home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Кащей и царевич

Минут через двадцать половицы в коридоре заскрипели под осторожными шагами. Нянька шмыгнула в комнату и плотно притворила за собой дверь. Ирий мгновенно вынырнул мимо неё в коридор. Нянька при виде чёрного кота скривилась так, словно увидела, как минимум, парочку жирных крыс. Плеваться, правда, не стала. То ли не настолько суеверная, то ли пожалела полы в царском тереме.

— Ну, чего сказать хотела? — неприветливо спросила старушка.

Понятное дело, желать ведьме доброго дня — много чести будет. Главное — нянька всё же пришла. Знать бы ещё, как её зовут! Надо было спросить у Ирия. Любому человеку приятно, когда к нему обращаются по имени.

— Хотела бы ты царю Данияру его облик вернуть, а заодно и всем ведьмам нос утереть? — напрямик спросила я.

Пока что самое сложное в Лукоморье для меня — обращаться ко всем на ты. Ладно, с молодёжью или ровесниками нетрудно разговаривать на равных, но нянька-то мне в матери годится.

— Это как же? — недоверчиво прищурилась старуха.

— Есть одно верное средство, — я понизила голос до шёпота. Нянька подалась вперёд. — Я тебе помогу, всё обскажу, а ты царя-батюшку исцелишь.

— Почему ж сама не исцелила?

Нянька наморщила лоб. Я представила, как вращаются шестерёнки в её голове, как она тщательно ищет в моих словах подвох.

— Мужчина у меня есть, — я скромно потупилась. — Мне на отборе сильно выделяться нельзя. Вдруг царь в невесты выберет?

Всегда считала, что не стоит врать без особой на то необходимости, а реальная необходимость во лжи возникает очень редко. Вот и сейчас я сказала почти правду и вряд ли запутаюсь в ней.

— Вот ведь говорила я ему — никудышная это затея, с женитьбой! — в сердцах бросила старуха. — Наверняка из старых ведьм не одна ты полюбовника имеешь. Что-то не вижу я, чтобы кто из вас сильно старался за царя-батюшку замуж выйти.

Ай да нянька! Всё замечает и выводы делать умеет.

— Насчёт других сказать не могу, — я всё же немного покривила душой. — Может, кто и хочет отличиться да умения не хватает. Только мне так кажется, из тебя лучшая царица получилась бы.

— Из меня получилась бы, — без ложной скромности согласилась нянька. — Только ему ж ведьма в царицы понадобилась.

— Вот я и не пойму, зачем царю-батюшке ведьма, — гнула я свою линию. — Мы все к царским палатам не привыкшие, нам воля нужна. Царь Данияр сам не рад будет, коли на одной из нас женится.

— Вот и я ему то же говорю с самого начала, — забубнила нянька. — Укрепить свою власть он хочет. Подай ему такую царицу, чтобы супротив самого Кащея да змеев могла выступить. Ну, выступили Яги на Кащея — теперь вон на болоте мошек ловят. А со змеем так совсем пакость получилась. Ещё и богатыря ему подавай!

Нянька осеклась и резко захлопнула рот. Я улыбнулась. В запале старушка выдала секретную информацию. Значит, правду говорил Елисей о третьем задании.

— Это какого ж богатыря? — прошептала я. — Того, что, говорят, Кащей заколдовал?

— Ой, лихонько! — запричитала нянька. — Царь-то настрого об этом задании говорить запретил, ай, язык мой болтливый…

— Тише ты, — негромко рявкнула я. — Лихонько будет, если тебя снаружи услышат. Знаю я уже об этом задании, Елисей-царевич проболтался.

— Так он что ж, охламон, уж и по ведьмам загулял? — нахмурилась старушка. — Женить его надо скорее. Елисей, что ль, тот твой мужчина? — настороженно спросила она.

Я возмущённо фыркнула от одного такого предположения.

— Нет, конечно!

