home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Прихода Гарса я ждала с ужасом, не забывая ругать себя за то, что ночью упустила момент и не выпросила у Вэйда разрешение пойти на ярмарку, до которой осталось всего несколько дней.

Еще за завтраком Джая с неудовольствием заметила, что я бледна и крайне рассеянна, и ей это не очень понравилось, но, нарвавшись на мое упрямое молчание, давить она не стала, отложив расспросы на потом.

«Потом» наступило в обед, когда мне, успевшей порядком уже известись от ожидания, вздумалось отказаться от еды.

На удивленный взгляд Джаи, недоверчиво смотревшей на мою нетронутую тарелку, ответила слабым пожатием плеч и искренним:

— Я не голодна.

Есть и правда не хотелось. Мрачные мысли о том, какие именно опыты вздумает проводить надо мной Гарс с великодушного разрешения Вэйда, надежно задавили мой аппетит. И если раньше я с удовольствием съедала все, что было на моей тарелке, то сегодня все никак не могла разделаться даже с супом.

— Что происходит? — когда племяшка вот так хмурилась, то становилась очень похожа на своего дядю.

Я видела портретик ее матери, Джая показала его на второй день моего здесь пребывания, когда я необдуманно заметила, что она просто какая-то женская версия Вэйда. Как оказалось, племяшка не была похожа на моего жениха, но являлась вылитой копией своей матери. Леди Мэйас являлась единственной сестрой Вэйда, и была старше его на четыре года. Уже давно и надежно счастливая в браке, она как-то умудрилась вложить в свою дочь всю себя, не оставив места отцу. На своего папочку, которого очень любила, Джая совсем не была похожа.

— Просто не хочу есть, разве это странно?

— Раньше я не увидела бы в этом ничего удивительного, вечные диеты — отличительная черта столичных леди, — призналась она, нервно постукивая указательным пальцем по столу. Плотная ткань белой скатерти хорошо глушила звук, — но ты изменилась, и меня тревожит отсутствие у тебя аппетита. Я не хочу, чтобы ты становилась такой, как была.

Еще бы, с настоящей Селиной о семье она не говорила и прически ее собирать не учила, не стесняясь бить по рукам и ругаться веселенькими словами эмоциональных портовых грузчиков, когда прическа не собиралась.

Обычно, стоило Джае забыться и охарактеризовать мою криворукость каким-нибудь крепким словцом, как она тут же спохватывалась, прижимала ладошку к губам и горячо просила не рассказывать дяде.

И, разумеется, я обещала сохранить все в секрете. Мне ли ужасаться браным словам, которые в исполнении такой утонченной и прелестной барышни казались даже смешными, когда в те спокойные времена моей беззаботной студенческой жизни, иногда доведенная до бешенства, я имела смелость сооружать настолько забористые матерные конструкции, от которых у этой обаяшки точно уши бы отсохли?

— Селина, — смотрела Джая с неприкрытой тревогой, ожидая моего ответа.

— Не переживай, обратно меняться я точно не буду, — поражая ее своей искренней уверенностью, грустно призналась, — просто сегодня Гарс придет.

Джая беспомощно вздохнула:

— Ну хоть чаю ты выпьешь?

Чаю я выпила. Потом еще раз выпила, и еще. Весь день до ужина я сидела на чае. Чаепитие меня почему-то успокаивало и именно поэтому не прекращалось весь день. И все бы было совсем хорошо, но знамением грядущих неприятностей зачесалась забинтованная Вэйдом, да так мною и не тронутая, обожженная ладонь, и почти сразу после этого пришел Гарс. Веселый, бодрый, с саквояжем в руках и моим женишком за спиной. Пришли они и тут же вырвали меня из чайного забытья, оставив Джае в качестве откупа коробочку с пирожными.

— Мне что-нибудь оставь, — потребовала я, не в силах перестать оглядываться на то, как племяшка с заинтересованным лицом распаковывает коробочку, пока меня за здоровую руку тянут в сторону кабинета Вэйда.

Вот она там сейчас будет наслаждаться свежими пироженками, а я буду страдать. И где в этом безумном мире справедливость, спрашивается?

Дверь за моей спиной закрылась с каким-то совершенно зловещим щелчком, заставив резко обернуться на звук. Вэйд с непроницаемым выражением рожи встретил мой взгляд, пока его друг утягивал сопротивляющуюся меня к дивану.

— Вы меня заперли?

— Нас, — радостно заметил Гарс, — он запер всех нас. Превосходная идея, должен заметить, так ты точно не сбежишь!

И я поняла, что конец мой пришел, сейчас запытают до смерти и все. Прощай, Снеженька, недолго ты побыла Селиной…

Заметив мое предобморочное состояние, женишок неодобрительно нахмурился:

— Селина, не нужно так бледнеть.

Требование его было мною проигнорировано. Став Селиной, я отчего-то сделалась очень чувствительной и трусливой. Вот и сейчас, с одной стороны я понимала, что не может быть все очень плохо, что родители Селины в курсе, где сейчас обитает их дочь, что Джая видела, как меня куда-то повели, что работники, в конце концов, еще не разошлись по домам, но все равно тряслась и ощущала страшную потребность поплакать.

— Селина, — Вэйд еще раз попытался призвать меня к порядку, но ничего у него не получилось. И когда меня насильно усадили на диванчик, стоявший у стены, под картиной, изображающей какую-то батальную сцену, я невольно всхлипнула.

