home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Суббота

Дейзи добавила в чай сахар и, накинув пальто и шарф, вышла полюбоваться восходящим солнцем. Рассветное зарево уткнулось в Черную гору, осветило ее с одного края и заструилось по валу Оффы, расцвечивая все на своем пути.

Красота вновь ускользала от Дейзи. Мир был так далек, а разум твердил «я, я, я…». Мелкие неприятности накапливаются и терзают, Бенджи отстраняется, мама все время злится на нее, а в раздевалке на стенах кошмарные граффити. Но эта долина… разве она не чудо? «Смотри», – нужно сказать себе. Смотри…

Вчера Дейзи так и не смогла заснуть. Пробовала читать «Дракулу», однако то, что выглядело нелепым при свете дня, ночью казалось почти документальным. Она в растерянности. Все говорят, что в шестнадцать лет ты меняешься, но это изменение дается с трудом. И вдруг приходит твердое осознание ненормальности – ты выглядишь как человек и действуешь как человек, но внутри у тебя лишь слизь и совокупность нейронных связей.

Полтора года назад Дейзи внезапно для себя разговорилась с Венди Роган, ассистенткой кафедры естественных наук. Их свел Божий промысел, не иначе. После уроков Венди предложила выпить кофе. Ни друзья, ни мама, ни отец не слушали Дейзи так, как Венди. В следующие выходные они обедали у нее дома, а потом Венди предложила посмотреть видео. Несколько тягостных мгновений Дейзи боялась, что речь идет о порнографии, но это оказался рекламный ролик «Программы практического знакомства с христианством»: футболист забивает гол, модель дефилирует по подиуму, альпинист карабкается на скалу – и каждый из них оборачивается на камеру и говорит: «Есть ли в жизни что-нибудь лучше этого?» А потом камера сверкает и покачивается.

Дейзи ощутила себя загнанной в угол и грязной.

Через неделю она вспомнила, почему альпинист показался ей знакомым. Это был Беар Гриллс, любимчик Алекса. Он покорил Эверест, а еще ел червей и пил собственную мочу в прямом эфире. Со смесью любопытства и гадливости Дейзи принялась искать в Интернете информацию о Гриллсе и наткнулась на видео в Ютьюбе, где он был на тропическом острове.

«Если у вас есть возможность спастись, воспользуйтесь ей!» – заявил альпинист.

Он повисел на лианах, потом переплыл залив, развел костер на пляже и подал сигнал вертолету при помощи серебряного креста на Библии. Это было смешно, однако Дейзи заплакала.

В долине светлело, роса высыхала, все и вся ликовало в отсутствие людей. Наверное, Мелисса ее ненавидит. Как ни странно, эта мысль утешила Дейзи. И терять нечего, и радоваться не придется.

«Подожди, просветление снизойдет», – говорил Дэвид. В помещении церкви чувствовалось тепло, которое Дейзи не ощущала больше нигде, его создавали взмывающие ввысь голоса. Однако просветление не наступало, лишь ехидный голосок внутри язвительно твердил: «Я умнее остальных». Чего и следовало ожидать, ведь бьют всегда в уязвимое место. Вера – это убежденность в том, что невозможное возможно. Конечно, со стороны такое кажется смешным. «Иисус любит тебя, сучка» – нацарапал кто-то на металлической дверце ее школьного шкафчика…

Вдруг появилась лиса. По-настоящему рыжая, а не грязно-бурая, как в городе. Она вошла в ворота с видом собственницы, будто призрак предыдущего владельца усадьбы. Две эпохи пересеклись. Лиса остановилась. Заметила Дейзи? Почуяла ее? Дейзи затаила дыхание. Разрыв между нею и миром затянулся. Она стала травой, стала солнечным светом, стала лисой. Уж не знамение ли это?.. Однако ощущение тут же пропало, и лиса потрусила прочь, за дом, а Дейзи затряслась от холода.


Доминик с закрытыми глазами стоял под душем, вода лилась ему на макушку. Горячая вода. Как хорошо жить сейчас! Было время, когда углекопы мылись в оловянных чанах, чайники грели на углях, а королева Елизавета I принимала ванну всего три раза в год. Только почему-то душ по выходным не так горяч, а напор воды слаб.

Дурацкий пластмассовый ящик! В спальне Бенджи открыл мини-набор капитана Брикберда второго уровня и нашел там волшебника.

Мелисса плыла по турбулентной зоне полусна. Ей пригрезились начальная школа и тигр, крадущийся между столами.

Скрипели деревянные полы, гудели трубы, что-то застучало на крыше, а вдали лаяла все та же собака. Шумно помочился Алекс. Загудела электрическая зубная щетка. Закричал петух. Дейзи насыпала в тарелку «Восхитительно-ореховые хлопья» из «Маркс и Спенсер».