— А жаль, — неожиданно вздохнула старушка. — Как бы всё хорошо уладилось. И напасть эту ходячую ты бы приструнила, и царь-батюшка, глядишь, успокоился бы, в снохи сильную ведьму заполучивши…

— Подожди, — с досадой перебила я. — Есть у тебя мысли, на ком Елисея женить можно было бы?

Нянька поджала губы и покачала головой.

— Ох, Яга, знала б я, к кому его пристроить, давно б уже царевич женатым ходил. Позорит же и Данияра, и весь царский род. Тут бой-баба нужна, чтоб в бараний рог его скрутила. Ох, — тяжко вздохнула она, видимо, вспомнив о рогах. — Молоденькую девицу за него отдавать нельзя, не справится она с ним, пуще прежнего Елисей загуляет. Умной да хитрой бабе он в мужьях не нужен, от него головной боли больше будет, чем толку. А вот где такую боевую найти, чтобы за Елисея пошла и жить его заставила по — человечески, — кто ж его знает!

Примерно с такими же интонациями одна из моих приятельниц рассуждала, кому можно пристроить на недельку необученного бульдога с дурным характером. Насколько помню, в итоге ей пришлось тащить собаку с собой в отпуск: желающих присмотреть за разбалованным опасным существом так и не нашлось.

— Ладно, вернёмся к царю-батюшке и его… — я осеклась, чуть не сказав «баранам», — рогам. Я за несколько дней узнаю, где взять подходящее яблоко. Если удастся, попрошу змея, чтобы дал тебе плод — тогда будешь победительницей отбора. Ведьмы не справились, а ты то, что надо принесла.

— А коли змей не согласится?

— А коли не согласится, еще где-нибудь найду, — расплывчато пообещала я.

Подозреваю, что ведьмы с радостью скинулись бы по молодильному яблоку для царя Данияра, чтобы завершить отбор и разлететься по домам.

— Но ведь не задаром же ты это сделаешь? — нянька проницательно посмотрела на меня.

— Не совсем задаром, — согласилась я. — Убеди царя по пятьдесят монет всем выплатить, как было обещано. И мне можешь, как царицей станешь, за помощь заплатить, во сколько царя как мужа оцениваешь.

— Не рано ль ты меня царицей делаешь? — нянька покачала головой. — Царь-то Данияр может спасибо сказать — и всё. Зачем ему обычная старуха в жёны?

— Нет уж, царицей ты станешь, — решительно заявила я. — Будешь делать, как я скажу, — получишь Данияра в мужья. Только клятву дай, что заплатишь, — добавила я, вспомнив, что денег в избушке почти не осталось.

— Да чтоб меня молнией зашибло, коли тебе деньгами не отплачу, как царицей стану, — последние слова нянька произнесла с благоговением. — Ну а коли кто из ваших богатыря расколдует? — с тревогой спросила она.

— За богатыря не волнуйся. Тебе это помехой не будет.

Скоро царь Данияр узнает, что вместо чудо-богатыря заполучил на своей земле ещё одного Кащея. Не уверена, что царя это порадует.

— В общем, жди несколько дней, — сказала я, чувствуя себя гибридом золотой рыбки и феи для Золушки. — Царю Данияру всячески сочувствуй, ведьм ругай, и меня в том числе. Говори, что даже ты бы нашла подходящее яблочко, чтобы царю-батюшке прежний облик вернуть. Рассказывай, какие мы все бестолковые — ни против Кащея не годимся, ни против змея, и кто знает, чего от нас вообще ждать можно. И, главное, себя не забывай нахваливать, только не прямо, а исподволь. Как ты о благополучии царя-батюшки да о земле Лукоморья печёшься, как тебе порядки в царских палатах нравятся, как за славу царского рода переживаешь, а ведьмам, нам то есть, всё нипочём. И самого Данияра хвалить не забывай.