Подавить позорный и явно не мой страх все же удалось, хотя губы все еще периодически подрагивали, очень напрягая и Вэйда, и даже Гарса намеком на возможные слезы. Тело пугало их само, без всяких команд со стороны сознания, просто так, по старой памяти.

И это было так странно…

Навязанные мне характером настоящей Селины страх и истеричную панику подавить я смогла, но полностью взять тело под контроль почему-то не получалось.

— Может, воды? — с сомнением предложил Отравитель, глядя на мои дрожащие губы и рассеянно поглаживая холодные пальчики. Случайно коснувшись перебинтованной ладони, он только сейчас заметил мое позорное ранение: — А это еще что?

После недолгих раздумий от воды я отказалась и даже попыталась отобрать руку, но мне не дали, крепко удерживая за кисть, Гарс требовательно посмотрел на Вэйда.

Того это очень возмутило:

— Ты считаешь, я смог бы причинить ей вред?

— Это я обожглась, — объяснение было поспешным и чуточку нервным и Отравителя совершенно не удовлетворило, пришлось признаваться, что я на все руки мастерица, умею печь пирожки, зачастую даже без вреда для здоровья… Ну, при условии, что меня никто не выбивает из колеи своим внезапным появлением.

Гарс слушал молча, очень сосредоточенно, а по окончании моего рассказа лишь кивнул. И никакого священного ужаса в глазах или недоверия.

Слова мои он принял как должное и взялся разматывать бинт.

А потом случилось чудо!

В смысле, Отравитель оказался не только Главой департамента чего-то там, но и нехилым таким целителем… хоть тут это слово и не использовалось. Поглаживая кожу вокруг ожога, он как-то совсем незаметно его извел. Конечно, после той волшебной мази, которой меня Вэйд обмазал, работы у него было не так уж и много, но я все равно впечатлилась.

— Уау…

На этом, правда, магия закончилась, начались издевательства. По моим ладоням катали какие-то вспыхивающие камни, забрали еще крови (больше, чем в прошлый раз, это точно), осмотрели.

…открой рот, закрой рот, не дыши, посмотри вверх, дыши…

— Селина, я велел дышать, а не сопеть, — строго заметил Гарс, ощупывая мою шею.

Покосившись на нависшего над нами Вэйда, жалобно вздохнула, за что тут же была одернута:

— Не вертись!

Меня трогали, считали пульс, заставили подуть в какую-то трубочку, а потом целую минуту пугали остановившимся взглядом. Гарс разглядывал мою искру, не потрудившись об этом предупредить. А под конец, выпустив-таки меня из рук, и вовсе огорошил непонятным заявлением:

— Мне нужно твое обручальное кольцо на несколько дней.

— О…

Опустив взгляд на сложенные на коленях руки, я смущенно хмыкнула.

— Что не так?

— Она его не надела, — Вэйд тоже смотрел на мои пальчики. Без единого колечка.

— Я как бы не специально, я забыла. Не привыкла просто, — если раньше о кольце мне постоянно напоминала бабушка, заставляя за завтраком подниматься в свою комнату, только чтобы его надеть, то здесь за этим никто не следил, и я уже даже успела забыть, где именно оно лежит.

И если Вэйда просто злил сам факт, что я не ношу кольцо, то Гарс был раздражен по другому поводу:

— И на что же я буду крепить плетение?

— Ну… серьги? — неуверенно предложила я, не совсем понимая, что за плетения он собирается цеплять на кольцо, и была тут же подавлена его превосходством:

— Леди меняют украшения каждый день, некоторые даже по несколько раз, и ты предлагаешь мне растратить весь свой резерв на твои серьги?

— А зачем вам вообще тратить свои драгоценные силы на какие-то там плетения?

— Завтра я иду в главный храм. Как твой личный лечащий врач, — на этом моменте я скептически хмыкнула, но была полностью проигнорирована, — хочу проверить отпечаток силы, что остался от Селины. По официальной версии мне это нужно для того, чтобы проверить, не пережгло ли при обряде какие-то из твоих каналов.

— А на самом деле?

— Буду плести для тебя морок, чтобы скрыть все произошедшие после обряда изменения.

— О… — думала я недолго, а результат моих дум огорошил всех, — мне очень нужен лед, кривая игла, нитка и зеркало. И что-нибудь спиртосодержащее.

— Зачем? — не понял моего замысла Вэйд.

— Будем меня обезопашивать, — туманно сообщила я. И пока он отдавал указания принести все мною заказанное, сбежала в свою комнату, чтобы там, небрежно вывалив все свои серьги на темное покрывало, расшитое цветочным узором, найти ничем не примечательные гвоздики с маленькими прозрачными камешками в простой оправе. Уши у Селины уже были проколоты, но только раз, и я собиралась исправить эту досадную оплошность.

Все было подготовлено быстро и ждало меня в кабинете, вместе с двумя крайне заинтересованными мужчинами.

— Вот на это, — протянув Гарсу одну-единственную маленькую сережку, я с надеждой спросила, — можно плетение прикрепить?

— Можно, но она одна, и я…

— Тогда держите, — велела ему, не став слушать объяснений.

Лед уже подтаивал на блюдце, дожидаясь меня, игла и вдетая в ее ушко нить так же лежали на подносе, рядом с зеркалом, и только спирта нигде не было.