Алекс присел на корточки у двери, зашнуровал кроссовки и принялся растягивать мышцы ног, поставив пятку на увитый плющом подоконник. Влажный воздух слабо пах навозом. Алекс засек время и побежал по дорожке, хрустя галькой. Ему нравилась дикая природа. Ни дома, ни в школе он не чувствовал себя так легко, как у озера или гор.

Раз в две недели, по выходным, он и Джейми садились в микроавтобус Джоша, брата Джейми. Велосипеды укладывали сзади, каноэ сверху, и Джош вез их в Саут-Даунс, Пембрукшир или Сноудонию. В темноте ставили палатку и просыпались с первыми лучами солнца.

Алекс перешел по ступенькам через забор и побежал к Ред-Даррену. Путь предстоял неблизкий, разум туманился от усилий и высоты, и это было замечательно. Тревоги и заботы отступали после четырех, пяти, шести миль, недовольство собой почти исчезало, лишь тело работало, точно механизм.

Доминик и Дейзи порой спрашивали об этом и принимали неспособность Алекса объяснить за его неспособность чувствовать. Однако у озера Ллин-Гвинант и на горе Найн-Бэрроу-Даун он ощущал упоение, которого они жаждали, но так и не достигали. И то, что Алекс не мог им этого объяснить, нехватка слов, были частью его тайны.


– Потому что обожжешься. – Анжела дала Бенджи два яйца. – Разбей их в миску.

– Что бы произошло, если б ты и папа умерли в одно и то же время?

– А чего бы тебе тогда хотелось? – Она высыпала грибы на сковороду.

– Я бы ушел жить к Павлу.

– Надо будет обсудить это с мамой Павла.

– А как же мои игрушки?

Анжела вспомнила, что дом у Павла маленький.

– Ты бы взял их с собой. – Анжела протянула Бенджи вилку. – А теперь добавь в яйца немного молока и взбей.

– А телевизор?

– А у Павла до сих пор нет телевизора?

– Я хочу наш. – Мальчик чуть не плакал.

– Можешь взять его.

– Я передумал. Я хочу жить с Дейзи. – В Бенджи словно что-то надломилось, он едва сдерживал рыдания.

Анжела выключила газ и обняла сына.


Бенджамин плакал. Ричард не стал мешать, налил себе кофе из френч-пресса и вышел из дома. На лужайке отжимался Алекс. Отжимался правильно: колени и спина прямые, локти неподвижны, кончик носа касается травы. «Дельтовидная, большая круглая и вращательно-плечевые мышцы», – мысленно перечислил Ричард, глядя на его вспотевшую спину. Он до сих пор считал себя спортсменом: когда-то в школе бегал кросс, а в колледже – четырехсотметровку. Но в последний год только играл в сквош с Герхардом, да в течение двух недель ездил на работу на велосипеде, когда машину украли.

– Может, тоже потренироваться? – задумчиво произнес Ричард.

– Гора очень большая. – Алекс поднялся, поставил ногу на скамью и принялся развязывать кроссовки.


Дейзи едва не сделала это со своим другом Джеком. Она не думала о том, встречаются они или нет. У Джека были три серьги в ухе, змея в качестве домашнего питомца и некий невидимый барьер, за который допускалась только Дейзи.

Они выпили два больших стакана какого-то отвратительного зеленого ликера, который привез из Италии его отец. Джек коснулся края ее трусиков, и Дейзи вдруг увидела, какой он нескладный: мосластый и угловатый. Она собиралась переспать с ним, потому что больше не с кем, и вообще, все так делают. И при этой мысли запаниковала. Дейзи не желала проходить через это, не хотела быть как все. Тяжело дыша, она оттолкнула Джека, и он не без облегчения подчинился. То, что чуть не случилось, напугало обоих, и они допили весь ликер. Утреннее похмелье было столь мощным, что затмило вчерашнее смущение, а рассказ о нем стал коронным номером. Они еще шесть месяцев дружили, а потом Дейзи присоединилась к церкви, Джек обозвал ее «гребаной предательницей» и исчез из ее жизни.


Алекс не хотел уязвить Ричарда, просто замечание дяди застало его врасплох. Он всегда восхищался им, полагая жалобы матери несправедливыми. Пожалуй, восхищение – не совсем верное слово, его ощущения имели отношение скорее к кровным узам. Алекс ничего не находил в себе от матери и отца. Мать часто расстраивалась и не умела о себе позаботиться, отец жалел себя, убирался в доме, ходил за покупками и собирал Бенджи в школу, будто так и надо. Когда друзья навещали Алекса, он приходил в замешательство от пораженческого настроя, витавшего вокруг отца, и очарование гор и озер отгораживало его от обоих родителей. А вот то, как держит себя Ричард, его работоспособность и самообладание…


– Зачем ты вчера вечером это сделала? – спросила Анжела.

– Что сделала?

– Ты знаешь, о чем я говорю. Прочла благодарственную молитву. Из-за этого всем стало неловко.

– Я полагаю, мы все должны испытывать больше благодарности за то, что имеем.

