home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 81. Белый кот

«Босс!

Нами был схвачен странный человек, молодой парень, по виду нищеброд. Пытался перелезть забор и проникнуть в Специальное отделение социально опасных больных нашей Кащенки.

Про то, что забор под напряжением, этот чел явно был не в курсе. Так что током его норм шибануло. А потом мы его с пацанами еще отделали от души.

Вот только он оказался магократом. Причем, говорит — зовут его Александр Пушкин, лол.

Как поэта, ага.

Че с ним делать-то? Сдать в Охранку? Так вроде неудобно. Род-то древний, хоть и нищий.»


ОТВЕТ:


«Зачем он лез-то? В дурку захотел? Вышвырните его вон, да и всё.»


— Слушайте, бойцы, а вы видели тут черноусого? — спросил я у наставивших на меня автоматы агентов Охранки, — Этот ублюдок пару минут назад из иллюминатора вылетел. Башка у него седая, а усы черные. А еще он постоянно лыбу давит…

— Вопросы тут задаете не вы, — осадил меня автоматчик.

— А кто? Ты что ли?

— Нет, — мотнул головой боец, — Вот он.

Агент Охранки указал на люк ресторана-субмарины. Оттуда как раз вылез полицейский генерал, тот самый, который до последнего наблюдал за нашим побоищем и вызвал подкрепление.

Генерал был до крайности усат и еще больше толст, так что в люк, игравший роль входа в ресторан, едва пролезал. Следом за генералом из люка полезли, как муравьи из муравейника, полицейские-автоматчики, те самые, пули которых я вынужден был растворять в собственных кишках.

Двое автоматчиков тащили Шаманова.

Остекленяющее заклинание, которое наложил на Акалу Людоедов, развеялось со смертью людоеда. Но та часть ноги, которая у Шаманова отклололась, пока он был наполовину хрустальным, даже сейчас отсутствовала. Из культи Шаманова хлестала кровь, но вокруг раны уже крутилась серебряная аура эскимоса, рана регенерировала на глазах.

Лицо Акалу, которого тащили автоматчики, было искажено гримасой боли, но к тому моменту, как Шаманова затащили на набережную, нога у моего кореша уже стала отрастать обратно.

Предпоследним из люка вылез автоматчик, тащивший белого кота.

Кот, спасший мне жизнь, выглядел непострадавшим, даже ластился к агенту, который его нес. Это было странно. Насколько я помнил, вот этого кота дядя припечатал о железную стену с такой силой, что у него все кости должны были превратиться в труху.

Самой последней из люка вылезла траванувшая меня официантка, румяная блондинка в коротком платье-тельняшке. Вид у суки был несколько виноватым.

Генерал важно прошествовал ко мне, Шаманова швырнули на асфальт рядом.

— Штабс-генерал Починяев, второй заместитель Шефа Его Величества Охранного Отделения, — недовольно представился мне владелец синего мундира, усов и огромного пуза.

— Очень приятно, — вяло ответил я, — Нагибин, Александр Петрович. Лицеист Его Величества Царскосельского Лицея.

— Да мне насрать, как тебя зовут, — ткнул в мою сторону жирным пальцем генерал, — И мне плевать, зачем вы разгромили «Золотое Днище». А знаешь, на что мне не плевать? На ресторан, который вы раскурочили. Это собственность великих князей Дубравиных, моих хороших друзей. А еще я тут обедаю каждый день. Проще говоря, вы выбрали не то место для разборок, сволочи. Так что платите сейчас же сто тысяч штрафа или отправитесь в Петропавловку…

Генерал еще раз ткнул жирным пальцем, на этот раз в сторону крепости на острове. Судя по всему, вот это тыкание пальцем во все подряд было излюбленным жестом генерала.

— Вон она, крепость, совсем рядышком, — пояснил мне генерал Починяев, — Так что даже везти вас далеко не придется. Посидите там в казематах без солнышка и соляриса недельку, авось и разучитесь колдовать, и больше не будете громить лучшие рестораны в городе. Так что выбор за тобой, парень. Плати или дуй в каземат, наслаждаться обществом крыс!

— Эм…

Я несколько растерялся. Ста тысяч у меня не было. В моем бумажнике вроде лежало чуть меньше четырех тысяч, да и те промокли, пока я купался в Неве.

Позвонить герцогу Кабаневичу? Кабаневич явно будет крайне недоволен, но других вариантов похоже не было…

Желудок у меня болел все сильнее, меня начинало тошнить. Дядин яд убивал меня, не хватало еще провести последние часы своей жизни в каземате Петропавловки.

— Сейчас, урегулируем, — вздохнул я и стал копаться в карманах мундира.

Я искал смартфон, но в карманах у меня все перемешалось, а еще было полно речного ила. Это уже не говоря о том, что все мои вещи были мокрыми.