— За что ж его сейчас хвалить? — резонно возразила моя единственная кандидатка в царские невесты. — Седина в бороду, бес в ребро: невест выбирает, молодится, рога вон заполучил, скупым стал до безобразия. То ли дело годов на десять-пятнадцать раньше — вот то был правитель так правитель! А сейчас бы ему трон кому помоложе уступить и сидеть на солнышке греться, кашку мягкую кушать, а не на ведьм-молодух заглядываться!

— Значит, хвали за то, каким раньше был, — перебила я. — А трон царь никому не уступит, это по всему видно.

— Да и некому уступать-то, — вздохнула нянька. — От Добродела толку не будет.

Я с удовлетворение поняла, что действую правильно. Если всё получится, рядом с Данияром окажется здравомыслящая царица. Как это царь не додумался, что может жениться на своей постоянной советчице?

— А от Еремея будет толк? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— От Ерёмки был бы, — вздохнула нянька. — Не смотри, что он молчаливый. Голова у него светлая, и о земле нашей Еремей очень радеет. Только вот слова его никакого веса тут не имеют, власть-то испокон веков старшему сыну передаётся.

— А я в блюде видела, есть миры, где царь сам себе наследника выбирает, — как бы между делом проронила я.

В глазах старушки словно искорки на секунду зажглись — и тут же вновь затухли. Заинтересовалась. Вот и хорошо. Мысль я ей подкинула, пусть теперь обдумывает. А там, может, и Данияру эту идею преподнесёт.

— Не проста ты, ведьма, — на прощание сказала нянька. — Ох, не проста.

Я слушала, как скрипит пол под её удаляющимися шагами. Ирий в комнату не вернулся, только промелькнул в коридоре, когда нянька открыла дверь. Интересно, всё ли он услышал? Хотелось бы обсудить с мужем, что делать дальше. Няньку-то за Данияра выдать будет не сложно, главное — чтобы все рекомендации выполняла. А дальше она и о старом царе позаботится, и о новом подумает. С ведьмой Данияру и самому было бы гораздо хуже, чем с давно и хорошо знакомой старушкой.

Меня сейчас другое интересует — мимоходом сказанные слова няньки о том, что Елисею в жёны бой-баба нужна. Или ведьма. Чую я, не просто так старушка об этом сказала, тоже нужную мысль мне заронить пыталась. Меньше всего мне хочется женить младшего царевича, но раз уж супружеских уз ему всё равно не избежать — надо поискать в этом направлении.

Я принялась катать яблочко, думая о боевых, энергичных и незамужних женщинах Лукоморья. Блюдо показало только уже знакомую мне рыжеволосую вдову Дарину и двух сцепившихся древних старух, от души охаживающих друг друга клюками посреди узкой грязной улочки какого-то селения. Я подумала о женщинах-воинах — «экран» на блюде почернел. Видимо, таких в Лукоморье не найдёшь.

Я остановила яблочко. Остаются ведьмы, и я сильно не уверена, что кому-то их них нужен Елисей. Да и сам царевич вряд ли захочет жениться на старой колдунье. Хотя я-то видела только старых, а есть ещё и молодые. Тут лучше не через блюдо искать, а сразу советоваться с Ирием: он-то хорошо знает, какие в Лукоморье есть ведьмы и кому из них может приглянуться Елисей. А что? Мужчина он видный, подозреваю, и как любовник, должен быть хорош — иначе бабы не стали бы его привечать.

Ирий появился после обеда. Чёрный кот мельком глянул на плошку сметаны, оставленную Купавой.

— Всё слышал? — тихо спросила я.

— Слышал.

Я и ойкнуть не успела, как кот превратился в человека. Ирий сделал короткий жест в сторону двери и сел рядом со мной на постель.

— М-м, уже соскучился, — муж обнял меня, коснулся губами губ. — Трудно рядом с тобой ходить в черных котах.

— А если зайдут? — шепнула я, забираясь руками под его рубаху.