— Мне нужно что-нибудь алкогольное, — потребовала я, в упор глядя на Вэйда.

Прокалывать уши я научилась еще на втором курсе, причем учиться пришлось на своих ушах, так как деньги на профессионалов было жалко тратить, а несколько лишних проколов сделать очень хотелось. И я совершенно точно знала, что нужно делать, а эти двое смотрели на меня так, будто я с ума сошла и творю непонятно что.

— Зачем? — недоверчиво полюбопытствовал Вэйд

— Сейчас все увидите.

— Бренди? — предложил Гарс, покосившись на круглый столик в углу, заставленный красивыми фигурными бутылями.

— Все равно что, главное, спирту побольше.

И пока Вэйд прожигал меня подозрительным взглядом, Отравитель плеснул в широкий, толстостенный стакан ядрено пахнущей жидкости и отдал мне.

И шоу началось.

На то, как я слегка подмораживаю мочку уха, из которого под заинтересованными взглядами только что извлекла красивую сережку с искристым, прозрачным сиреневым камнем, они смотрели молча. Так же молча Вэйд принял зеркало и требование держать его прямо. И уже когда я, плеснув в блюдце немного этой огненной воды, промыла в ней иголку, Гарс неуверенно хмыкнул, но смолчал.

И как же приятно было любоваться их вытянувшимися от удивления рожами, когда я делала прокол.

В каком же шоке они были от моего добровольного, собственноручного членовредительства…

И меня это отчего-то так веселило. Конечно, я понимала, что совсем скоро ухо будет гореть огнем, но пока мне было просто приятно любоваться на то, с каким шокированным недоверием на меня сейчас смотрели эти самодовольные ужастики.

— Ну что ж, раз с этим мы разобрались, — поправив веревочку, вдетую в мочку уха, я широко улыбнулась, чувствуя себя просто запредельно смелой, — мне бы хотелось знать, когда будет готов этот морок.

Гарс молчал, внимательно меня рассматривая, Вэйд тоже ничего говорить не торопился, почему-то уделив все свое внимание иголке, которая вернулась в разбавленную подтаявшим льдом алкогольную лужу. И я на всякий случай добавила:

— На днях будет Большая ярмарка, и я бы хотела ее посетить.

Стакан с остатками алкоголя взяла просто так, чтобы занять руки, покрутила в пальцах, любуясь глубоким, очень вкусным цветом бренди:

— Ну так что? — спросила я, поддавшись порыву и осушив бокал до дна. На этом-то моя крутость и закончилась, судорожно погибнув в конвульсиях самоуверенного идиотизма. Огненная волна прокатилась по горлу, перехватив ненадолго дыхание, и обрушилась в желудок, выбивая из глаз слезу. Хватая ртом воздух и пытаясь проморгаться, чтобы вернуть зрению четкость и как-то прогнать слезы, я почувствовала, как меня подхватили под локоть, вырвали пустой стакан из рук и потащили обратно к диванчику. Куда и усадили, пристроившись рядом и обнимая за плечи.

Только услышав смех Гарса, присевшего на корточки передо мной, поняла, что до дивана меня тащил Вэйд. Женишок мой ненаглядный.

— Сделаю, — с улыбкой в голосе пообещал Гарс, — до ярмарки все будет готово.

— Ссспасибо, — прохрипела я, чувствуя, как слова вырываются изо рта огненным жаром, — как вы эту гадость пьете?

— Привычка, выработанная годами, — хмыкнул Гарс, отлучившись на секундочку к своему саквояжу, чтобы через несколько секунд вложить мне в руку открытый флакончик, — выпей, это поможет.

Я покорно выпила, ни на секунду не усомнившись в его честности, даже не вспомнила о том, что он Отравитель. И правильно сделала, потому что выданное Гарсом питье потушило пожар внутри.

— Послезавтра все будет готово, — пообещал он.

И да, разумеется, пятницу я ждала с нетерпением, как праздник, потому что должен был прийти Гарс и принести мою сережку. Как буду вдевать ее в еще не до конца зажившее ухо, я не знала, но была уверена, что смогу. Иначе никак, потому что в воскресенье ярмарка, и я просто обязана была на ней побывать.

Это же не просто ярмарка, это мой первый выход к местным аборигенам, это же просто восхитительно.

И аппетит в пятницу был у меня просто зверский, и предвкушающая улыбка не сходила с губ, и вполне возможно, Джая скоро совсем устанет от перепадов моего настроения и откажется со мной общаться, но пока она просто с одобрением смотрела на то, как пустеет моя тарелка.

— Селина, я бы хотела на ярмарку пойти с тобой, если ты, разумеется, не возражаешь, — заговорила она только за чаем, выжидающе глядя на меня.

— Со мной, так со мной, — покладисто согласилась я, периодически косясь на большие напольные часы, занимавшие дальний угол столовой.

Гарс объявился только после обеда, ворвался в библиотеку, где я тихонько изображала из себя серьезную барышню, решившую скоротать время за умной книгой, задушил меня тяжелым, густым запахом каких-то реактивов, пропитавших, казалось, его насквозь, уронил на подставленную ладонь сережку и упорхнул, оставив на прощание этот странный запах и заторможенное удивление.

Несколько секунд я просто сидела, глядя на закрывшуюся за ним дверь, сжимая в кулачке мой пропуск в город.

