огнетушителями на стенах и пронумерованными дверями хранилищ, где лежали сокровища. Здесь были древности, спрятанные для большей безопасности еще во время германского «блица», да так и оставшиеся в подвалах. Другие экспонаты находились здесь просто потому, что для них не хватало места, и они ждали специальных выставок. Остальные были просто объектами хранения, записи о которых отсутствовали.

Она открыла дверь с номером 2(f), включила свет и вошла в душную комнату без окон. Трехфутовая горгулья из красного мрамора усмехалась в нескольких дюймах от ее лица. Она сидела на крышке каменного гроба, будто охраняя его. У Фрэнни от этого страшилища по коже побежали мурашки. Деклан О'Хейр однажды сообщил ей с дьявольским блеском в глазах, что гроб никогда не открывали и что на нем лежит проклятие страшнее, чем на гробнице Тутанхамона.

Остатки материальной культуры человечества заполняли все помещения до высокого сводчатого потолка: полки со статуэтками, посмертными масками, тотемами, забралами, шлемами. Стул для пыток с торчащими из него гвоздями примостился в дальнем темном углу. Фрэнни протиснулась мимо него, чтобы открыть дверь одного из шкафов кедрового дерева, к которому еще не притрагивалась. К ее удивлению, шкаф был пуст, в нем находилась одна-единственная поврежденная, в зазубринах, бронзовая фигурка тигра, спину которого украшали знаки необычной формы. Чтобы убедиться, что в шкафу больше ничего нет, она вытащила лесенку и поднялась наверх. Все десять полок были пусты.

Фрэнни спустилась и дотронулась до статуэтки. Но, сжав фигурку крепче, она почувствовала острую боль в пальце. На мгновение Фрэнни показалось, что ее снова укусила оса, но, увидев кровь, сочащуюся из царапинки, она успокоилась, пососала ранку и плотно обмотала палец носовым платком.

Повернув фигурку, Фрэнни увидела, что ее укололо: торчащий обломок чего-то похожего на меч. Она подвинула тигра к краю полки, удивляясь, насколько он тяжел, и взглянула на пожелтевший от времени привязанный ярлычок. Открыв блокнот и сняв колпачок с ручки, Фрэнни приступила к обычной процедуре.

Надпись на ярлычке была очень старой, чернила выцвели до бледно-коричневого цвета, но все же ее легко можно было разобрать:

«Поврежденная бронзовая фигурка тигра, найденная на месте осады Серингапатама, Мисор, 1799 г. Датируется началом XVIII в. н. э. Пожертвована Британскому музею в 1865 г. Уильямом Халкином, четырнадцатым маркизом Шерфилдом».

Тень улыбки скользнула по губам Фрэнни. Девушка попыталась убедить себя, что в совпадении нет ничего зловещего, что это ничего не значит, постаралась отогнать тревогу, одолевавшую ее после похорон Меридит. Но внезапно на нее нашло пугающее ощущение, что в комнате есть кто-то еще и этот кто-то наблюдает за ней. Она оглянулась вокруг. Никого. Вновь посмотрела на тигра, прочитала этикетку. И вдруг до нее донесся отчетливый скрип, который ни с чем нельзя было спутать. Он шел из дальнего конца шкафа, возле двери.

– Эй? – позвала она.

Никакого ответа.

– Эй? – громче крикнула Фрэнни.

Тишина. Но потолок наблюдал за ней. Стены, казалось, немного придвинулись; она чувствовала, как невидимые пальцы трогают ее кожу, стягивая ее в складки. Фрэнни старалась справиться с ужасом. Здесь внизу нет никого, кто бы мог услышать ее крик. Она осторожно сделала шаг между полками, ища что-нибудь потяжелее, – шкафы были полны всякого оружия. Фрэнни повернулась к двери и вдруг замерла в оцепенении. Красная мраморная горгулья больше не сидела на крышке. Она стояла на полу возле двери, преграждая ей путь.

Низкий, урчащий голос из-за двери произнес:

– Я собираюсь пройтись. Можешь выйти из гроба, пока меня нет, если обещаешь хорошо себя вести.

В дверях с идиотской улыбкой на лице возник ее босс.

– Деклан О'Хейр! Вы негодяй! – воскликнула Фрэнни.

Он покачал головой и засунул руки в карманы своей куртки.