— Не смогут, дверь заклинит, — успокоил Ирий. — У нас, благодаря Доклике, уже медовый месяц начался. Не ходить же мне все время в кошачьей шкуре.

— Может, назад, в избушку на несколько дней вернёмся? — предложила я. — Думать мы и там сможем. И не только думать…

— Давай, — согласился Ирий. Его руки неторопливо заскользили по моему телу. — Тут мы пока не нужны. Нянька молодец, уже сидит у Данияра, по рогам его гладит и всяко сочувствует. За несколько дней она его с твоими подсказками ручным сделает.

Я хихикнула. Назад мы, конечно, полетим, но наверное это будет часа через два.

Сглазила. Пол в коридоре скрипнул под крадущимися шагами. Дверь дрогнула, но не поддалась. Ирий мгновенно обернулся чёрным котом и соскочил с кровати.

— Олеся, открой, краса моя, — тихо позвал Елисей.

Раньше я никогда не слышала, как рычат коты. Глаза Ирия опасно сверкнули, кошачья шерсть поднялась дыбом. Изо рта вырвался тихий тигриный рык.

Дверь резко распахнулась, напиравший на неё царевич влетел в комнату и шмякнулся на четвереньки. При виде его козлиных рожек и пятачка меня опять начал душить смех. Чёрный кот снова выглядел спокойным и флегматично взирал на Елисея. Тот вскочил, машинально отряхнул руки. Я торопливо встала.

— От кого это ты запираешься? — царевич плотно прикрыл дверь.

— Да мало ли от кого тут запираться можно, — тут же подал ехидный голос Ирий.

Елисей поморщился и метнул на кота неприязненный взгляд, а затем умильно уставился на меня

— Олеся, ты ведь знаешь, как это убрать? — царевич коснулся острого рога.

Я промычала в ответ нечто неопределённое. На мой взгляд, и рога, и особенно пятачок очень подходили и Елисею, и Доброделу. Хотя кто-нибудь, конечно, избавит царевичей от побочных эффектов молодильного яблока.

— Сказали мне, что ведьмы все проклятия лечат, — он покосился на кота и еле слышно добавил мне на ухо: — В постели.

Я, на всякий случай, отступила на шаг. В зелёных кошачьих глазах заплясали опасные искорки.

— Это кто ж тебе такую глупость сказал-то? — прошипел Ирий.

— Олеся, можешь убрать отсюда эту нечисть? — царевич раздраженно кивнул в сторону кота. — Поговорить из-за него спокойно нельзя. Много воли ты ему даёшь, вот что я скажу. Как свадебку сыграем, кота твоего на улицу выселим, там ему самое место.

— Я ведь сказала, что не выйду за тебя замуж, — напомнила я, с опаской поглядывая на Ирия.

Змея за неудачную шутку мой новоиспеченный муж слегка придушил. Не показал бы он свои кащеевские умения и на обнаглевшем царевиче!

— Ты, краса моя, много чего говорить можешь, — гоготнул Елисей. — Только бабе всё одно мужчина нужен. Чем я тебе плох? И видный, и ласковый, и с царём через меня породниться сможешь, и грамоту на землю получим…

— Хорош, — протянул Ирий. — Рожки торчком, нос пятачком… Царевич, а знаешь, почему у царя рога оленьи, нос лисий, а шерсть баранья, а у вас с Доброделом козлиные рога да по свинячьему пятаку?

Я заметила, что подмурлыкивающие интонации из голоса Ирия полностью исчезли. Выставить бы Елисея за дверь, пока муж не успел сорваться на какую-нибудь кащейскую штучку! Только царевич так просто не уйдёт, он в тереме — у себя дома, и опасности не чувствует. Не удивлюсь, если на этаже сейчас только мы трое: слишком уж нагло ведет себя Елисей. Ведьмы еще не вернулись, служанки вряд ли торчат здесь постоянно, вмешаться некому…

— Отец ваш, Данияр, в правлении был благороден, как олень, хитер, как лиса, а сейчас на старости лет поглупел, как баран. Но на старости лет это простительно, такие вещи от человека не всегда зависят, — в голосе Ирия зазвенела сталь. — А вы с Доброделом своим поведением только козлиных рогов да поросячьих пятаков заслужили.

