home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. Сговор

Вылетали мы сразу после завтрака. Я хотела прихватить блюдо с яблочком, но Мурчик категорически воспротивился.

— Я и так дорогу покажу, не нужно оно нам. Всё равно скоро вернёмся.

Василиса впихала на дно ступы узелок с пирожками и горячо пожелала благополучного возвращения. Я отметила, что двух ступ уже нет: кто-то успел отправиться выполнять царское задание. Или, скорее всего, имитировать его выполнение. Несколько взмахов помела, и ступа поднялась над стольным градом. Поплыли внизу крыши крепких домиков, большие огороды, узкие улочки, местные жители в простых блеклых одеждах. На окраине стольного града пастух пас нескольких коров. Вокруг носилась здоровенная собака, интенсивно виляя хвостом. Вот начался лес, и под ступой зашевелились волны разных оттенков зелёного цвета.

Я прищурилась: лететь пришлось против солнца.

— Сейчас полянка будет, — сказал Мурчик. — Спускайся там, поговорить надо без лишних ушей.

Я вглядывалась в зелёные волны в поисках обещанной поляны. Вот несколько мрачных сосен с тёмными иглами, густой кустарник, крепкие молодые дубки… Вот она — поляна. Совсем небольшой островок на фоне лесного простора, покрытый мелкой зелёной травкой. На поляне, как рассыпавшиеся большие бусины, выделялись яркие цветы.

— Круто не бери, в дерево можешь врезаться, — сказал Мурчик. — Осторожно спускайся, кругами.

Над поляной действительно пришлось сделать несколько кругов. Ступа слегка ударилась дном о землю. Мурчик страдальчески вздохнул.

— И когда ты научишься сажать её помягче? У меня бы лучше получилось, — проворчал он. — Вылезай, посидим на травке, подумаем, что дальше делать.

До дерева я ступу не дотянула, так что опоры у неё не было. Вылезла я с трудом, чуть не перевернув летательный аппарат. Кот в два прыжка оказался у деревьев.

— Пошли в тенёк, — позвал он. — Пусть все, кто собирался к змею, дальше пролетят, а мы спокойно подумаем, как быть.

Я уселась на траве под раскидистым клёном и скинула башмаки. Хорошо-то как! Солнце светит сквозь листву, птицы поют, кот-Баюн сидит на траве и что-то намурлыкивает.

— Если немного повредить ступу, мы её починить сможем? — спросила я.

— У тебя точно не получится, — ответил Мурчик. — Я могу, конечно, в ближайшее селение за мастером сбегать, но толку с того? Во-первых, у нас денег на ремонт не будет. А во-вторых, поди объясни потом Данияру, как ступа повредилась. Поймёт же, что ты это специально сделала. И монеты обещанные не даст, и зло затаит, а тебе царь во врагах не нужен. Кащея просить тебя украсть тоже глупо: повода к тому никакого нет. У змея пересидеть можно, — с сомнением сказал он. — Только Горыныч тобой уж слишком сильно заинтересовался, а сейчас, когда к нему такая краса прилетит, точно не отстанет.

— А делать-то что? — я глубоко вздохнула. — Может, попросить Кащея на третьем задании превратить меня в кого-нибудь до конца отбора? Всё равно придётся лететь к нему за витязем, которого нет.

Мурчик качнул головой.

— Ну попросишь — и дальше что? Посидишь в болоте с Лукерьей и остальными, а как вернёшься — тебя уж царевич Елисей ждёт. Этот так просто не отступится.

— Совсем всё безнадёжно? — хмуро спросила я. — Или есть идеи?

— Есть. Замуж бы тебе выйти, — огорошил меня кот.

— С ума сошёл? — от неожиданности выпалила я. — За кого?! За змея, у которого в каждом селении по любовнице? Или за Елисея?

— Тихо, не горячись, — прошипел Мурчик. — Будешь шуметь, может змей появиться. Это хоть и окраина, но его владения всё-таки. Подумай, какой тебе мужчина подошёл бы?

