home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

Розалинда запаниковала.

Что она натворила? В его глазах – о боже, эти глаза! – полыхал гнев. Но у нее не осталось выхода. Не в силах выдержать гнетущую тяжесть его признаний, Роза решила срубить все на корню. Прежде чем он скажет что-то, о чем она не сможет забыть. До того как яд собственных тайн задушит ее чувством вины.

Розалинда больше не могла смотреть ему в лицо. Не могла видеть это выражение, словно она вогнала нож ему в грудь. Предательство. Это ранило настолько, что стало трудно дышать.

С гулко колотящимся сердцем, она отвернулась и побежала к лестнице. Вокруг толпились голубокровные в экстравагантных бархатных нарядах и напудренных париках.

Розалинда подавила рыдания. Мир вокруг мерцал в легкой дымке таявших свечей. Почему она не смогла держать рот на замке? Ну поклялся бы Линч в вечной любви – это ничего не значит. Не должно значить.

Зачем выболтала правду?

Потому что хотела, чтобы он знал. Чтобы разлюбил её. И не мучил этими фальшивыми признаниями. Чтобы никогда больше не видеть его и не чувствовать, как разъедает изнутри боль от собственных секретов, точно опухоль. Никогда не позволяй себе хотеть то, что не можешь иметь.

Происходящее походило на страшный сон. Лестница казалась бесконечной: как бы быстро Роза ни бежала, ступеньки все не заканчивались. Она постоянно ждала, что чья-то рука дернет за юбки, или схватит за плечо и толкнет на колени. Наконец-то! Финиш. Роза врезалась в пару голубокровных и остановилась, пойманная в ловушку толпой. Где же он? Почему до сих пор ее не настиг?

Розалинда рискнула оглянуться. И встретилась с сузившимися ледяными серыми глазами Линча. Он смотрел на нее так, будто она вырвала сердце у него из груди и сбежала с ним.

Кровь стучала в ушах. Словно переживая тот же кошмар, он тряхнул головой, прогоняя наваждение. На его лице появилось жесткое выражение, глубоко ранив Розу.

«Почему? Ты же сама этого хотела!»

Он нарочито медленно сделал первый шаг. Начищенные ботинки блеснули в свете свечей, а черное пальто впитало все тени вокруг. Толпа расступилась, словно почувствовав исходившую от Линча опасность.

От паники у Розы перехватило дыхание. Она отступила. Взгляд Линча стал пустым. Он явно был зол. Даже в ярости. Охвативший ужас заставил ее развернуться и втиснуться в толпу, пытаясь проложить себе путь.

Прозвенел элегантный маленький колокольчик – пора занимать места в зале. Откуда-то донесся смех, такой резкий и пронзительный, что почти оцарапал кожу. Поток людей устремился к своим местам, и Розу затянуло вместе с ними. Она принялась распихивать голубокровных локтями, стараясь поскорее выбраться и уже не заботясь о том, что о ней подумают. Опасность представлял Линч. Если он до нее доберется…

Она резко вдохнула. Почти на свободе. Все пару шагов и можно будет подхватить юбки и что есть силы припустить по кроваво-красным коврам к выходу.

Два шага. Один. Кто-то схватил ее за локоть и талию и вытащил из толпы.

Роза замерла.

– Не вздумай, – прошептал Линч на ухо и повел к стене.

Розалинда развернулась, стиснув в затянутой в перчатку ладони острый нож. Линч прижал ее спиной к бархатным рельефным обоям, а сам принялся осматривать людей вокруг. Будто почувствовав на себе ее взгляд, он медленно повернулся к Розе.

– Ну так что, используешь или нет?

Такой голос… Ледяной.

– Что? – прошептала она, не в силах прервать зрительный контакт.

«Прости меня».

– Нож, – подсказал Линч, чеканя слова, и отпустил ее, хотя ноздри у него раздувались, а глаза горели гневом. – Давай. Действуй.

Он уронил руки, открыв свободный доступ к своей груди и животу. Розалинда все смотрела на него. Она даже не осознала, что сделала: автоматически выхватила клинок, как всегда при опасности. Только сейчас бороться было не с кем. Лезвие не справится с бушующим внутри огнем чувств, которые грозили ее затопить. Пальцы безвольно разжались – и нож полетел на пол.

Глаза Линча сузились еще больше.

Затем он потащил ее к другой лестнице, ведущей наверх. Пойманная в ловушку его безжалостной стальной хватки, Розалинда могла только спотыкаться, поспевая следом. В мозгу было пусто. Никаких планов на побег и остроумных колкостей. Она словно оцепенела.

Они достигли притихшего фойе, откуда можно было попасть в ложи. Здесь украшенный зеркалами потолок подпирали позолоченные колонны. Сейчас в этих зеркалах плясало отражение их двоих, сплетенных в ужасающих объятиях. Откуда-то выступил слуга в красной ливрее.

– Сэр, вам нельзя здесь находиться…

Линч окинул беднягу убийственным взглядом, и Розалинде пришлось схватить спутника за рукав в отчаянной попытке унять проснувшуюся в нем тьму.