Еще подумалось почему-то, что Вэйд бы так не смог, он для этого слишком степенный. Сложно было представить, что бы он вот так же ввалился в библиотеку, налетел на меня, ничего не объясняя, одарил шальной улыбкой и слинял раньше, чем я пришла в себя. Это было не в его характере, и как же меня это радовало.

— Дожили, — пробормотала убито, разжимая ладонь, чтобы полюбоваться моим самым главным сокровищем в этом мире, неприметной защитой моей маленькой тайны, — начинаю находить положительные черты в Вэйде. До чего же я докатилась…

***

Ярмарка — это яркие ткани, запах выпечки, засахаренных фруктов и кожи, а еще свежей или копченой рыбы, елового масла и меда. Это смех и гул голосов, звон монет и шорох одежды.

Это…

— Селина, не отставай, — велела Джая, проталкиваясь вперед вслед за кухаркой, для надежности крепко ухватив меня за руку.

— Я не отстаю, я просто… — я просто не могла поверить, что все это настоящее.

Где-то совсем рядом, сливаясь со звуками ярмарки, звенел какой-то струнный инструмент, вздрагивал бубен, и пел громкий, сильный голос, взрезая своей звонкостью окружающий шум.

А я задыхалась от восторга.

Ярмарка. Настоящая, всамделишная ярмарка. И кругом люди, которые совсем не люди, хоть и очень похожи. Все светловолосые, светлоглазые, очень довольные. Джая на их фоне сильно выделялась своими темными волосами и такими же темными глазами. Выделялась, но не казалась чужой.

— Сначала мы попробуем яблоко в карамели, — решила она, рывком подтягивая меня к себе поближе, такая хрупкая на вид и такая сильная на самом деле, — как раз успеем, пока Найан будет выбирать новые ножи.

Я не возражала и уже заранее была согласна на все. И на яблоки в карамели, и на леденцы, и на странный игристый морс, очень похожий на лимонад. И даже на предложение войти в лавку и посмотреть обережные украшения согласилась, хотя Найан была далеко впереди нас, и мы рисковали потерять ее из виду. Но Джая, целый час исправно выполняющая роль умной, сдержанной и серьезной леди, утратила бдительность и забыла, что мы не должны отходить от кухарки. Я же забыла об этом почти с самого начала, сраженная невероятной атмосферой.

У нас не было ни единого шанса провести этот день спокойно…

И, в общем-то, мы его спокойно не провели. Вернее, когда только зашли в лавку, сопровождаемые мелодичным звоном дверного колокольчика, я и подумать не могла, что закончится все это весьма печально.

Светлое помещение с рядом стеклянных витрин вдоль стены и улыбчивым продавцом. Мужчине было под шестьдесят, некогда золотистые волосы выцвели до седой белизны, а улыбка его была очень приветливой. Располагающей.

Пожалуй, только это во всем его облике я и запомнила. Недлинный хвостик седых волос и улыбку.

— Хочу себе оберег на удачу, — шепотом поделилась со мной своими планами Джая, жадно оглядывая витрины, — а тебе не помешало бы что-нибудь для взаимопонимания в браке или что-то в этом роде. Сил нет смотреть, как вы с дядей игнорируете друг друга.

— Я никого не игнорирую, — прошипела в ответ, — это все Вэйд.

Племяшка закатила глаза, всем своим видом показывая, как сильно она сомневается в моей искренности.

Солнечный свет, проникающий через большое окно в лавку, путался в темных волосах, искристыми отблесками сверкал в серьгах, окутывая Джаю, да и все вокруг мягким сияющим теплом.

Такая волшебная, умиротворяющая атмосфера, такой обычный разговор, совершенно безопасный, уютный магазин. Ну разве могло случиться что-то непоправимое в такой солнечный день в этом чудесном месте?

Хотелось бы сказать, что нет, но четверка странных мужчин, вошедшая в лавку почти сразу за нами, заставила мир потерять свою праздничную яркость.

На первый взгляд могло показаться, что это простые горожане. Светлые волосы, светлые глаза, здоровый загар на широких, открытых лицах, обычная одежда: белые рубашки, жилеты приятного кремового цвета, брюки и мягкие туфли. Совершенно обычные светлые, тут на каждом углу такие встречаются. Казалось бы, ну что в этом такого?

Вот только красный огонек, поселившийся в зрачках их светлых глаз, и неприятная ухмылка, кривящая губы, вызывали безотчетную тревогу.

Мне не хотелось находиться рядом с ними и, судя по тому, как неосознанно Джая подалась ближе, до боли сжимая мою ладонь, она чувствовала то же самое.

— Девчонка пойдет с нами, — со страшным акцентом выдал один из них, тот, что стоял к нам ближе всего, жадно вглядываясь в мое лицо, — и никто не пострадает.

Джая побелела, потянув меня назад, зачем-то стараясь загородить собой. Довольно странный порыв, если учесть, что она старше Селины всего на два года. И, если так посмотреть, то младше прежней меня так же на два года. Откуда бы взяться этому непонятному желанию защитить?

— Без глупостей, — прокаркал мужчина, странно нахмурившись. Одна бровь съехала чуть ближе к переносице, отчего лицо его неправильно перекосило. У меня от этой картины дыхание перехватило. Создавалось такое впечатление, будто ему не только язык, на котором он говорил, не родной, но и собственное лицо тоже.

