home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13

Пейзаж мелькал за окном поезда; краски были тусклыми и безжизненными, как будто мрачная серость неба разлилась повсюду. Дымовые трубы, дома, водоемы, фабрики, каналы, угольные шахты, вереницы машин на перекрестках. Фрэнни увидела на заднем дворе женщину, снимающую с веревок выстиранное белье. Мужчина стоял возле моста; его собака задрала ногу у фонарного столба. Грузовик взбирался в гору. Жизнь продолжалась; ежедневные дела; упорная, беспощадная рутина, изо дня в день. Для всех, кроме Меридит и ее семьи.

Она всегда так любила ездить сюда. На сей раз, возможно, это была ее последняя поездка. Всего месяц назад она везла сюда контрабас и встретила на платформе Оливера и Эдварда. Меридит была жива, и Фрэнни даже не приходило в голову, что она снова увидит Оливера. Она еще даже не знала его имени.

Поезд дернулся, и кофе выплеснулся через край пластмассового стаканчика, обжигая ей пальцы. Она откусила кусок плохо пропеченной булки; горячее мясо и размякший помидор обожгли ей рот. Фэнни жевала без всякого удовольствия; еда отдавала привкусом картона от упаковки. Часы показывали половину десятого, а поезд прибывал в Йоркшир чуть раньше одиннадцати. Кремация была назначена на двенадцать.

В воскресенье ночью она лежала в постели, размышляя о совпадениях и вспоминая слова Оливера, что не бывает ничего не значащих совпадений. Она подумала о несчастном случае с женой Оливера, об аварии, которую они увидели на пути в Лондон, и полученном после этого известии о гибели Меридит. Слишком много несчастных случаев. Так много совпадений. Она встретила Оливера и Эдварда на вокзале после того, как три года назад они зашли в их кафе; случайно столкнулась в ресторане с Себом Холландом и узнала о смерти Джонатана Маунтджоя; Эдвард вырезал заметку из газеты; Меридит и Джонатан; два человека из одного выпуска университета погибли с интервалом всего в несколько недель.

Она попыталась найти в этом какой-то смысл. Оливер за ужином в пятницу рассказывал ей о Юнге и о значащих совпадениях; когда-то Фрэнни сама читала Юнга, интересуясь снами. Синхронность. Коллективное подсознание. Случайные связи. Единственная связь, которую она могла обнаружить между всеми этими событиями, состояла в том, что все началось, когда она встретилась с Оливером, но она не могла найти никакого объяснения.

Вчера она провела ужасный день на работе. Во рту у нее по-прежнему все болело, а тяжелые мысли о Меридит не давали сосредоточиться. Фрэнни немножко воспрянула духом лишь вечером, когда, наконец, смогла позвонить Дебби Джонсон, чтобы отчитаться ей о свидании с Оливером, и когда после этого позвонил сам Оливер перекинуться парой слов. Он очень сочувствовал ей, узнав о Меридит. Эдвард тоже встрял в разговор и звонким детским голосом радостно рассказал ей, как они провели день в зоопарке. Она пожелала ему удачи в школе и, повесив трубку, вновь задумалась о его странной манере уходить в себя, о необычных познаниях в области латинских названий животных и растений. И об осе.

Фрэнни вспомнила, как Оливер мгновенно вспыхнул, когда она намекнула, что Эдвард мог нарочно дать ей сливу с осой. Она была уверена, что задела самое больное место. Реакция Оливера все еще беспокоила ее, точно так же, как и нежелание вызвать полицию, когда был убит Капитан Кирк. Защищал ли он Эдварда?

Даже если так, это отнюдь не уменьшало ее чувств к Оливеру; несмотря ни на что, причудливым образом даже делало их глубже. Она стала вспоминать свои предыдущие отношения с мужчинами, пытаясь понять, всегда ли испытывала такую тревогу за любимого человека. Но сравнение оказалось затруднительным, потому что Фрэнни до сих пор никого так сильно не любила.


Такси въехало в ворота крематория и по ровной дорожке среди ухоженных лужаек подкатило к приземистой часовне из красного кирпича.

Фрэнни заплатила водителю и остановилась в недоумении. Перед церковью стояли два катафалка, ряд черных лимузинов и множество людей, разбившихся на маленькие группки неподалеку друг от друга. Это выглядело как вечеринка с коктейлями, на которой забыли подать напитки.

Она всматривалась в лица, не зная, кто из этих людей пришел на похороны Меридит, а кто – на те, что были назначены раньше. Фрэнни поежилась в своем легком черном костюме и пожалела, что не надела чего-нибудь потеплее; она всегда забывала, насколько в Йоркшире холоднее, чем в Лондоне.