Мне стало жаль старого Данияра. Наверное, в свое время он был неплохим правителем. А этот глупый отбор, расписание для котов, яблочко с заветной яблоньки змея и скупость — уже старческие капризы и причуды. И дети у царя выросли избалованными эгоистами, и трон Доброделу оставить придется, и не справляется Данияр с властью в таком возрасте. Ему бы действительно с заботливой нянькой куда-нибудь на воздух, в тишину, а не с ведьмами, Кащеем и Горынычем связываться.

— Ну, хватит! — рявкнул царевич. — Я тебя сейчас сам отсюда вышвырну.

Он замахнулся в сторону кота ногой. Ни сказать, ни сделать я ничего не успела. Просто на месте кота оказался Ирий в своём человеческом виде, а на месте царевича — холеный чёрный котяра с рогами и крошечным пятачком. Кот в панике заметался по комнате.

— Стоять! — бросил Ирий. — Я ведь могу всё так и оставить.

Я с облегчением выдохнула. Похоже, это жестокая, но кратковременная воспитательная мера вроде той, что он устроил змею. Ничего не соображающий кот продолжал нарезать круги по комнате. Короткие движения руки Ирия — и превращенный Елисей застыл на месте, затем медленно, с усилием повернулся к Кащею.

— Человеческий облик я тебе верну, — медленно проговорил Ирий. — Но коли до конца отбора попытаешься проговориться, кто у Олеси в котах ходит, год за мышами по терему гоняться будешь. Ты меня услышал?

Кот энергично закивал, тряся козлиными рогами.

— К Олесе с пакостными предложениями больше не соваться, — ровным голосом продолжал Ирий. — Еще раз явишься — убью.

— Я-то откуда знал, что она в полюбовницах у Кащея ходит? — взвыл кот.

— Не в полюбовницах, а в законных жёнах, — строго поправил Ирий.

Глаза кота по-рыбьи вытаращились.

— И ещё, — продолжал муж. — Насчёт царского задания. Невесту мы тебе найдём хоть по твоему желанию, хоть без него. Вздумаешь кочевряжиться — превращу во что-нибудь особо пакостное. Так что сейчас расскажешь, какую невесту тебе надобно, есть ли кто на примете, и проваливай отсюда.

Вмиг на месте кота возник Елисей с перекошенной физиономией.

— З-зачем же твоей супруге на отбор? — он нервно кивнул в мою сторону.

— По приказу царя-батюшки, — любезно напомнил Ирий. — Ну так что с невестой? Пожелания какие есть, или нам полностью доверишься?

— Чтобы собой была хороша, землю и заработок имела, — подумав, начал перечислять Ирий, нервно потирая руки. — И чтоб годов до двадцати пяти, и без родителей рядом. Можно и вдову, но без детишков, верную, хозяйку хорошую…

Чего-то в этом духе я и ожидала. Типичный список требований альфонса. Это Елисей, конечно, размечтался. Искать молодую, красивую, богатую и хозяйственную наивную сироту я ему точно не собираюсь хотя бы потому, что мне было бы жаль эту девушку.

— Ты-то ей зачем? — не удержалась я.

— Не скажи, Олеся, — коварно улыбнулся Ирий. — Может, кто и согласится. Потом будет гордо рассказывать подружкам: всё, мол, у меня есть, даже царевич в мужьях — и видный, и ласковый, и с царём породнилась, — чуть ехидно процитировал он Елисея. — Только вот годов до двадцати пяти с землёй и заработком — это ты, царевич, хватил! Вот до сорока пяти лет я тебе сам невесту найду — и земли будет много, и деньги водятся, и хороша, и ни родичей, ни детишков, и с хозяйством всё ладно… Ну а насчёт верности, за такие вещи тебе никто поручиться не сможет. Это уж только от двоих зависит, захотят ли они друг другу верность хранить.