Продавец попытался рыпнуться, что-то сделать, полез под прилавок, то ли в поисках местного аналога ружья или бейсбольной биты, то ли в поисках тревожной кнопки, но огненный шар, сорвавшийся с ладони одного из отмороженных блондинчиков, оборвал его порыв. Отлетев к стене, мужчина свалился на пол с огромной обугленной раной в груди.

Защищать и дальше Джая меня уже не могла. Очень сложно это делать, когда тебя сзади толкают в сторону одной из витрин. Очередной огненный шар, предназначавшийся ей, пролетел, так никого и не задев.

— Не сопротивляйся, — потребовал жуткий мужик, по сравнению с которым даже мой женишок вдруг начал казаться очень милым и совсем нестрашным. Его-то рожа, во сей своей устрашающей невозмутимости, хотя бы точно ему принадлежала.

— Да как скажете, — легко согласилась я, сделав один шажочек назад. Вся эта чуть поплывшая четверка (кожа на лицах у них натурально чуть оплыла, отчего стало видно ряд нижних зубов и слизистую оболочку глазницы — отвратительнейшее зрелище). Еще один небольшой шажок назад, и они вновь слаженно последовали за мной. С одной стороны, это стремно, и мне бы сейчас очень хотелось просто завизжать, разрыдаться и ждать спасения, но с другой — в данной ситуации никто, кроме меня самой, спасти ни меня, ни Джаю, забывшую подняться с пола и с ужасом глядевшую на наше продвижение по лавке, не сможет.

Продавец, вон, попытался что-то сделать, и теперь он труп.

— Подойди, — потребовала эта страшная рожа, тряхнув головой. И случилось чудо — кожа подтянулась, бровь, запавшая после того, как он нахмурился, вернулась на свое место, и лицо вновь казалось вполне настоящим.

— Знаете, я, наверное, откажусь.

Неприметную дверцу за прилавком я заметила почти сразу, как мы зашли, и сейчас, остановившись прямо напротив нее, просто очень надеялась, что двери в подсобные помещения у них здесь не принято запирать.

Мой эпичный, но, подозреваю, запредельно неуклюжий бросок через прилавок поверг мужиков в шок, иначе я просто не знаю, как объяснить тот факт, что в меня никто не стрелял огнем и не пытался убить.

Был только страшный рев «Догнать!», когда я, чуть не врезавшись лбом в дерево, всем весом налегла на дверь, истерично дергая ручку во все стороны.

Та неохотно поддалась, щелкнул замок… Двери здесь и правда не запирали, но вот конкретно эта дверь вела совсем не в подсобку. Она вела в неширокий коридор, заканчивался который жилым помещением — кухней, в которую я и выскочила, напугав немолодую женщину, не здороваясь, забыв извиниться и уж совсем ничего не объясняя.

Преследователи были уже совсем рядом, я слышала их быстрые шаги, женщина с ужасом смотрела на меня, краем глаза я заметила, как лениво выкипает суп из стоявшей на плите кастрюльки, и, не останавливаясь, бросилась к еще одной двери, ведущей на улицу.

Чтобы на секунду замереть, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. Небольшой дворик, каких-нибудь двадцать шагов в длину, выходил к безлюдному проулку. Проход на рыночную площадь, откуда слышался веселый ярморочный шум, перекрывали огромные, аккуратно подстриженные кусты и добротный заборчик. И дорога к спасению у меня была только одна.

Хотелось верить, что Джая уже побежала за помощью и теперь находится в безопасности, а я… а я как-нибудь выберусь из этой передряги.

Настроенная крайне оптимистично, я бросилась к калитке, где и застряла, потратив драгоценные секунды на борьбу с замком. К тому времени, как я все же с ним справилась и открыла калитку, мужики уже выскочили во двор.

Далеко убежать я просто не успела и была схвачена за косу.

Проулок был сухой и чистый, каменные стены без окон возвышались над нами на высоту трех этажей. И вот об одну из стен, шершавую и холодную, меня и приложили два раза, чтобы прекратить мои попытки дергаться и кусаться.

— Бешеная дрянь, — выругался тот, что требовал у меня подойти. И вот парадокс, говорил он теперь без акцента, будто бы на родном языке, но я его все равно понимала.

— Ничего, больше не побегает, — злорадно отозвался тот урод, что впечатал меня в стену, — но для надежности можно переломать ей ноги.

— Хочешь ее на себе тащить до круга? — раздраженно спросил еще один.

Ненадолго завязался спор о том, в каком виде я буду доставлять им меньше хлопот, с переломанными ногами или целая. Они никуда уже не спешили, полностью уверенные в том, что мне теперь никуда не деться. А я просто дышала, стараясь избавиться от звона в ушах и легкой тошноты — последствий моей горячей встречи со стеной.

В итоге решено было заставить меня топать на своих двоих. Наивные идиоты, верно, решили, что легкое сотрясение мозга сделает меня тихой и послушной. Не знали они еще, с кем связались, и моя попытка вырваться оказалась для них неприятной неожиданностью.

Пнув мужика, заломившего мне руки за спину, да так и попытавшегося толкать вперед, я угодила по голени, старательно выворачиваясь из его рук.

Если Селина и не была везучей барышней, то мне определено улыбалась удача… своеобразно так. Я бы даже сказала: щерилась беззубым ртом.

Потому что стоило мне только поверить в то, что удалось вырваться, как я вновь оказалась вжата в стену, в то время как сухая, шершавая рука сдавливала мне горло. Попытки отодрать вражью лапу успехом не увенчались, единственное, что я смогла сделать — случайно прокрутить кольцо на худом пальце мужика, чтобы в следующее мгновение замереть в ужасе.