Мужчины были в темных костюмах, а несколько женщин – в шляпках с вуалями. Запах шариков от моли и духов перемешивался с ароматом свежескошенной травы. Фрэнни заметила кого-то из университета, но с этим человеком она не была знакома. Потом увидела Пола, мужа Меридит; он пробирался сквозь толпу, пожимая протянутые руки; всегда румяное лицо его осунулось и побледнело. Фрэнни почувствовала, что сама с трудом сдерживается.

Чувство опустошенности, не отпускавшее ее с того момента, как она услышала по телефону печальное известие, теперь усиливалось. Через заднее стекло катафалка был виден гроб, возвышающийся посреди лент и венков. Двое служащих похоронного бюро в черных костюмах деловито выгружали и раскладывали вдоль стены крематория цветы. Вдалеке виднелся декоративный фонтан и длинная стена с каменными плитами, на которых были выбиты надписи, вдоль нее рядами росли розовые кусты, на каждом из которых была большая пластмассовая табличка.

Второй катафалк пустовал, гроб находился за закрытыми дубовыми дверями часовни, откуда доносились звуки органа и приглушенное пение. Еще один катафалк въехал в ворота, остановившись на почтительном расстоянии, как корабль, ожидающий прилива.

Фрэнни прошла в сад поминовения и вместе с другими людьми, пришедшими на похороны, стала рассматривать цветы. Она нашла присланный ею венок и прочитала:

«Меридит. Всегда люблю и помню тебя. С глубокой любовью. Спэгс».

Спэгс – было ее прозвище в университете; Меридит до сих пор называла ее так, а иногда и Пол. По щеке Фрэнни покатилась слеза, и, вытаскивая из сумочки платок, девушка заметила, что кто-то направляется к ней. Сердце екнуло, когда она узнала Фиби Хокинс, одну из своих сокурсниц по археологическому факультету.

Фиби Хокинс была странной, довольно замкнутой девушкой, которая никого не посвящала в свои дела, но в то же время усердно распространяла сплетни обо всех остальных. Создавалось впечатление, что она хочет стать частью толпы, быть вместе со всеми и считает сплетни той валютой, которой сможет оплатить свое место в обществе. У нее было угловатое, несколько мужеподобное лицо, не слишком привлекательное, но и не уродливое; короткая стрижка и старушечьи очки в тонкой оправе подчеркивали строгие черты лица. На ней были черная блузка и кожаные сандалии, и она стояла как-то неловко, вытянув голову вперед. Именно такой ее и помнила Фрэнни. Фиби походила на черепаху, выглядывающую из своего панциря.

Фрэнни всегда немного жалела ее и старалась втягивать во все события в университете, несмотря на то, что никогда ее особенно не любила. Она не слышала, чтобы Меридит упоминала о Фиби после окончания университета, и удивилась, увидев ее здесь. До тех пор, пока не вспомнила, что Фиби не упускала ни одной плохой новости. Еще в студенческие времена Фрэнни часто приходило в голову, что Фиби, похоже, получает удовольствие от чужого несчастья.

Она пожала Фрэнни руку с предельной серьезностью, выглядевшей искренне.

– Это ужасно, Фрэнни, – сказала она.

– Да.

– Ну, как ты?

– Хорошо, спасибо, – ответила Фрэнни, оглядываясь по сторонам в поисках других знакомых. – А у тебя как дела? – автоматически спросила она.

– Все хорошо, просто прекрасно.

– Спэгс! Ты здесь. – Пол внезапно вырос перед ней и приветственно поцеловал в обе щеки. – Я думал, ты позвонишь и сообщишь, каким поездом приезжаешь; я бы встретил тебя.

– У тебя и так достаточно забот. – Она улыбнулась. – Не знаю, что и сказать о Меридит. Я… я просто раздавлена. Как дети?

– Я думаю, они еще слишком малы, чтобы что-то понять. – Пол пристально посмотрел на Фиби, не узнавая. – Здравствуйте, – сказал он.

– Я Фиби Хокинс; мы с Меридит учились вместе в университете.

– Да, верно, – произнес он вежливо, но довольно холодно. – Как любезно, что вы приехали. – Пол повернулся к Фрэнни: – Зайдешь потом к нам домой? – Он глянул на Фиби: – Вы тоже приходите, пожалуйста. Похоронное бюро организовало пару лимузинов – вы увидите один сразу, как выйдете отсюда. – Он отошел к мужчине и женщине, бродившим неподалеку: – Эйлин. Ричард. Спасибо, что приехали.

– Слышала, ты работаешь в Британском музее? – спросила Фиби.

– Да.

– Не знаешь, случайно, там парня по имени Пенроуз Споуд?

– Мы с ним сидим в одной комнате, – удивленно ответила Фрэнни.