В глазах Ирия плясали весёлые огоньки. Ну и кого он уже наметил в жертву? То есть, в невесты Елисею.

— Ты на Олесю заглядывался, когда она постарше выглядела, — напомнил муж. — И вдове Дарине предложение делал, так ведь?

— Так они хоть и старые, но видные, — выдал Елисей. — А если эта невеста в морщинах вся будет, да фигура как у бочки, да ноги как колоды?

— Нет, тут всё по — честному, — пообещал Ирий. — Видная будет невеста, красавица писаная, загляденье — и только. Но для начала поговорить с ней надо, а там, к полной луне Олеся её имя и назовёт. Всё, сговорились. Язык держи за зубами, а то Василисе в терем кота искать не придётся, сам мышей по комнатам вылавливать будешь. А теперь — скатертью дорожка.

— Благодарствую! — выпалил очумевший от всего этого Елисей.

Он вылетел за дверь. Ирий снова обернулся чёрным котом.

— Ну что, душа моя, пойдём, пока никто больше не появился? Поговорим по дороге, есть у меня одна мысль. Домовые, — кот чуть понизил голос. — К вам обращаюсь. Против Кащея не идите, никому из людей о том, что тут было, не рассказывайте. Вреда я царском терему не причиню, будете жить, как жили.

В ответ раздался разноголосый скрип:

— Против тебя не пойдём.

Через несколько минут я с чёрным котом уже взлетала на ступе над стольным градом. В избушке и уютнее, и спокойнее. Одна мысль немного тревожит. Какой же скандал закатит настоящая Яга, если решит вернуться? Мы же фактически захватили ее избу и перестраиваем по своему желанию.

Как только мы оказались над лесом, Ирий принял человеческий облик, и ступа, подчиняясь движению его руки, ускорила ход.

— Что за невесту ты думаешь сосватать Елисею? — спросила я.

— Да за него же ведьмы с отбора передерутся, — он тихо рассмеялся. — Им для гонору только мужа-царевича не хватает. Любава подходит по всем признакам, подружка её рыжая, что до отбора не долетела — тоже. Так что свяжешься по блюду с обеими да предложишь. Как раз такие бой-бабы, о каких нянька говорила. Земли у них в достатке — леса в Лукоморья большие, — в голосе Ирия прозвучали ехидные нотки. — Обе красавицы, заработок есть, детьми не обзавелись. Хозяйки из них, правда, никудышные, но в избах у обеих домовые имеются. Елисею разницы нет, кто хозяйство вести будет. По бабам там, правда, особо не побегаешь, до селений ближайших бежать и бежать придётся. И на печи особо не полежишь, ведьмы нахлебников не терпят. Очень полезный брак может получиться, — удовлетворённо заключил муж.

Доклика нашему появлению обрадовался. Весь вечер они с Ирием ходили вокруг избушки и прикидывали, что хотят с ней сотворить и как именно это сделать. Я поняла только, что они каким-то образом собираются превратить избу в трёхкомнатный дом, не трогая сарайчик и баню.

— Стены утеплить можно, — говорил Доклика.

— Стены я и так чародейством утеплю, — возражал Ирий. — Вот полы бы отшлифовать не помешало, а еще лучше — заменить. А то вон, в щели палец просунуть можно. Потом, недалеко от дома воды подземные проходят. Попробуем воду в избу привести? Я ход под землёй сделаю, умывальник соорудим…

— Полами займусь, как опять к царю полетите, — пообещал Доклика. — А умывальник — это хорошо бы. Слушай, пока помню, кота бы сюда надо поскорее.

— Сам найти не можешь, что ли? — Ирий хмыкнул.