На месте озверевшего, слегка оплывшего мужика стоял тощий, лысый урод с оттопыренными ушами.

— Я лично вырежу твое сердце, — прошипел он мне в лицо, продолжая душить. Придушив до белых точек перед глазами и неконтролируемой паники, урод очень удивился, когда его рука под моими пальцами, начала быстро краснеть, вздуваясь волдырями, а потом и чернеть.

Боль к нему пришла чуть позже, когда вся кисть, прожаренная до кости, почернела и медленно крошилась под моими пальцами.

Мужик заорал, я бы тоже орала, если бы могла, но воздуха в легких не было. Я до боли сжимала свой поджаренный трофей и медленно осела на землю, прижимаясь спиной к стене и кашляя, силясь вздохнуть. Не сразу даже заметила, что рука, которую я никак не могла выпустить, отвалилась от тела орущего урода.

Следующий лысый мужик, сунувшийся ко мне и попытавшийся грубо поднять на ноги, дернув за рубашку, остался обгорелым пятном на противоположной стене.

Я ничего не делала, просто почувствовала, как горячо стало в груди, а потом была вспышка, и, орущий на одной ноте, теперь уже однорукий урод резко заткнулся.

Следующим, что я услышала, было недовольное:

— Вэйд, ты только посмотри на это. Они же ее обижают, — сказанное очень знакомым голосом Отравителя. Только он умел так сладко мурлыкать, чтобы на голове от ужаса волосы шевелились.

— Ты уверен? — женишок был совершенно спокоен или просто до озверения зол, с его любовью к каменным рожам и ровному тону едва ли кто-нибудь смог бы найти разницу, но то, что мои похитители вдруг слаженно отступили, я засекла. И два ужаса, стоявшие всего в паре шагов от нас, тоже это заметили.

— Стоять, — ласково попросил Гарс. И вот я бы на месте этих идиотов точно встала бы как вкопанная и даже дышала бы на всякий случай через раз. Но уроды были совсем глупыми и, вместо того, чтобы выполнить приказ, и только тихонечко молить не убивать их, попытались поджарить эту жуткую парочку. Идиоты же.

Через неполную минуту переулок украшало две кучки пепла — дело рук Вэйда, и один скрученный, застывший в невыносимой муке труп, одаренный кинжалом в шею от Отравителя.

Гарс присел передо мной на корточки, осмотрел, с опаской и попытался отобрать у меня руку:

— Селина, будь умницей, отдай. Давай выкинем эту гадость. Если так хочешь, то я тебе завтра другую руку принесу. Красивую, женскую, забальзамированную, ну зачем тебе эта поджаренная мерзость?

— Ммм, — слова терялись в неутихающем огне, разгоревшемся в груди. Я просто не могла собрать расплавленные от жары, раздробленные шоком и страхом мысли в одно целое и очень плохо понимала, что именно продолжаю прижимать к груди.

Я вообще мало что сейчас соображала, и когда Вэйд, опустившийся на одно колено рядом со мной, попытался силой вырвать из моих пальцев чужую руку, сделала то, чего совсем не хотела.

Очередная ослепляющая вспышка была ознаменована тихими ругательствами со стороны Гарса и болезненным шипением моего женишка. К счастью, он остался жив, не размазался по стене или земле пеплом и даже умудрился-таки отнять у меня мой честно оторванный у неприятеля трофей.

Потом была недолгая прогулка на ручках Вэйда и сокрушенное от Гарса:

— А ведь мы перестарались. Нужно было хоть одного в живых оставить, для допроса.

Дальше уже был только успокоительный отвар, вырубивший меня за считанные секунды.

О том, что спасли меня почти чудом, так как главное здание Департамента находится в прямом смысле на соседней улице, и Джае очень повезло не только добраться до него вовремя, но и застать на месте Вэйда, я узнала уже только на следующий день. Проспав почти целые сутки.

***

Просыпалась я медленно и неохотно. Гудящая голова, пересохшее горло и странная, ноющая боль в груди сопровождали мое пробуждение, делая его больше похожим на восстание мертвеца. Я чувствовала себя полутрупом и, услышав голос Гарса, не нашла в себе сил на удивление.

— Вэйд, успокойся, я профессионал, я знаю, о чем говорю, — сердито потребовал Отравитель, звеня чем-то стеклянным.

— Ты обещал, что она очнется на рассвете. — глухо огрызнулись совсем рядом со мной, осторожно беря мою руку в свою, почему-то забинтованную. — Уже полдень и она…

— Скоро проснется, — раздраженно отмахнулся Гарс, беспечно напомнив, — у девочки шок, сотрясение, которое я не могу самостоятельно исцелить из-за активной искры, и проблемы с пробудившейся силой. Поверь, ей сейчас лучше просто немного поспать, пока я не закончу.

Вэйд шумно выдохнул и потянул куда-то вверх мою руку. Когда к пальчикам прикоснулись теплые, сухие губы, я не выдержала:

— Руку мою… не надо слюнявить, пожалуйста, — просипела натужно, чувствуя, как болят от напряжения голосовые связки. Сухо кашлянув, попыталась сглотнуть и тут же поморщилась, возможно, меня вчера и недодушили, но неприятные ощущения на несколько дней вперед обеспечили.