Смартфон, разумеется, вышел из строя. Я несколько секунд тупо теребил кнопку включения, но экран устройства так и остался черным.

— Не дадите мне вашу мобилку позвонить, генерал? — обратился я к жирному заму Шефа Охранки.

Я поднял на генерала глаза, но неожиданно для себя обнаружил, что генерал Починяев смотрит на меня со страхом.

Точнее, не на меня, а на предметы в моих руках, которые я достал из кармана мундира. А еще точнее — на один конкретный предмет. На трикоин из хазарской оливы, тот самый, который мне дал перед смертью Чудовище, двухголовый Багатур-Буланов.

Странно, но этот трикоин совсем не промок от моего купания в Неве. Возможно, он был зачарован на отталкивание любой влаги.

— А, это… — я резко сунул знак агента Императора генералу под нос, к самым его генеральским усам, — Совсем забыл. Я агент Императора. Да.

— Что же вы сразу… — испуганно начал было Починяев, но я перебил его:

— Вы вообще сами должны были догадаться, генерал. Почему я должен утруждать себя и копаться в карманах, м? Понятно же, что я устроил эту потасовку не просто так. Если вы не заметили, на меня и моего друга Шаманова напали. И напали на нас опасные государственные преступники.

Один из них — черноусый, тот самый, который вырезал целый клан Стекольниковых в Казанской губернии. А его дружок — вообще Людоедов, монстр, а не человек. А третий ублюдок, который был с ними, мог подавлять любую магию. Этот мудак валяется в ресторане, мертвый. Я ему горло перерезал.

А Людоедов, точнее то, что от него осталось, плавает в Неве. В виду всего этого я считаю ваше поведение просто оскорбительным, генерал. И для меня, и для Его Величества Павла Второго Стального, чье задание я тут выполняю.


Вообще я, конечно, ходил по грани.

Будь мой собеседник сейчас поумнее или похрабрее, вот эти мои речи вполне могли закончиться тем, что меня все-таки повезут в Петропавловку. Причем уже не за пустяковый разгром плавучего кабака, а за государственную измену минимум.

Это было вполне возможно, если вскроется, что этот трикоин мне дал совсем не правящий Император России. Собственно, давший мне трикоин человек вообще не был Императором.

Но мне повезло. Генерал Починяев ни умом, ни храбростью явно не отличался.

— Я же не знал… — развел руками генерал, — И Людоедовы, они же все умерли, еще лет тридцать назад…

— Ну, как минимум один из них умер не тридцать лет, а пять минут назад, — я пафосно ткнул в сторону Невы пальцем, повторив любимый жест генерала, — Можете достать его ошметки со дна и провести ДНК-тест, если есть желание. И я не вижу достаточного почтения, генерал.

— А? — генерал на секунду растерялся, но потом сообразил и вытянулся по стойке смирно.

Его бойцы наконец перестали целиться мне в голову из автоматов и оба козырнули.

— Так-то лучше, — одобрил я, — Кореша моего отпустите.

— Отпустить эксимоса! — приказал генерал.

Автоматчики выполнили указание. Нога у Акалу уже регенерировала, но он все еще хромал. Шаманов кое-как подковылял ко мне.

— Что с ногой?

— Да порядок, — заверил меня Шаманов, — Дай мне еще минуту. Все регенерирует. Вот только сапог пропал.

Это было правдой. Сорочка и брюки у Шаманов во время боя особо не пострадали, только чуть заляпались кровью. А вот его обращенный в хрусталь и разбитый вдребезги сапог так и не восстановился, по понятным причинам. Так что выросшая заново нога была у Шаманова босой.

— Где черноусый? — спросил я у бойцов с автоматами, — Вы же торчали тут, когда он вылетел из иллюминатора?

— Это который седой? — уточнил один из автоматчиков, — Так он еще минут пять назад того… телепортировался. Как вылетел из иллюминатора — так сразу и телепортировался.

— В смысле телепортировался? Какого лешего ты несешь? Телепортироваться умеют только Кабаневичи. А этот черноусый точно не Кабаневич, вот в этом я на сто процентов уверен.

— Так он это… порошком… — развел руками автоматчик.

Я недовольно взглянул на генерала, но тот от страха и почтения ко мне совсем растерялся, так что ничего объяснить не осилил.

Вместо Починяева пояснил мне Шаманов:

— Ну порошки. Неужели не знаешь? Клан Порошковых может запечатлеть любое заклинание в специальном волшебном порошке. И если маг возьмет такой порошок и разбросает его — заклинание активируется. Многие магократы продают свои заклинания Порошковым. А Порошковы делают из них порошки и потом продают их другим магам.