– Не надо. – Ее голос дрожал. – Вымещай гнев на мне. Он не виноват.

Слуга с трудом сглотнул и быстро ретировался. Линч посмотрел на щедро позолоченные символы, украшавшие двери: грифон, лебедь, три ревущих льва и змея… Он дернул тяжелую дверь, и Розе показалось, что, когда она прошла мимо, змея прошипела ей в лицо.

Ложа дома Блайтов. Предсказуемо пуста после смерти единственного наследника герцога.

Споткнувшись в темноте, Розалинда ударилась коленями о сиденье и схватилась за его спинку, чтобы удержать равновесие. Перед ней раскинулся оперный зал: золотистый свет бликами играл на сотнях бледных лиц, пока голубокровные рассаживались по своим местам. Монотонный гул разговоров эхом разносился по театру, удачно маскируя ее тяжелое неровное дыхание.

Розалинда обернулась.

Склонив голову, словно стараясь взять себя в руки, Линч с тихим щелчком прикрыл двери. Плечи у него были напряжены. Глубоко вдохнув, он развернулся к ней.

Серые глаза внимательно оглядывали ее, будто видели впервые.

– Тебе понравилось? Делать из меня дурака? Насмехаться у меня за спиной?

– Такого никогда не было...

– Нет? – Его резкость оборвала Розу на полуслове.

Она гордо вздернула подбородок.

– Разве что в самом начале.

Линч горько усмехнулся.

– И что же случилось? Давай, позабавь меня историей о том, как все изменилось – как я стал что-то для тебя значить. Как долго ты собиралась играть в этот фарс? Пока не сломала бы меня окончательно? До тех пор, пока не выиграла бы в этой гнусной игре, которую затеяла? – Шагнув ближе, он возвышался над ней, выстреливая резкими словами точно в цель. – Стоило оставить меня в той камере, дорогуша. Уверен, мехи позаботились бы обо мне, и тебе не пришлось бы марать руки.

Чтобы справиться с болью от этих слов, Розалинда сжала руки в кулаки. И тут в ней проснулся собственный гнев.

– Ты здесь ни при чем. Я бы никогда не рискнула участвовать в этом фарсе, если бы существовал другой выход, если бы я… могла найти брата сама. Высокомерный ублюдок, перестань воображать, что все вертится вокруг тебя! Ты вообще не входил в мои планы… – Она осеклась на мгновение. – Ты все испортил.

Линч замер, одарив ее тяжелым взглядом.

– Ждешь, что я поверю, будто история про твоего брата – правда?

– Ничего я не жду. Мне плевать, веришь ты или нет. Это ничего не значит. – Получилось бы правдоподобнее, если бы голос не сорвался в самом конце.

В воздухе пронеслись звон струн и мягкие постукивания: оркестр призывал зрителей к тишине.

– Так твой брат – единственная причина, по которой ты внедрилась в Гильдию? Или планировалось что-то еще?

– Верь, во что хочешь, меня волновал только Джереми. Я ни во что не вмешивалась с тех пор, как он пропал.

– А бойлер из анклавов?

Не совсем ложь, скажем так.

– О нем мы договорились еще несколько лет назад.

– Фитц считает, что модель похожа на используемую Эшелоном в металлогвардейцах. – Взгляд Линча стал острым. – Что ты задумала, Роза? Или имя тоже ненастоящее?

Ей нечего больше сказать. Каждое слово лишь глубже загоняло гвоздь в гроб ее будущего.

– Черт тебя дери! – Выругавшись, он хлопнул ладонью по стене возле ее головы.

Розалинда вздрогнула.

– А твой муж? Он существовал? Проклятье, хоть что-нибудь было настоящим?

– Почти все. – Она прикрыла глаза, не в силах смотреть в его собственные. – Лучшая ложь та, которая основана на правде.

Щеку обдало прохладным дыханием, когда Линч наклонился ближе. Розалинда замерла и приказала себе собраться. Можно выдержать удар. Но не эту… жестокую нежность.

– Не надо, – прошептала она, встретив его взгляд. – Пожалуйста.

– Почему? – Резкий и полный скрытого желания вопрос. – Или ты пользуешься своим телом только для достижения цели? Ты со мной целовалась, отдалась мне. Это было по-настоящему, Меркурий? Или просто очередной способ поставить меня на колени?

Ладонь Джаспера замерла у её лица. Ему хотелось, чтобы все между ними было правдой. Розалинда отвернулась, выдохнула и вжалась в стену. Что угодно, лишь бы он к ней не прикасался. Не уничтожил ее.

– Пожалуйста…

– Так здорово играешь. Я почти поверил, что тебе не все равно. Но, как ты сама сказала, лучшая ложь – особенно такая – та, которая основана на правде. – Он схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Свободной рукой коснулся губ и склонился еще ближе. Его глаза были холодными, слегка безумными. – Не смей отворачиваться. Я имею на это право.

Имеет или нет, но речь о правде. Единственной правде, в которой Розе его никогда не убедить, даже если найти подходящие слова. А их никогда не было – настолько обнажать свою душу противоречило всем страшным урокам, которые ей преподали – но сейчас… все по-другому. Только своими губами, руками и телом можно рассказать ему то, о чем молчит сердце.