– Боже мой! – В ее улыбке была теплота и беззащитность, которых Фрэнни никогда раньше в ней не замечала; она подумала, что, возможно, неверно судила о Фиби.

– А… откуда ты знаешь его?

– Мы вместе ездили на четыре месяца на раскопки в Иран, летом, сразу после окончания университета. Немного странный парень.

– Да, чуть-чуть. У него все в порядке. – Фрэнни внимательно всматривалась в ее лицо, надеясь выудить какую-нибудь информацию о Споуде, чтобы потом поддразнить его. Она подумала, было ли что-нибудь между ними, посмотрела на руки Фиби, но не увидела на них кольца. – А как ты? Где ты работаешь?

– Я работала в Бате – в Римском музее. Но совсем недавно, месяц назад, я перебралась в Лондон, в Музей естественной истории.

– Ну и как?

– Все хорошо, мне там нравится. – Она замялась. – Бедная Меридит. Ужасная смерть.

В приглушенном бормотании толпы Фрэнни расслышала звук открываемой двери. Выходившие из церкви люди по очереди пожимали руку стоявшему у дверей священнику.

– Ты знаешь, что случилось с ней?

Фиби Хокинс заколебалась, как будто не желая расставаться с тайной, потом оглянулась, убедившись, что никто не подслушивает, и наклонилась к Фрэнни. От нее пахло мылом – карболовый, больничный, неприятный запах. Фиби начала рассказывать с видом собственника, будто она одна посвящена во все детали.

– Это было, очевидно, в пятницу утром; она отвезла сына, Чарльза, в детский сад и отправилась на аукцион антиквариата где-то вблизи Хэррогейта. Она стояла у светофора и, когда загорелся зеленый, поехала. Автомобиль, проскочивший на красный свет, врезался сбоку в ее машину. – Фиби остановилась, но, судя по ее распахнутым глазам, она далеко не все сказала.

– Боже мой, бедная Меридит! – произнесла Фрэнни.

– Наверняка будет суд. Полиция собирается возбудить против него дело.

Меридит это уже не поможет, подумала Фрэнни, но вслух этого не произнесла. Она заметила еще одного приятеля, с которым не виделась несколько лет, но Фиби не собиралась отпускать ее.

– По крайней мере, она не очень долго мучилась, – заявила Фиби, – но, как я понимаю, это была ужасная сцена.

– Долго мучилась?

– Машина загорелась. Она была в сознании, но ее не могли вытащить.

Фрэнни стало плохо, и она закрыла глаза.

– О господи!

– Сплошной огненный шар; она обгорела до неузнаваемости.

Когда Фрэнни вновь открыла глаза, она увидела, что носильщики снимают гроб с катафалка. Внутри была Меридит. Фрэнни посмотрела на низкую красную кирпичную стену. Белый след реактивного самолета прочертил небо.

Обгорела до неузнаваемости.

Она попыталась прогнать картину, стоявшую перед глазами, но не смогла. Фрэнни видела Меридит за рулем: волосы растрепаны, в небрежно накрашенных губах сигарета. Она наклоняется, чтобы сделать погромче радиоприемник, передающий поп-музыку, потом поднимает голову и видит, что загорается зеленый свет, переключает передачу и нажимает на газ. Мгновение ужаса. Нога вдавила в пол педаль тормоза. Визг шин. Удар. Потом пламя. Она пытается открыть вдавленную внутрь, перекосившуюся дверцу. Люди снаружи дергают дверь на себя, точно так же, как дергали дверцу «вольво», зажавшую пальцы мальчика в Местоне. Пламя усиливается. Меридит горит заживо; она кричит, дергает ручку двери, стучит в стекло. Как тот попавший в огненный ад водитель, которого Фрэнни видела на шоссе четыре года назад.

Она молила, чтобы это было не так.

Фрэнни покачнулась и проглотила комок в горле. Ее била дрожь.

– Ужасно, – выговорила она с трудом. – Боже мой. – Она снова закрыла глаза, но тут же открыла их, не в силах вынести картину, возникшую в сознании.

– Кошмар. – Фиби кивнула в сторону родственников Меридит, которые уже входили вслед за гробом в церковь. – Представляешь, каково им было опознавать ее.

– Ты поддерживаешь отношения с кем-нибудь из наших? – спросила Фрэнни, чтобы сменить тему.

– Сара Хобдей в Бате занимается одним шестимесячным проектом в музее. И я как-то столкнулась с Кейт Стенли на семинаре в Мидлсексском политехническом в прошлом году. Потом конечно же я несколько раз ездила навестить Сюзи Вербитен. – Она помолчала, затем заключила: – Бедняжка.

Фрэнни заметила легкую тень ехидной улыбки прежней Фиби; это было похоже на то, как комар вонзает во всех встречных свой хоботок, высасывая кровь и впрыскивая яд.