– Я всегда говорил, что эта комнатка страшновата, ведь так?

Она прижала руку к сердцу.

– Господи, как вы меня напугали! – Облегчение сменилось злостью. – Я и правда поверила!

Он снова улыбнулся:

– Страх – одна из тех вещей, которые придают жизни остроту, Фрэнни. Как можно уважать прошлое, не боясь его? В жизни невозможно любить что-нибудь, не опасаясь его. Ты не знала об этом?

Ей показалось, что он безумен.

– Нет, я этого не знала; есть много вещей, которые я люблю, но не боюсь их.

Он погладил горгулью по голове, как кошку.

– Да? Например?

– Мои родители.

Он покачал головой:

– Ты любишь их только потому, что первое, чему ты научилась, – это бояться их. Любить и нравиться – разные вещи, Фрэнни. Нравиться может все, что угодно: прекрасный вид, красивая ваза, – но любить можно только то, что уважаешь. А уважая, в какой-то степени всегда боишься. – Он наклонился и, с некоторым усилием подняв горгулью, водрузил ее на место. – Чезаре Ломброзо сказал, что невежественный человек всегда поклоняется непонятному. А ты поклоняешься?

– Это что? Экзамен?

– Ну, скажи.

– Поклоняюсь ли я непонятному? Не знаю. К чему вы клоните? – Она внезапно подумала, не существует ли между Оливером Халкином и Декланом О'Хейром какой-то связи, о которой она не знала. Надпись на ярлычке тигра наводила на размышления. Может, Халкины покровительствовали музею или что-то в этом роде. Деклан старался предупредить ее? Отвратить от Оливера? Но это же смешно!..

Расхаживая по комнате, он держался с обычным самодовольством. В свои сорок с небольшим лет Деклан О'Хейр, страстно влюбленный в работу, имел внешность телевизионного ведущего. Он остановился и постучал пальцем по устрашающей маске:

– Знаешь, для чего воины надевали ее во время битвы?

– Чтобы напугать врагов.

Он одарил ее голливудской улыбкой:

– Нет, Фрэнни. Чтобы скрыть свой страх от врагов.

– Сегодня не самый подходящий день рассказывать мне о страхе, Деклан.

– Да? – Он вопросительно взглянул на нее. – Ты в порядке? Что у тебя с пальцем?

– Ничего, просто укололась.

– Ты выглядишь уставшей. Ах да, конечно. Я забыл. Похороны. Ужасно?

– Да.

– Западный способ смерти всегда такой. Но это отдельный разговор. Значит, сегодня мы жаждем свободы от страха?

Она кивнула.

Он уставился на посмертную маску.

– Ты хорошая девушка, Фрэнни. Настоящий исследователь; у тебя впереди большое будущее. Главное – это не пресытиться прошлым.

– Я и не собираюсь.

Он слегка встряхнул головой:

– Нет, нет. Я не имел в виду тебя.

Он провел рукой по щиту из крокодиловой кожи:

– Представляешь, как здорово, если мы могли бы проникнуть в прошлое? Засунуть что-нибудь типа этого в некую машину и снять энергетическое поле человека, который когда-то шел с ним в бой. Узнать его мысли, чувства, как он жил – все о нем.

– Да, наверно.

– Вот что для меня значит древности. Значат ли они то же самое для тебя?

– Неужели вы можете проникнуть в прошлое, глядя на эти предметы?

В его глазах читалось изумление.

– К сожалению, нет. Если бы я был медиумом, может, и смог бы. Есть люди, которые могут. Или, по крайней мере, утверждают, что могут. Поговори с Пенроузом, он разбирается в таких вещах.

– Пенроуз? – удивилась она.

Он скептически поднял бровь и еле заметно кивнул.

– Но я скажу тебе, что я думаю: мы, люди, помним все, что происходило с нами, все, что мы когда-либо видели и делали. Многое из этого нам недоступно и вспоминается только под гипнозом. Все здесь, но оно похоронено. Я верю, что предметы и места тоже имеют память; составляющие их атомы, субатомные частицы или что-то еще претерпевают изменения под влиянием всего того, что происходит рядом с ними. Наверняка возможно как-нибудь восстановить эти события.

– Вы хотите заняться этим? Найти способ? Изобрести машину, способную прочесть воспоминания?