— Нет такого, — буркнула я уже тише. Змей сейчас тут точно ни к чему. — Ни в моём мире, ни в Лукоморье. Что-то ни Елисей, ни Горыныч особо за меня не волнуются, хотя змей прекрасно знает, что я — не Яга. На отборе рядом — только ты. И летать учил, и в царском тереме лучшие условия выбивал, и у Кащея меня подстраховывал. Знаешь, был бы ты человеком… — я хмыкнула. — За такого я бы и пошла, если бы позвал.

Сверху в небе что-то вспыхнуло, почти ослепляя. Я подняла взгляд. Ясное голубое небо, насколько хватало взгляда, прорезала острым зигзагом гигантская молния. Удар грома так сотряс землю, что с деревьев повалились мелкие ветки и листья. Со всех, кроме того, под которым я сидела.

— Что это?! — я машинально прикрыла руками голову.

— Сейчас пройдёт, — сказал рядом знакомый голос, но без привычного подмурлыкивания. — Кащеевы чары только так и снимаются. Уж извини, не мог тебя предупредить…

Я подняла голову. Рядом сидел черноволосый мужчина лет сорока в потрепанной рубахе и тёмных штанах. Зелёные глаза незнакомца пристально всматривались в моё лицо.

— Только не кричи, — прошептал он. — Змей нам тут пока не нужен.

Я в полуобморочном состоянии кивнула и тихо выдохнула:

— Где кот?

— Я — кот, — мягко проговорил он. — Не хотел тебя пугать, но иначе нельзя было. Теперь могу и не темнить, — мужчина пошевелил плечами, потянулся. — Отвык в кошачьей шкуре, — он улыбнулся. — Кащей я, только без своей земли. Такое тоже случается, много нас народилось, места на родной земле не всем хватает. Вот я и бродил по свету, искал, где обосноваться. Подумал, Лукоморье — земля большая, для двух Кащеев место найдётся. Только здешний Бессмертный воспротивился, на бой вызвал. Бились мы несколько часов, а потом Кащей Лукоморья разозлился, что равного противника встретил, и чары применил, на какие почти никто из наших не решается. Как у вас говорят, «запрещённый приём». Так я и стал чёрным котом. Говорящим и бессмертным. Кащей-то почти сразу и сам пожалел, что так сделал, а воротить всё назад уже был не в силах. Сказал тогда в сердцах: «Коли тебя какая девка или баба полюбит да замуж за тебя захочет, станешь таким, как прежде. А проговоришься кому, кто ты есть, — останешься чёрным котом на веки вечные». На котов-Баюнов я оказался похож, способности Кащеевы не растерял, только для многих чар руки человеческие нужны, а не кошачьи лапы. Пением, как Баюн, усыплять любой Кащей умеет. В общем, кот из меня вышел вполне правдоподобный, пришлось только врать, что даром речи меня Кащей наделил.

— И что, ты действительно у Кащея на цепи сидел? — мой голос прозвучал непривычно хрипло.

— С чего бы? — хмыкнул мужчина. — Какое-то время я, и правда, в его владениях оставался, думал, как дальше быть. А потом Кащей как-то настойки своей хлебнул больше, чем стоило. Девицу очередную притащил, начал требовать, чтобы я ей сказку рассказал, грозился по пьяни на цепь посадить. Ну, в тот вечер я и ушёл. А дальше — я уже рассказывал. Сначала по селениям ходил, потом Олеся к себе позвала. Какая же ведьма от говорящего кота-Баюна откажется? Я пошёл, посмотрел на её житье-бытье — и остался. Сказки и песни Яге не нужны были, мышей я исправно ловил, с Докликой и филином поладил. Домовой сразу во мне Кащея почуял, я перед ним не особо-то и таился. В общем жил я в избушке почти обычной кошачьей жизнью. А как ты появилась, всё у нас там наперекосяк пошло, — он широко улыбнулся. — Доклика за голову схватился: отбор на носу, а Яга такое вытворила. Посидели мы с ним, подумали, никак тебя нельзя от отбора избавить. Я и решил помочь, чем смогу. Ну, вот и помог, — он кашлянул.