Так можно колдовать заклятия чужих кланов. Но только один раз, порошки же одноразовые. Вообще это незаконно, и клан Порошковых под жестким надзором Охранки. Но черный рынок порошков все равно существует. Видимо, кто-то из Кабаневичей продал свое клановое заклинание Порошковым, а твой дядя его у них купил…

— Я, если что, за Порошковыми не надзираю, Ваше Благородие, не моя компетенция, — на всякий случай оправдался генерал.

— Ясно, — вздохнул я, — И куда черноусый мог телепортироваться?

Генерал в ужасе захлопал глазами:

— Так а как узнать-то, Ваше Благородие? Это узнать никак нельзя. Но явно недалеко. Заклинания Порошковым обычно продают низкоранговые маги. Так что сам герцог Кабаневич его явно им не продавал. Скорее, это сделал какой-нибудь юнец из Кабаневичей, которому нужны были деньги, потому что он проигрался в карты.

А значит у вашего эм… дяди… заклинание телепортации было слабеньким. Но километров на сто мог переместиться. Километров на сто мог, Ваше Благородие…


Я мрачно смотрел на оправдывающегося генерала.

Смотреть, как корежит самого заместителя Шефа Охранки, конечно, было приятно. Но не очень.

На самом деле все было очень паршиво. Дядя, очевидно, свалил. А противоядие от полония есть только у него. Или нет…

— Мне нужен целитель, который способен вылечить отравление полонием, — потребовал я у генерала.

Генерал в ужасе открыл рот, потом отступил от меня на шаг, и только потом произнес:

— Полонием? Так никак, Ваше Благородие… Радиация, токсин. Сразу в мозг и желудок попадают. Разрушают на клеточном уровне. И уже не регенерировать. Это смерть. Ни Исцеляевские, ни Здравуровы не вылечат.

Вот дерьмо. Плохо, очень плохо.

— А вы что ли радиоактивны, Ваше Благородие… — генерал явно был близок к тому, чтобы обделаться от страха, и отступал от меня все дальше.

Этак еще шагов сто, и он, пожалуй, свалится в Неву.

— Нет, — соврал я, — Все в порядке. Это чисто теоретический вопрос, генерал. Кстати, ваша фамилия вроде бы Починяев…

— Так точно, — подтвердил генерал, — Вильгельм Починяев, барон, младший брат Старшего клана Починяевых. Заместитель Шефа Охранного Отделения по хозяйственно-экономической части.

Вот не повезло мужику. В Охранке он заместитель Шефа, и у себя в семье тоже второй после Старшего.

Впрочем, Починяев явно звезд с неба не хватает, так что ему наверное и нормально.

Я сунул генералу свои промокшие вещи:

— Ну раз вы Починяев — почините.

— А, да. Секунду, — спохватился генерал.

Починяев кастанул на мои вещи заклинание, в воздухе метнулись сполохи темно-синей ауры. Вещи тут же просохли, смартфон сразу же включился.

А вот это сейчас было нелохо и очень кстати.

— А древохранительница и так в порядке, Ваше Благородие, — объяснил генерал, осторожно указав на мою древохранительницу, где я хранил трикоины и пилюли, — Они все зачарованные, так что не намокают, и вода внутрь не просачивается. Кстати, ваш смартфон тоже можно зачаровать на влагоустойчивость. Могу дать контакт хорошего зачарователя…

— После, сейчас нет времени. Но спасибо, — поблагодарил я генерала, — Послушайте, генерал, я надеюсь не надо объяснять, что о сегодняшнем инциденте не должен узнать никто? Вообще никто, даже Старший вашего клана, даже ваш Шеф в Охранке. На любые вопросы обо мне вы имеете право отвечать только самому Императору. И то, если он вас спросит.

— Так точно, — доложил генерал, вытянувшись по стойке смирно и даже попытавшись втянуть свое огромное пузо.

— Это ко всем присутствующим относится, — дополнил я.

Автоматчики кивнули и еще раз козырнули мне.

— Что касается разгромленного ресторана… — продолжил я, наглея все больше, — Весь нанесенный сегодня ущерб вы оплатите сами, из своего кармана, генерал. Это вам задание от Императора. Особой важности.

— Да как же… — перепугался генерал, но я не дал ему договорить:

— Да позвольте. Там никакого ущерба на сто тысяч нет, как вы отлично знаете. Мы там столов наломали и иллюминаторов набили максимум тысяч на пять. А то и меньше. Так что не порветесь, генерал.

— Пожалуй, так, — вынужден был согласиться совсем помрачневший Починяев, — Какие еще будут указания?

— Почините мой мундир, — потребовал я, — И сапоги мне просушите.

Генерал печально оглядел мое одеяние, превратившееся после посещения «Золотого днища» и уже настоящего днища Невы в кровавые ошметки.