— Еще и горло, — непонятно отчего разозлился Отравитель, зазвенев стеклом в два раза активнее. Перебирая свои скляночки и помешивая что-то в высоком стакане стеклянной лопаточкой, он недовольно проворчал что-то себе под нос.

— Я…

— О, молчи, прошу тебя! — вспылил Гарс, резко крутанувшись на месте. Он стоял у стола, на фоне окна и мне, с моим расфокусированным зрением и слезящимися глазами, казался просто расплывчатой тенью в сиянии солнца. — Еще успеешь наговориться, когда я тебя вылечу.

Послушно заткнувшись, я повернулась к Вэйду, сидевшему на постели рядом со мной. Так и не отпустив мою руку, он, тем не менее, больше не порывался поднести ее к губам, рассеянно перебирая мои безвольные пальчики.

— Как ты? — женишок выглядел странно. Помятый, растрепанный, с ожогами на щеке и шее, в простой рубашке и без камзола. И руки у него были перебинтованы почти до локтей. Я это очень хорошо видела, благодаря закатанным рукавам рубашки.

Опасаясь говорить, я посмотрела на его руки, выразительно подняв брови.

— Я полукровка, — напомнил он равнодушно, — мне крайне вредно принимать благословения.

— Особенно если его накладывает мудрая, — поддакнул совершенно целенький Гарс, присев на кровать с другой стороны, — выпей.

Мне протянули стакан с мутной, серовато-сизой, густой на вид гадостью.

— Ммм, — отрицательно замотав головой, я попыталась отползти подальше от Отравителя. Меня даже не сильно смущал тот факт, что «подальше от Гарса» значило «поближе к Вэйду». Конкретно в данный момент мой угрюмый жених был предпочтительнее этого совершенно не вызывающего доверия типа.

— Селина, не упрямься, — нахмурился он, — я, как твой лечащий врач, требую, чтобы ты это выпила.

Мой несчастный вид на Отравителя не действовал, Гарс просто очень умело его игнорировал, продолжая тыкать мне под нос своим стаканом.

Хотелось верить, что хотя бы Вэйда жалобный взгляд в состоянии смягчить… Хотя, кого я обманываю?

Они ж одинаковые, сердца нет ни у одного, ни у второго. Иначе бы вряд ли на бессловесную мольбу о спасении я получила спокойное:

— Тебе нужно это выпить, Селина.

— Неее, — проблеяла я едва слышно, пытаясь выпутаться из одеяла, уверенно держа курс на коленки моего ужасного жениха, так как только они отделяли меня от свободы. План мой был прост и гениален: переползти Вэйда, вывалиться из постели на пол и бежать куда глаза глядят. Вот только у Гарса был совершенно другой план, он собирался напоить меня этой гадостью во что бы то ни стало. Я не хотела это пить, он хотел, чтобы я это выпила, столкновение интересов налицо. Вот только в таких случаях побеждает, как правило, не маленький и наглый, а большой и безжалостный.

Проще говоря: побег не удался. Меня схватили, скрутили и насильно напоили горькой, обжигающей и замораживающей в одно и то же время гадостью. И потом еще искренне удивлялись, почему это я сижу, реву, хватаю ртом воздух и отказываюсь отвечать на вопросы.

А как мне на вопросы отвечать, когда в груди стылая зыбь, а в горле будто бы бензин подожгли. Не говоря уже об острой вспыхивающей боли в затылке и звоне в ушах.

Не выдержав такого издевательства над собой любимой, я просто ненадолго вырубилась, чтобы прийти в себя на ручках у Вэйда. Меня носили по комнате, поддерживая под попу и уместив мою совершенно чугунную голову на широком плече. Будто бы укачивали. Но вместо того, чтобы бормотать что-нибудь успокаивающее, Вэйд ругался.

— Прекрати, — попросил Гарс, продолжавший сидеть на моей постели, — кто же знал, что с ней все так серьезно? Я, если ты помнишь, уже шесть лет не практикую врачевания, у меня другая работа.

— Ты ее чуть не убил, — прорычал женишок.

— Глупости, — Отравитель был непробиваем, — признаю, мне не стоило браться лечить все ее повреждение одновременно, но ничего страшного же не произошло.

Вэйд красноречиво промолчал, заставив Гарса раздраженно оправдываться:

— Да, согласен, такой реакции я не ожидал, но, заметь, я оказался совершенно прав: как только ты взял ее на руки, Селина перестала метаться и кричать.

Именно в этот момент, на ручках у Вэйда, я начала всерьез беспокоиться о том, что меня тут могут залечить насмерть.

Как выяснилось чуть позже, после того, как я официально пришла в себя и меня вернули в кровать, не поленившись даже одеялом заботливо укрыть, беспокоиться мне стоило о другом.

— Думаю, у тебя есть к нам вопросы, — под тяжелым взглядом Вэйда Отравитель сполз с постели, отступив к креслу. От греха подальше.

В то время как этот мрачный грех… судя по всему, грех смертоубийства, снова взял в плен мою ручку и не планировал ее отпускать.

— Есть вопросы, — подтвердила я, не в силах оторвать взгляд от своей ладони, которую сейчас рассеянно поглаживали.

— Задавай, — великодушно кивнул Гарс.

— Что вчера произошло? Что это вообще было?

На эти вопросы Отравитель ответил с удовольствием.