— И теперь я должна по вашим законам выйти за тебя замуж? — я сморгнула.

Мозг не успевал оценивать происходящее.

— Говорил же я Кащею — малахольная, — усмехнулся мужчина. — Только что сама сказала, что замуж пошла бы. Успокойся, никто тебя под венец сей же час не тянет.

Он накрыл мою руку своей. По коже пошли мурашки, не думала, что чье-то простое прикосновение может вызвать у меня такую реакцию.

— Сначала к змею слетаем, для порядку. При мне он теперь никаких предложений делать и, тем более, силой тебя удерживать не рискнет. Как назад полетим, я опять котом обращусь. Пусть царь свой отбор продолжает, как собирался, про богатыря заколдованного расскажет. А дальше и открыться можно, и свадьбу сыграть. И лучше бы нам с тобой до того времени найти невесту для царевича Елисея. Своя земля в Лукоморье нам не помешает.

— Я тебя толком не знаю… — ошарашенно выдохнула я.

— А замуж пойдёшь, — его губы дрогнули в улыбке. — Если бы не хотела, чары бы Кащеевы вернулись.

— И как тебя теперь называть? — я невольно улыбнулась в ответ. — Не Мурчиком же?

— Ирий, — он чуть сжал мою руку.

Над головами снова полыхнула огромная молния, от удара грома я сжалась. Мужчина притянул меня к себе, поглаживая по плечу.

— Это еще что? — я машинально вцепилась в его руку.

— Так бывает, если Кащей назовёт свое имя, — безмятежно ответил Ирий. — Поэтому имена мы произносим редко.

Гром затих, я перевела дыхание.

— А если я буду звать тебя по имени?..

— Ничего не случится, можешь называть.

Мужчина выпустил меня из объятий, и я почувствовала лёгкое разочарование.

— А к Кащею ты зачем ходил?

— Я же сказал, поддержкой хотел заручиться, на всякий случай, — он откинулся спиной на траву. — Мне в кошачьей шкуре против змея делать нечего. Посидели, поговорили, Кащей обещал помочь, коли будет нужно.

— Прямо так, задаром? — я прищурилась.

— Нет, краса моя, не задаром. Он ведь понял, к чему всё идёт. Сговорились, что с местью к нему не приду, если чары спадут, — Ирий прикрыл глаза. — Хорошо-то как… Надо будет только подумать, кто теперь филин-свету мышей ловить станет. Могу, конечно, и я иногда в кота обращаться, но не хотелось бы лишний раз этого делать. Надоела кошачья шкура за несколько лет… Кстати, насчёт того, как я по кошкам бегаю, — это у нас с Докликой шутки были. А то надумаешь себе невесть что, — в его глазах сверкнули шальные огоньки.

— Какой смысл тебе мышей ловить? — я одёрнула немного задравшуюся юбку. — Можно же обычного кота привести.

— Можно, — согласился Ирий. — Как вернёмся — обустроимся. Захочешь — будешь народ принимать как Яга, не захочешь — всех от избы отважу.

— И на что мы жить будем? — подражая кошачьим интонациям, поинтересовалась я.

— Яблоньки молодильные на поляне вот-вот расти начнут, а растут они не по дням, а по часам. Как Кащей где-то обоснуется, так и вырастают. А яблочкам с тех яблонь цена немерянная, хоть ведьмам, хоть селянам можно продавать.

— А если настоящая Яга решит всё назад вернуть?

От этой мысли неприятно заныло в районе сердца. Ирий безмятежно улыбался.