– Нет, – произнес он улыбаясь и направился к двери. – Совсем нет. Я всего лишь простой археолог, копающийся в пыли в поисках старых костей, горшков и садовых гномов. – Он направился к выходу, неслышно ступая в своих туфлях на резиновой подошве, и Фрэнни помотала головой, в который раз отмечая его эксцентричность.

– Деклан! – крикнула она вслед.

Он остановился в дверях.

– Да?

– Там в шкафу есть маленькая бронзовая фигурка, индийская, XVIII века. Подарена в 1865 году Уильямом Халкином, четырнадцатым маркизом Шерфилдом. Есть какая-то связь между музеем и этой семьей?

Он уставился в пол, сцепив руки за спиной, и нахмурился.

– Мне кажется, они как-то связаны с Ост-Индской компанией. И они одно время были большими покровителями искусства.

Он снова двинулся к выходу, и Фрэнни поспешила за ним вдоль по коридору, затем вверх по лестнице, стараясь не отставать.

– Странный род эти Халкины. Половина из них сумасшедшие. Но это, как известно, бывает с большинством аристократов, – сказал он.

– А чем они странные?

– О… я не помню, кто – то ли одиннадцатый, то ли двенадцатый маркиз – кажется, в XVIII веке; короче, его жена умерла, но он совершенно проигнорировал этот факт, продолжал жить дальше, не изменив своего поведения, заставлял слуг одевать ее к обеду и укладывать спать на ночь. Он обедал с ней еще несколько лет после ее смерти. Половина слуг разбежалась, не в силах выдержать это. – Он придержал перед ней дверь. – И конечно же есть еще старый второй маркиз XVII века со своими оккультными штучками. Очень увлекался нумерологией.

– Кажется, вы неплохо осведомлены о них.

– Нет, в сущности. Я просто интересуюсь историей Англии, вот и все. Это была довольно заметная фамилия. Несколько членов парламента, военных – в таком духе. Я даже не уверен, что род еще не вымер.

– Не вымер, – сказала Фрэнни.

– А, – произнес он без особого интереса. – Если хочешь больше узнать о них, попробуй порыться в библиотеке.

– Да, я собираюсь.

– Там есть целый раздел по генеалогии. И они должны значиться там. Лучше всего начать с «Дебретта».[14]


Когда она вернулась в свою комнату, было уже около пяти. Пенроуза Споуда там не оказалось; взглянув на дверь, она увидела, что шлем и светящийся пояс исчезли, значит, Споуд ушел насовсем. Сев за свой стол, она обнаружила на нем сообщение, выведенное аккуратным почерком Споуда:

«В 2.35 звонила Фиби Хокинс. Срочно просила перезвонить ей в АСАП. Она на собрании, но тебя соединят».

Набирая номер, Фрэнни гадала, связан ли необычно ранний уход Споуда со звонком Фиби. Какова бы ни была причина, она обрадовалась, что его здесь нет и он не услышит ее разговор.

– Фрэнни? – Голос Фиби звучал нетерпеливо.

– Извини, мне только сейчас передали твою просьбу.

– Слушай, я сейчас не могу говорить. Мы можем встретиться сегодня вечером?

– Нет. Никак не получится. Может быть, завтра в обед?

– Тоже не выйдет, у меня встреча. А может, завтра вечером? Мы можем пойти ко мне домой и поужинать.

– Да… я думаю… наверно, – произнесла Фрэнни, не желая занимать вечер на случай, если Оливер пригласит ее куда-нибудь. – Где ты живешь?

– В Клэфеме. Тетфорд-авеню.

– Я знаю, где это. Всего несколько кварталов от меня.

Фиби не отреагировала на ее слова.

– Это очень важно, Фрэнни, действительно важно.

– Не волнуйся, я приду. Во сколько?

– Около семи.

– Хорошо.

– Дом тридцать восемь. Квартира три.

Фрэнни записала.

– Тебе что-нибудь говорит число двадцать шесть, Фрэнни?

Она задумалась на мгновение.

– Нет, а что? – И услышала, что кто-то нетерпеливо зовет Фиби.

– Слушай, мне надо бежать. На всякий случай остерегайся этого числа.

– Остерегаться? Что это значит? – Фрэнни снова расслышала нетерпеливый возглас.

– Увидимся завтра. В семь. – И Фиби повесила трубку.


предыдущая глава | Пророчество | cледующая глава