— Я ж не знаю, может, тебе из кащейского гонору только кот-Баюн подходит, — поддел домовой.

— Доклика, нам забот с царским отбором хватает, — отмахнулся муж. — Ещё я настоящего Баюна не искал. Они, кстати, гордые, мышей ловить даже ради забавы не станут. Нам такого сюда звать смысла нет. Скоро будет тебе кот, найду какого-нибудь из обычных мышеловов.

Когда я проснулась утром, Ирия рядом не было. Доклика готовил что-то в печи, в избе витали, смешиваясь, вкусные запахи печёной рыбы, грибов, яблочного пирога.

— С добрым утречком! — жизнерадостно проскрипел он, когда я слезла с печки.

— Доброе утро. А Ирий где? — я зевнула.

— Котом обернулся и в селения на рассвете ушёл. Сказал, дело у него там, к завтраку явится.

Ирий действительно появился, когда мы с Докликой собирались сесть за стол. Домовой приготовил судака с гречкой в сметане и наполнял завтраком третью тарелку, когда я увидела за окном несущегося к дому во всю прыть чёрного кота. В зубах он тащил что-то маленькое, серое.

Ирий переступил порог. У него на ладони лежал крошечный мокрый серый котенок с закрытыми глазами.

— Это ещё что? — недовольно скрипнул Доклика.

— Кот, — спокойно ответил Ирий. — Прямо из ведра утащил, утопить хотели. Знаешь, как таких молоком поить?

— Разберусь, — домовой покачал головой. — Ну, мелочь эту пожалел и приволок — это ладно, молоко я для него найду. А мышей-то кто ловить будет, пока вот это вот вырастет?

— Не ворчи, — посмеиваясь, сказал Ирий. — Мышей тут пока что нет. Я ни одной в своём кошачьем облике не почуял. Для филин-света я их в лесу ловил, и еды ему из погреба до осени хватит, а то и до зимы.

Доклика осторожно взял котёнка с ладони Ирия.

— Ну что с тобой делать, мелочь? — бормотал домовой. — Пошли-ка, Мурчик, пока ко мне за печку, там у меня тепло и не наступит на тебя никто случайно. Тряпочек тебе мягких наложим, будешь там жить, пока ходить не начнешь.

Губы Ирия дрогнули в улыбке. Муж наклонился и поцеловал меня долгим поцелуем.

Завтракали мы сами, Доклика увлечённо возился за печкой с новым Мурчиком. Вот и хорошо, теперь домовому до конца отбора скучно не будет. У него появилось крохотное развлечение, которое надо поставить на ноги. Вернее, на лапки.

После завтрака мы с Ирием принялись за дело. Он уселся катать яблочко, я пристроилась рядом. Чтобы «позвонить» по блюду, нужны магические способности, сама я никак не справлюсь.

— В кота превращаться будешь? — спросила я.

— Нет смысла перед ними таиться. Смотри, Любава и Каяна как раз вместе сидят, — Ирий наблюдал, как черноволосая и рыжеволосая ведьмы прикладываются прямо из горла к небольшому кувшинчику. — Пора говорить, пока они обе почти тверезые.

— Настоечка из мухоморов? — я тут же вспомнила первое утро в Лукоморье.

— А кто его знает, что они пьют. Точно не компот.

Ведьмы без платков и в одних рубахах сидели за столом, я заметила, что их распущенные волосы — влажные. Щеки залиты естественным красивым румянцем, глаза блестят, разговаривают ведьмы громче, чем нужно и уже не слишком четко. Ирий прав, не компот они пьют, и скоро пытаться поговорить с ними может быть бесполезно.

Комната в блюде отражалась небольшая, вроде нашей избушки — такие же бревенчатые стены, такая же печь. На столе — жареные грибы с луком и кривобокий хлеб. Домовой у них явно не перетруждается. На краю стоит начищенное овальное блюдо, в нём — красное яблоко.