— Нареченную Кащея никто и никакими чарами из Лукоморья забрать не сможет. А если Олеся сама решит вернуться — что ж, пусть возвращается. Дам ей отступного, могу помочь избу в другом месте построить. Филин-свет и Доклика пусть сами думают, с кем оставаться. Хотя Доклика и так всё решил, раз тебя хозяйкой называет.

— А я уже нареченная Кащея? — насторожилась я.

— Почти. Осталось только скрепить уговор поцелуем. Ну что, полетели к змею?

Ирий поднялся и протянул мне руку. Я машинально схватилась за неё. Ну и где поцелуй? Причём здесь вообще змей? Надо же, я только что обсуждала с Ирием совместную жизнь, и только сейчас это осознала. Даже укол разочарования почувствовала от того, что целоваться со мной Ирий сейчас не собирается. Хотя, может, есть объективные причины?

— А уговор… — я замялась. — Его нужно скреплять уже после, когда вернёмся от змея?

— Мне показалось, что тебе нужно время, — Ирий обнял меня, склонился к моему лицу.

А Кащей знает толк в поцелуях. Целовал так, что у меня голова кругом пошла, и вылетели из неё и настоящая Яга, и змей, и царский отбор, и сам царь Данияр с сыновьями.

— Ну что, краса моя, полетели? — Ирий неохотно отстранился. — А то мы так далеко зайти можем. А тут всё ж таки и змей может пролететь, и ведьмы по пути на отдых иногда останавливаются.

Я машинально потёрла плечо. После каждого полёта приходилось доставать из сундука целебную мазь Доклики, и её становилось всё меньше.

— Помелом тебе работать не придётся. Сейчас я тебя повезу, — пообещал Ирий.

Лететь с ним оказалось сплошным удовольствием. Одной рукой Ирий обнимал меня за талию, а другой делал короткие жесты, направляя ступу. Я прислонила метлу к стенке ступы и придерживала её. Летательный аппарат полностью подчинялся движениям руки Кащея.

Было тепло, безветренно, солнце начинало припекать по — летнему. Я сняла тёмный платок и бросила на дно ступы, поверх пирожков от Василисы. Меньше всего хотелось возвращаться в царский терем. Лететь бы так и лететь — до самой избушки Яги.

Ступа резко пошла на посадку. Я вскрикнула от неожиданности. Деревья здесь росли редко, но места между ними было не больше двух метров.

— Тише, я умею обращаться со ступой лучше, чем любая ведьма, — шепнул Ирий, приятно щекотнув губами моё ухо.

Приземлились мы чётко между деревьями, так медленно, словно ехали на обычном лифте. Я огляделась. Лес как лес — трава, лиственные деревья. Тропинок только не хватает, всё вокруг заросло высоченной травой, мне почти по пояс будет. Туда и вылезать-то страшно.

— Куда ты меня привёз? — я повернулась к Ирию.

— К яблоням змея, — невозмутимо ответил он. — Не искать же Горыныча по всему лесу. Сейчас почует, что мы недалеко от его бесценных яблок, и сам примчится. Я вчера весь вечер путь прокладывал, искал, как сюда на ступе добраться. Вон там его сокровища запрятаны.

Ирий кивнул на тесно растущие клёны с переплетёнными ветвями. Он легко выбрался из ступы. Я со вздохом привычно потянулась к юбке. Глупо стесняться Ирия, если до этого я много раз при нём переодевалась. Задрать юбку, чтобы вылезти, я не успела. Кащей с лёгкостью вытащил меня из ступы и подхватил на руки. Верхушки бурьяна щекотали ноги. Ирий решительно двинулся к клёнам.

Сверху нас накрыла гигантская тень, закрывая собой небо. Я подняла голову. Змей завис над нами, а затем, стремительно снижаясь, нырнул за клёны. Я вздрогнула. Выглядел Горыныч устрашающе. Ирий как ни в чем не бывало подошёл к деревьям и шагнул между клёнами. Здесь действительно росли несколько невысоких стройных яблонь со знакомыми красными яблоками. Каждый день катаю такое же по блюду. Сверху на них в лесу и внимания не обратишь, яблоки только на нижних ветках растут. Земля здесь была голой, словно выжженной. А может, и правда, выжженной — кто знает, как змей борется с сорняками около своих сокровищ.