– Почему? Что с ней?

– О, ты не слышала?

Фрэнни помрачнела:

– Слышала что?

Она хорошо помнила Сюзи Вербитен. Организатор с большой буквы, организатор во всем: иногда она даже казалась смешной, пытаясь знать все на свете.

– Она ослепла.

– Ослепла? – в ужасе повторила Фрэнни. – Сюзи?

– Да, я думала, ты знаешь.

– Я не видела ее после окончания университета. – Разум Фрэнни словно затуманился, и новая волна безотчетного страха захлестнула ее.

– Как… ты… то есть скажи мне… что произошло? Совсем ослепла?

– О да, никаких шансов, у нее разрушена сетчатка.

Группки людей вокруг них постепенно рассасывались по мере того, как приглашенные заходили в часовню.

– Но как? – Фрэнни знала, что в ее голосе звучало отчаяние.

– Она подцепила какой-то вирус в Малайзии. Загрязнение в Южно-Китайском море. Там есть бактерии, к которым местные выработали иммунитет, а европейцы – нет. Этот вирус действует на сетчатку.

– Но что… почему же не… я хочу сказать… ничего нельзя сделать?

– Абсолютно ничего. – Фиби огляделась. – Нам пора идти внутрь.

Что-то темное, иррациональное шевельнулось в душе Фрэнни. Что-то слабое, очень слабое; дремлющее чудовище, которое еще не совсем очнулось от спячки. Она, спотыкаясь, последовала за Фиби в церковь и села возле нее на жесткую, отполированную до блеска скамью, молча глядя на покрытый лаком дубовый гроб на возвышении и на единственный венок из белых лилий.

Смерть – это одиночество; и тишина. Через несколько минут Меридит вкатят в печь. И дверь за ней закроется навсегда. Так ли это необходимо, когда ее тело уже обуглено до неузнаваемости, задумалась Фрэнни.

Наверное, Бог примет ее душу. Возможно, она уже с Богом. Фрэнни не знала. Ее вера пребывала в плачевном состоянии. Она закрыла глаза, положила на пол подушечку и соскользнула со скамьи на колени, уткнувшись лицом в ладони.

Она тихо проплакала всю службу, Фиби сидела возле нее словно каменная. Слова священника едва доходили до Фрэнни; Меридит никогда не была особенно верующей, и по тому, как говорил о ней священник, складывалось впечатление, что он вряд ли знал ее.

Фрэнни поймала себя на том, что думает о странных вещах. Кажущееся и реальность, вспомнила она из школьного сочинения. Об этом писал Шекспир. О том, что все есть не то, чем оно кажется. Сюзи Вербитен казалась сильной, несокрушимой. Предводитель.

Слепая.

Меридит всегда была полна жизни. Радостная. Всегда бодрая, всегда счастливая. Фрэнни снова опустилась на колени и начала молиться, но тотчас же почувствовала, что внутри у нее все сжимается и она покрывается холодным потом. Теперь ей стало очень страшно. Ей пришлось приложить усилие, чтобы справиться с этим.

Когда они вышли наружу под моросящий дождь, Пол проводил их к большому «даймлеру», предоставленному похоронным бюро. Фрэнни повернулась к Фиби:

– Помнишь Джонатана Маунтджоя?

– Да. Ты его видела недавно?

– Его убил в Вашингтоне грабитель несколько недель назад.

Фиби слегка побледнела. Она старалась не смотреть на Фрэнни. Водитель открыл перед ними дверцу; они нырнули в салон, пахнущий дорогой кожей, и уселись.

– Ты серьезно, Фрэнни?

– Да.

– Несколько недель назад?

– В начале августа. – Фрэнни сцепила пальцы рук – так было уютнее и теплее. – Что-то слишком много событий в один год, правда, Фиби? Меридит мертва. Джонатан мертв. Сюзи ослепла. Три события. Довольно жуткое совпадение, а?

Фиби покачала головой:

– Нет, по-моему, это не совпадение.

– Что ты имеешь в виду?

Мгновение она молчала, потом попросила водителя отвезти ее на станцию, так как ей нужно вернуться в Лондон.

– Я позвоню тебе, Фрэнни.

– Что случилось?

– Тебя можно найти в Британском музее?

– Да.

Фиби сменила тему разговора и остаток пути через Йорк с наигранной веселостью болтала о старых знакомых и настороженно разглядывала мелькавшие за окном картины, лишь бы не встречаться с Фрэнни взглядом.

Фиби вылезла из лимузина на станции.

– Я позвоню тебе завтра, – сказала она. И, не оглянувшись, вошла в здание вокзала.


предыдущая глава | Пророчество | cледующая глава