Что вчера произошло? Попытка похищения, для принесения меня в жертву. Вот в прошлый раз, по мнению адептов Изначальной Тьмы, меня в жертву недопринесли, и это надо исправить. А то, что вызываемый ими в том обряде сосуд они все же получили — исключительно удача. Особенно, если учесть, что с сосудом у них там тоже какие-то проблемы были, и адепты сейчас все немножечко злые.

— Ничего не понимаю, — убито призналась я.

— Про становление Излома ты уже читала? — решил начать издалека Вэйд.

— О том, что ваш мир раскололся из-за вражды старых богов читала, и про то, что из трещин в мир вырвалась Изначальная Тьма и Извечный Светоч тоже читала, но все равно не понимаю, при чем здесь я и какой-то сосуд.

— Тьма, имя которой Рассах, вечная соперница нашего Светоча — Мирай, была погружена в сон своими детьми. Подробностей никто не знает, но сейчас она спит, покинув свой культ. Никого из адептов, естественно, это не устраивает, но для того, чтобы пробудить Рассах, им нужен сосуд — человеческое тело, в котором Тьма смогла бы воплотиться, обманув сковывающие ее заклятия и выскользнув из своей колыбели.

На короткое мгновение в комнате воцарилась звенящая тишина, мне давали возможность осмыслить сказанное, после чего Гарс продолжил:

— Простое человеческое тело для этого не подходит. Нужна призванная, драгоценный сосуд. Человек, который никогда не рождался и не жил на Изломе, которого не знала наша земля. Ни его, ни его предков. Именно для этого был проведен обряд, а носительницы Света принесены в жертву в узлах силы. Чтобы сосуд пришел в круг.

— Тогда зачем им меня убивать?

— Потому что ты должна быть мертва, — просто ответил Вэйд, крепко сжав мою ладонь, — адепты не знают, что Селина погибла, и ее тело заняла другая, для них жрица, душу которой они должны были отдать Рассах, не покинула тело.

— Просто замечательно…

— Не хмурься, — ласково попросил Гарс, заметно оживившись, — в сложившейся ситуации также есть свои плюсы.

— Это какие же? — мой скептицизм не смог погасить его улыбку.

Порывисто поднявшись, он легко подхватил со стола два шуршащих полупрозрачных листа, очень напоминавших мне кальку, и подошел к кровати, протягивая мне эти листы, полностью уверенный в том, что это все объясняет.

— Держи.

Листы я взяла неуверенно, с опаской и очень долго их рассматривала. На белесой, прозрачной гладкости выделялись вздувшиеся, рыжевато-красные, словно раскаленные, неровные линии, очень похожие на какие-нибудь вены. На первом листе их было значительно меньше, на втором же некоторые из тех линий, что уверенно пылали на первом изображении, почернели и будто бы перегорели.

— Что это?

— Схема магических потоков, — с плутоватой улыбкой отозвался Гарс, нависая над постелью, и заглядывая в рисунки. Ткнув пальцем в первый, бедный на линии лист, он хитро покосился на меня, — та схема потоков Селины, которую я получил в храме. На второй — твои.

— И что это значит?

— Для начала, ты не жрица, — сказал и дыхание затаил, ожидая моих вопросов.

А я и моя раздраженная вредность, полностью проигнорировав Отравителя, за разъяснениями повернулась к Вэйду. Его я и спросила:

— Как это?

— Теперь ты мудрая, — просто ответил он, — мы полагаем, что вселение другой души и общий всплеск силы во время жертвоприношения напитали твою искру, умножив ее силу.

— И… это очень плохо?

— Это не имеет никакого значения, — пожал плечами женишок, — став моей женой, ты погасишь свою искру.

— Что, прямо добровольно?

Гарса мои сомнения почему-то повеселили:

— Селина, искра — это свет, и каждая его носительница должна быть чиста. Став женщиной, ты утратишь чистоту, и твоя искра погаснет сама.

— Что-то я уже не очень замуж хочу…

Эти двое переглянулись, и Гарс предложил:

— Своди ее в храм, пусть осознает, как ей повезло.

— Она больше не жрица, — нахмурился Вэйд.

— И что? Мудрые не лучше, та же блаженная светлость, — презрительно фыркнул Отравитель.

После этого их странного диалога в храм идти мне тоже совсем не хотелось. И вообще, у меня еще вопросы не закончились:

— Давайте не будем отвлекаться, пожалуйста.

Изобразив на лице крайнюю степень заинтересованности, Гарс посмотрел на меня.

— С адептами все понятно, с моей силой тоже, я только одного в толк взять не могу: как они светлыми прикинулись?

— Личины, — просто ответил Гарс. — Заклинание крепится на какой-то предмет и поддерживается при помощи внутреннего резерва того, кто его использует.

— Что-то вроде моей сережки, да? — спросила я, неосознанно потянувшись коснуться неприметного гвоздика.

Отравителя мое предположение отчего-то очень оскорбило. Резко выпрямившись, он возмущенно посмотрел на меня.

— Что?

— Морок — это трехслойное, высокоуровневое, зацикленное плетение. Для его создания нужны знания, а личина… ее способен слепить любой студент, хоть изредка посещавший занятия.

— Поняла, — покорно кивнула я, вспоминая, как сползало лицо с одного из адептов, — китайская подделка.

Гарс не понял, что я имела в виду, но решительно кивнул.


Глава 2 | Обрученная | Глава 4