Ирий поставил меня на ноги. Навстречу шагнул харизматичный усатый мужчина с обаятельной улыбкой. Я вздохнула с облегчением. Хорошо хоть, змей появился в человеческом виде, я боялась встретить огнедышащее чудовище. Внимательный взгляд Горыныча впился в лицо Ирия, змей недоверчиво нахмурился. Ирий спокойно улыбнулся.

— Здрав будь, нечисть крупная, летающая!

— А я смотрю, ты али нет, — Горыныч ухмыльнулся и сразу расслабился. — Ну, здравы будьте! Я-то думаю, что там Кащей мутит, что такие громы средь ясного неба грохочут? А тут сговор, значит, идёт. Эх, зря я тебя тогда не украл, — весело заявил он мне. — Кащей-то наш знает, что он не один уж в Лукоморье?

— Знает, — бросил Ирий. — Поговорить надо, Горыныч.

— Только не говори, что вы за яблоком с заветной яблоньки прилетели! — заржал змей, очень напомнив мне лексусовладельца Вовчика. — Я этому пню старому, Данияру, и обычное-то молодильное яблоко даром не дал бы, а ему ещё и неуязвимость подай!

— Ещё я царя не омолаживал, — Ирий хмыкнул. — Нет, ты нам сейчас откажешь, и на том о царе больше говорить не будем.

— Отказываю, — с удовольствием провозгласил Горыныч. — Троим сегодня уж отказал.

— Одна ещё не долетела, что ли? — заинтересовался Ирий.

— Почему? Долетела! Любава прям-таки настаивала, дай, мол, змей яблочко, вовек не забуду. Мне, говорит, совсем уж проигрывать нельзя. Ну я и дал.

Змей ехидно улыбнулся. Ирий рассмеялся.

— Догадываюсь, что ты ей дал.

— Она не глупа, тоже догадывается, — Горыныч хохотнул. — Жаль, не увижу, что сегодня в царском тереме твориться будет.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал Кащей. — Соседями будем, не раз еще встретимся.

Змей понимающе кивнул.

— И что ж тебе, сосед, надо?

— Яблоко, — ровным голосом ответил Ирий. — С заветной яблоньки.

— Ты рехнулся, что ли, за несколько лет в кошачьей шкуре? — нахмурился Горыныч. — Сам же говоришь, царя омолаживать не собираешься.

— Царя — нет, конечно, а вот невесте моей неуязвимость не помешает.

— Ну раз невесте, — протянул змей, окинув меня заинтересованным мужским взглядом. — Да, такой невесте ох как не помешает! Краше прежнего стала, бриллиант яхонтовый — и только. А может, ну его, Кащея? — он лихо подмигнул мне. — Сговор — не свадьба, его и отменить можно. Я тебя тоже на руках носить могу.

Ирий молча пристально уставился на Горыныча. Змей осекся и возмущенно замычал с закрытым ртом, хватаясь за горло. Его глаза неестественно выпучились.

— Что с ним? — я резко повернулась к Ирию.

Наверняка он задействовал какой-нибудь кащеевский приемчик.

— Воздуха малость не хватает, — невозмутимо ответил Ирий. — Не пугайся, Горынычу это не повредит. Сейчас змей продышится и вспомнит, как с Кащеями можно разговаривать, а как — не стоит.

Ирий отвёл взгляд. Горыныч закашлялся, пытаясь отдышаться.

— Ополоумел? — сердито бросил он. — Совсем шуток не понимаешь?

— Так что у нас с яблоком с заветной яблоньки? — спокойно напомнил Ирий. Его рука легла мне на талию. — Змеи с Кащеями завсегда мирно жили, так ведь?