Линч стоял слишком близко, это мешало сосредоточиться. Исходившие от него волны гнева просто обжигали. Он её не простил. И, вероятно, никогда не простит. Но они оба оказались в одной ловушке – желание окутало их своей паутиной. В темной ложе, слушая нарастающие из оркестровой ямы почти гневные звуки музыки, Роза готова была представить, будто они совсем одни. Где-то в другом месте. Где-то, где воздух пропитан лимонно-вербеновыми духами миссис Марбери и шелестом простыней.

Розалинда отчаянно мечтала вернуть те мгновения. Снова стать миссис Марбери, женщиной, которую он боготворил и уважал, которую любил.

Уже поздно. Правда ранила так сильно, что Розе захотелось снова забыться во лжи. Линч коснулся её губ кончиками пальцев.

Розалинда подняла взгляд. Неприкрытое желание в его глазах смешивалось с гневом. Ей было всё равно. Уже всё равно.

Какое-то время они лишь смотрели друг на друга. Линч наклонился вперед, полуприкрыв глаза – у неё перехватило дыхание. Да. Пожалуйста. Она хотела дотронуться до его груди, но застыла, не решаясь прикоснуться.

Он замер в дюйме от её лица, опаляя влажные губы прохладным дыханием. Какой-то миллиметр… Встав на носочки, она потянулась к нему.

– Я никогда не повторяю своих ошибок, – резко прошептал он, задевая губами её губы. А потом отстранился, и в глазах заплясали тени. Линч смотрел на неё, как на незнакомку. – Это ранит, верно? Когда тебя дурачат.

От боли в груди стало совсем тяжело. Розалинда прислонилась спиной к стене, осознав, что надежда только что умерла быстрой, но мучительной смертью. Это конец. Она его потеряла. Безвозвратно потеряла.

– Ублюдок, – тихо прошептала Роза.

– А вот этого я бы утверждать не стал.

В театре воцарилась тишина, наполненная предвкушением. Едва слышно поднялся красный бархатный занавес, на сцене в кругу света стояла пышногрудая пастушка. Стоило оперной певице открыть рот, как из оркестровой ямы послышался кашель, отчего она вздрогнула и метнула взгляд на дирижера, прежде чем продолжить.

Из ямы повалил дым. Кто-то зааплодировал, приняв это за эффект представления.

– Линч, – резко окликнула Роза.

Он оглянулся и быстро подошел к краю ложи, вцепившись в балкон. Откуда-то снизу снова раздался надрывный кашель. Пар валил из зияющих пастей горгулий, украшавших стены, и из-под кресел. Несколько голубокровных удивленно вскрикнули, с любопытством заглядывая под свои места. Один из них зашелся в приступе кашля, упав на колени в проходе.

Это будет бойня.

– Они, наверное, установили таймер. – Розалинда лихорадочно оглядывала театр.

Линч бросил на неё голодный взгляд и тихо выругался. Затем сорвал с себя пальто и отшвырнул его в сторону, потянул за белый галстук-бабочку, ослабляя узел. Сзади за поясом брюк торчал пистолет, но помимо него другого оружия, кажется, не было.

– Что ты собираешься делать? – спросила Роза.

Он встал на одно из обтянутых бархатом кресел, а потом с легкостью прыгнул на край балкона.

– То, что и всегда. Исполнить свой долг. – Он посмотрел на толпу внизу и клочья расползающегося пара. – Считай, что тебе повезло – мехи на данный момент угроза поважнее.

Розалинда сглотнула. Он прятался за этой маской отстраненности, делая вид, будто ничего в мире не имеет значения – стальные стены смыкались вокруг его и без того охраняемого сердца. Чувство стыда было настолько сильным, что становилось поперек горла.

Театр теперь напоминал ад, повсюду слышались испуганные крики. Певица, подбежав к краю сцены, о чем-то яростно спорила с дирижером.

Линч подобрался. Розалинда метнулась вперед и схватила его за штанину. Линч удивленно глянул на неожиданное препятствие.

– Где твоя маска?

– А она вообще работает?

Ей дико хотелось ударить Линча: она разозлилась, но в глубине души понимала, что не в праве его винить. Роза всё это время лгала ему, с чего он должен верить ей сейчас?

– Работает. Зачем мне посылать тебя туда неподготовленным? Я хочу настроить тебя против мехов, помнишь? Хочу, чтобы ты их уничтожил.

– Точно. – Он с ухмылкой подошел к самому краю балкона. – Она в кармане пальто.

Розалинда быстро достала маску. Линч заколебался, и она не сдержалась.

– Если бы я хотела тебе навредить, то столкнула бы с этого проклятого балкона. Бери уже!

Наконец он послушался.

– Ты поступишь мудро, если воспользуешься возможностью и сбежишь. Попадешься мне на глаза ещё хоть раз, и я не буду таким небрежным и выполню свой долг.

Линч сдержанно поклонился – врагу, незнакомке – и спиной назад шагнул с балкона.


Глава 21 | Моя блестящая леди | Глава 23