— Никак не могу, Ваше Благородие, — развел руками генерал, — Повреждено больше восьмидесяти процентов предмета. Такое у нас только Старший клана умеет восстанавливать. У вас уже не мундир, а куски ткани, простите…

— Ладно, — вздохнул я и оглядел автоматчиков, точнее, того из них, который был повыше, — Вот у тебя размер подходящий. Раздевайся. А ты дай Шаманову сапоги.

Приказ дать сапоги был обращен ко второму автоматчику, который был таким же мелким, как и мой друг эскимос.

— И официантку мне, — потребовал я, указав на девушку в тельняшке, которая уже давно свалила бы, если бы её не держал очередной агент Охранки, — И кота. Вон того, белого. Которого ваш сотрудник держит на руках.

— Кота? — удивился генерал.

— Кота, — подтвердил я.

Генерал раздал указания.

Траванувшую меня официантку доставили пред мои очи, девушка тут же хлопнулась прямо голыми коленками на асфальт:

— Пощади, барин! Я его в первый раз в жизни видела, клянусь! Этот твой седой просто подошел ко мне и тысячу рублей сунул. И какой-то порошок. Сказал тебе в пиво насыпать, когда ты закажешь…

— Порошок остался? — поинтересовался я.

— Нет, бумажка только, из-под порошка… — заныла официантка, — Я её в мусорку бросила, на кухне…

— Бумажку найти и утилизировать, — приказал я генералу, — Она вероятно радиоактивна.

— Так вас и правда полонием, Ваше Благородие… — пришел в ужас генерал, явно желая оказаться от меня подальше, желательно в другой стране.

— А где другая бумажка? — спросил я у официантки, проигнорировав нытье генерала, — Та, которая тысячерублевая?

Девушка с готовностью сунула руку под тельняшку, пошарилась там и извлекла из лифчика купюру:

— Берите, барин! Берите… Только жизнь не берите.

Просьба была своевременной. Автоматчики уже взяли официантку на мушку.

— Вы только прикажите, мы её мигом пристрелим. Как псину, — пообещал мне генерал, который уже тем временем отошел от радиоактивного меня шагов на десять.

Я не спеша сунул тысячу рублей в бумажник, потом достал оттуда же рубль.

Этот рубль я бросил официантке:

— Вот это за креветки, которые я ел. За портер платить не буду, по понятным причинам. Этот ваш портер мне не по вкусу, до сих пор живот болит. А теперь пошла вон отсюда. Отпустите её.

Официантка торопливо сбежала, даже не подобрав рубль за креветки.

Один из агентов Охранки тем временем поднес мне кота. Ну и рожа. В смысле у кота. У агента Охранки рожа была самая стандартная. А вот кот был жутким, было в его мордахе что-то как будто человеческое.

Я взял белого кота на руки, тот не сопротивлялся, даже начал ластиться.

— Ну, здравствуй, спаситель, — сказал я коту.

Тот мяукнул.


***


Мы прошли чуть дальше по набережной, потом остановились возле арки, ведущей во двор какого-то старинного дома, прямо за Зимним дворцом.

Шаманов был в новых сапогах, я же вообще теперь был в форме сержанта Охранного Отделения, которую отобрал у автоматчика. Форма пришлась по размеру, карманов, чтобы распихать все мои вещи, в ней тоже хватило.

В руках я нес белого кота.

— Ладно, постой на стреме, — приказал я Шаманову.

— Что? Опять? — взъелся Акалу, — И это сейчас, когда ты умираешь!

— Я пока еще живой, — заметил я.

Но живым я явно пробуду недолго, живот болел, тошнило меня все больше, уже даже начиналась лихорадка.

— И куда ты? — печально поинтересовался Шаманов.

— Вот сюда, — я указал на полутемную арку-подворотню.

— И что ты там будешь делать? Еще и с котом?

— Насиловать его не буду, не беспокойся, — заверил я Шаманова.

Шаманов остался на набережной, а я нырнул под арку. Там я поднял кота в руках и заглянул в его черные глаза. Глаза смотрели на меня со злобным равнодушием.

Я осторожно положил кота на брусчатку:

— Здравствуйте, господин куратор. В прошлый раз вы были вороном, а теперь решили побыть котом?

Кот мяукнул.

— Почем вы не стали жрать креветку, которую я вам бросил со стола?

— C детства ненавижу креветок, — ответил мне кот человеческим голосом, — И вы упустили черноусого, Нагибин. И еще отравлены. Так что поздравляю — вы труп. С моей стороны вам никакой больше помощи не будет. В любом случае, жить вам осталось час.


Глава 80. Последний людоед | Во все Имперские. Том 4. Петербург | Глава 82. Метаморфозы