— Оба ополоумели, Кащеи, — криво усмехнулся Горыныч. — Только половину яблока дать могу. Два дня тому еще один такой же для невесты, Меланьи, яблочко просил. Я, на всякий случай, ему половину яблока отрезал, а половина на дереве висит, сохнет, если вдруг кому из своих понадобится. Следующему яблочку-то ещё месяц вызревать.

Он подошёл к невзрачному кривоватому молодому деревцу и действительно снял насаженную на тонкую острую веточку половинку яблока. Под солнцем оно выглядело как печёное. Змей протянул мне невзрачный коричневатый ароматный плод.

— На сколько годов-то молодеть собираешься?

Вопрос застал меня врасплох. Я вообще не думала больше омолаживаться. Двадцать пять лет — прекрасный возраст, на нем бы и остановиться.

— Не знаю… — промямлила я.

— Неуязвимость ей нужна, Горыныч, — вмешался Ирий. — Можно и без омоложения.

— Неуязвимость так неуязвимость, — змей что-то прошептал над яблоком. — На десяток лет хватит, а дальше опять приходи, по — соседски. Только съесть тут надо, при мне.

— Неужели думаешь, Данияру отнесём? — поднял бровь Ирий.

— Заведено так у змеев — яблочки заветные отсюда не выносить.

— Спасибо, — я надкусила плод.

Невзрачное, но очень сочное и сладкое яблоко с лёгким привкусом ананаса таяло во рту, как полежавший в тепле леденец.

— Благодарствую, — кивнул Ирий. — Ежели чего — заглядывай по — соседски.

— Яга-то назад не собирается? — поинтересовался Горыныч.

— А леший её знает, что она думает, — пожал плечами Ирий. — Пока непохоже, чтобы собиралась.

— Не нашего она мира, — проворчал змей. — Ей повеселее жизнь подавай!

Я могла бы поспорить насчёт весёлой жизни. В том, родном мире она была для меня скучной и предсказуемой. Работа, дом, встречи с Игорем по расписанию, раз в пару месяцев — посиделки с приятельницами. На работе — клиенты с одними и теми же проблемами, дома — друг-интернет. Всё можно предугадать на много лет вперёд. Зато здесь что ни день — то сюрприз. То Кащея жени, то царевичей озабоченных отваживай, то с Горынычем пообщайся, то вторую молодость получи. Девчонки ко мне за приворотными зельями бегают, царь Данияр задания для невест придумывает, кот превращается в привлекательного мужчину с самыми серьёзными намерениями. И всё это здесь считается «скучно»?

До ступы Ирий снова пронёс меня через бурьян на руках.

— Вот что, краса моя, — сказал он, поднимая ступу в воздух. — Я над лесами человеком полечу, но когда селения миновать уже не выйдет — котом обернусь. Не нужно пока, чтобы лишние слухи пошли. Посмотрим, что в царском тереме творится, а домой завтра слетаем.

— И что творится в царском тереме? — поинтересовалась я. — Что за яблоко змей дал Любаве?

— Забавная штука, — таинственно улыбнулся Ирий. — Сама увидишь. Данияру, правда, будет не до смеха, зато надолго желание отпадёт со змеем связываться. У нас теперь будет предлог летать хоть всю седмицу. Правда, надо еще жену для Елисея подыскать. Прислужница за него почти любая пошла бы, но царь простую сноху не одобрит. А в зажиточных семьях зять нужен или богатый, или хотя б работящий. Василису спросим, конечно, только вряд ли она что путное подскажет.

— А что ты змею сделал? Он же неуязвимый с этими своими яблоками…

— А змей пусть иногда язык придерживает, — спокойно ответил Ирий. — Убить я его не могу, да и не стал бы, а вот потрепать немного — запросто, тут его неуязвимость не работает. Придушил чуток, вреда ему от того не будет.