— Хорошо после баньки, — мечтательно прищурилась Любава. — В царских палатах тазик с водой лишний раз не принесут.

Я покосилась на Ирия. Благодаря ему, тазики с водой мне в комнату носили исправно.

— Со старым пеньком-то что делать будешь? — спросила Каяна. — Как тебя вообще угораздило ему такой подарочек принести?

Она прыснула, обе рассмеялись.

— Принести-то легко, — отмахнулась Любава. — Теперь нашелся бы кто-то, кто это исправить согласится.

— Самое время! — Ирий что-то прошептал и подтолкнул яблочко бежать по блюду быстрее.

Яблоко на блюде у ведьм само собой сдвинулось с места и медленно покатилось по кругу. Женщины недоверчиво уставились на блюдо.

— Защита стоит, — задумчиво проговорила Любава. — И кто это у нас такой сильный появился?

— Здравы будьте, ведьмы, — проговорил Ирий. — Уж простите, разрушил чары защитные. Разговор до вас обеих есть, тайный.

— И тебе не хворать, — бойко отозвалась Каяна. — Ты откуда такой взялся?

— Окстись, Кащей это, — прошипела Любава.

Рыжеволосая красотка трезвела на глазах. Каяна нахмурилась, её взгляд сфокусировался на блюде, в котором отражались мы с Ирием.

— Вот и ладно, что узнала, — продолжал муж. — Любава, не вздумай царю еще какое-нибудь яблоко приволочь. Он и без вас всех исцелится. А дело у нас такое: царевича Елисея женить надобно. Кто-нибудь из вас желает с царём породниться?

— А что? — заговорила Каяна. — Царевич правда так хорош, как сказывают? Я бы, пожалуй, и породнилась…

— Я бы тоже, — задумчиво произнесла Любава. — Только какой резон Кащею чужеземному, незнакомому, ведьму за царевича сватать?

— Олесе за то, что невесту подходящую найдёт, царь посулил грамоту на землю. Вот и думай, какой резон. Пока вам первым предложили, а коли никто из вас не согласится, так другую невесту поищем, — спокойно проговорил Ирий. — Молодые ведьмы вряд ли откажутся.

Любава медленно кивнула.

— Ну что ж, кому Кащей в мужья подойдёт, — она прищурилась в мою сторону, — а кому — царевич. Я согласна.

— Эй, подожди, — вмешалась Каяна. — От царевича и я не откажусь!

Ирий закатил глаза. Я прикусила губу, сдерживая улыбку. Всё как говорил Ирий, ведьмы могут еще и передраться, не поделив такое «сокровище».

Однако подруги быстро нашли решение проблемы.

— Бросим жребий! — заявила Каяна.

— Монету, — согласилась Любава. — Только бросать будешь не ты.

— И не ты, — заявила рыжая ведьма. — Кащей, а монетку за нас бросишь?

За печкой Доклика тихо проскрипел что-то о малахольных бабах. Интересно, что сказал бы Елисей, если бы увидел, как ему ищут жену? Я бы из этих двоих, пожалуй, выбрала ему в супруги более взбалмошную Каяну, однако жребий пал на Любаву.

— Эх, не везёт мне сегодня, — без особой печали протянула рыжая ведьма и приложилась к кувшинчику. — У вас там ещё какого Кащея свободного нет?

— Змей свободный есть, — не удержалась я.

— И вот еще что, — ровным голосом продолжил Ирий, — клятва с вас, что обо мне не проговоритесь.

Ведьмы без особого энтузиазма проговорили:

— Телом и духом клянусь, луна мне свидетель, Ярило — наказатель, коли расскажем кому о новом Кащее.

— Погоди, кот чёрный — это ты, что ли? — сообразила Любава.

Ирий кивнул.

— Свидимся в царском тереме, — сказал он.

Яблочко остановилось, сеанс связи прервался.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Побочные эффекты молодильных яблок | Ведьма? Психолог! | ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Окончание отбора невест