– А я полагаю, что мы должны считаться с чувствами других людей.

– Так же, как ты считаешься с моими?

– Прекрати отвечать вопросом на вопрос.

– То есть я должна молчать и делать то, что ты скажешь?

– Ты пускала пыль в глаза и относилась к другим свысока. Мне все равно, во что ты веришь в глубине души…

– Чушь. Тебе не нравится то, во что я верю.

– Мне все равно, во что ты веришь в глубине души, но не нужно принуждать к этому остальных.

– Тебе просто завидно, что я счастлива.

– Я не завидую, Дейзи. И ты не счастлива.

– Вряд ли ты знаешь, что на самом деле я чувствую.


– Мы купим несколько букинистических книг, – сказал Ричард. – Потом пообедаем, а на обратном пути сделаем остановку и прогуляемся.

– Потрясающее развлечение, – заметила Мелисса.

– Значит, тебе повезло, – с непроницаемым лицом ответил Ричард. – В машине есть место только для семерых.

– Отлично.

– Тебе не будет скучно одной? – поинтересовалась Луиза.

Мелисса склонила голову набок и закатила глаза.

– Мы поднимемся на Лорд-Херефорд-Ноб? – уточнил Бенджи.

– Ничего, постепенно это название перестанет казаться ему забавным.

– Я бы тоже остался, если никто не против, – подал голос Доминик.

Анжела мельком подумала, будто он сговорился с Мелиссой, и чуть было не произнесла это вслух, однако вовремя сообразила, насколько бестактно и странно это прозвучало бы.


Мелисса поднималась по лестнице, когда из ванной появился Алекс с голубым полотенцем вокруг талии. Расслабленный после тренировки, своей плавной, крадущейся походкой он напомнил ей тигра. Светлая полоска волос на пояснице привлекла ее взгляд, и Мелиссе вдруг захотелось коснуться Алекса. Это желание испугало ее своей внезапностью и силой. Ей нравился флирт и витающее в воздухе напряжение, но сам акт она находила едва ли не отталкивающим. Андре так закатывал глаза, будто у него судороги, а валяющийся потом на ковре грязный презерватив напоминал кусок кишки.

Алекс обернулся и посмотрел на нее.

– Привет, морячок[4], – усмехнулась Мелисса.

И отвернулась.

Доминик сел на скамью рядом с Анжелой. На лужайке кто-то рассыпал хлебные крошки, пара скворцов и еще какая-то птица клевали их.

– Думаю, это пойдет нам на пользу. Пребывание здесь, я хочу сказать.

– Здесь мило.

– Я не это имел в виду.

– Я знаю.

Вспомнилось время, когда они общались по-настоящему, сидя у реки или лежа в крохотной спальне с выцветшими обоями и постером Билли Холидей, обнаженные после занятий любовью. Тогда они жаждали узнать как можно больше друг о друге, о жизни, частью которой становились. А что теперь? Их и друзьями-то не назовешь – так, два человека, которые воспитывают общих детей.

Доминику хотелось рассказать Анжеле об Эми, облегчить душу, потому что он боялся. Он стал замечать ветхие шторы, запах сигарет в доме Эми, требовательность в ее голосе. Поначалу он решил, что их отношения – всего лишь отдушина для них обоих, однако для Эми эта зашторенная днем комната была жизнью. Тайная дверь оказалась на самом деле входом в еще более темный и грязный мир, из которого он сможет уйти, лишь дорого заплатив. Разве так уж плохо – искать увлечение на стороне? Они с Анжелой оба неверны, каждый по-своему. Любить и заботиться в печали и в радости… Когда в последний раз они заботились друг о друге? Ничего он ей не скажет. Подождет, пока неловкость уляжется, а ложь станет привычной.

– Бедный Бенджи. – Анжела опустила взгляд на чашку. – Он говорил о нашей смерти. Ну, о том, кто получит потом все вещи.

– Ему здесь вроде бы нравится. – Ведут себя, как настоящая семья. Возможно, большинство людей тоже так делают. – Насколько сильно вы с братом привязаны друг к другу?

– Он помнит все. – Анжела выплеснула остатки кофе в траву, спугнув птиц. – Это пугает. Мне начинает казаться, что я схожу с ума, как мама.

– Как зовут премьер-министра?

– Я серьезно. Может, Ричард все выдумал.

– Разве мы не придумываем свои детские воспоминания?

Мать Доминика имела любовника – невысокого, подтянутого дантиста, у которого был небольшой автомобиль с мягким откидным верхом. Или это всего лишь сплетня?

Некоторое время они молча сидели, любуясь пейзажем. Что ж, они хотя бы могут молча сидеть рядом.

– С трудом верится, что мы с Ричардом родственники.

Птицы вернулись к крошкам.

– Может, ты приемная дочь. Это решило бы пару-тройку проблем.

Очередная его несмешная шутка.

– Вагон подан! – крикнул Ричард.


* * * | Красный дом | * * *