Лучше не представлять ту битву Кащеев, после которой Ирий стал котом-Баюном. Как они тогда вдвоём в боевом запале Кащееву пещеру не развалили?

— Душа моя, ты ведь понимаешь, что отбор тебе выигрывать не нужно? — пробормотал Ирий, скользя губами по моей шее.

— Понимаю.

Я мысленно пожалела, что мы летим в царские палаты, а не в тихую избушку. Очень уж не хотелось, чтобы Ирий от меня отрывался и, тем более, опять превратился в кота.

— Я-то тебя, в любом случае, оттуда уведу, и царь мне не указ будет, — прошептал Ирий так, что у меня приятные мурашки по коже прошли от его голоса. — Но лучше уйти по-хорошему, с деньгами и грамотой на лесную землю, — продолжал он. — Так что думать забудь, как сейчас Данияру помочь. Без тебя разберутся, а мы и так найдём, чем заняться. С женитьбой Елисея решить надо, к Доклике заглянем, да и просто в лесу посидим — там, где потише.

Я бездумно улыбнулась.

— Может, сейчас и посидим?

— Нет, душа моя, такое пропустить никак нельзя, — тихо рассмеялся Ирий. — Если я хоть что-то понимаю, царь сегодня же созовёт ведьм и со скандалом отправит всех назад, к змею.

— Что хоть это яблоко делает? — меня начинало распирать от любопытства.

— Увидишь, — со смешком ответил он.

Как только вдали показались крыши домов, Ирий тут же превратился в черного кота и уселся у моей ноги. Я вздохнула. Мне уже не хватало рядом этого черноволосого мужчины. Тяжело теперь будет при посторонних называть кота Мурчиком и говорить с ним как ни в чем не бывало. С подсказками Ирия я благополучно долетела минут за семь до царского терема и аккуратно посадила ступу.

— Платок надень, — прошипел кот. — Совсем о нем забыли!

Я торопливо подняла тёмный платок и накинула на голову. Василиса выбежала из терема, когда я уже выбралась из ступы и вместе с гордо вышагивающим черным котом подходила к крыльцу.

— Ох, вовремя вы вернулись, — быстро, взахлёб заговорила она. — Тут у нас такое творится — жуть жуткая! Царь-батюшка всех ведьм опосля обеда собирает, сейчас уж сел трапезничать. Ты яблоко от змея не привезла?

— Отказал Горыныч, — в меру печально ответила я.

— И хорошо, что отказал! Ух и зол сейчас царь Данияр, за всю жизнь его таким не видела… — быстрым шёпотом говорила Василиса, провожая меня в комнату.

Я машинально сжимала в руке узел с пирожками. Что ж, скоро посмотрим, каким образом змей пошутил над царём Лукоморья. Что-то подсказывает мне, что это не добрая и даже жестокая шутка.

— Вы уж пирожками перекусите пока, — извиняющимся тоном проговорила Василиса. — Я Купаву с компотиком и молочком пришлю. А то царь-батюшка кричит, нечего этих дармоедок обедом кормить, — она тревожно огляделась.

— Кхм, — выразительно кашлянул Ирий.

— Вот только вам и дозволил пирожочков принести, как вернётесь, — торопливо добавила Василиса.

Происходящее становилось всё интереснее и интереснее. Что же должно было случиться, чтобы царь Данияр решил оставить ведьм без обеда? В том, что он не омолодился, у меня сомнений не было. Что там вырастало у правителей из сказок от неправильного употребления молодильных яблочек? То ли уши ослиные, то ли рога, точно не помню. Может, сказки не так уж и врут, как кажется в нашем современном просвещённом мире?

Ирий, пока я жевала пирожки, выскочил в коридор. Вернулся он минут через десять с весело блестящими глазами. На все вопросы ответил только:

— Не скажу, так интереснее будет. Ну, змей!


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Второе задание царя Данияра | Ведьма? Психолог! | ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Побочные эффекты молодильных яблок