home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава пятая

По своему личному опыту знаю: любая, абсолютно любая проблема имеет обыкновение заканчиваться сама по себе. Она разрешается так или иначе, пусть далеко не всегда таким образом, как нам хотелось бы.

Простейший пример: мне нужна лошадь. Выносливая и достаточно статная, чтобы я не выглядел верхом на ней бараном на осле. Если приложить много усилий, она обязательно у меня появится. Такая, как и хотелось бы. Но можно вообще выбросить проблему из головы, и когда время будет уже поджимать, купить наиболее подходящую. Что совсем не значит, что она будет хуже, чем та, которую купил бы, днями пропадая на лошадиных торгах в сопровождении тех, кто хорошо в них разбирается. Или позаимствовать на время у того же Антуана, у него их несколько, и он мне не откажет. Или в случайном разговоре мне предложит ее тот, от которого и не ожидал. Ну и чего тогда забивать голову?

Возможно, сама судьба заставила меня сесть в карету, кто возьмет на себя смелость утверждать обратное? Слишком многое зависит в нашей жизни от случайностей. Сами по себе они ничтожны, но любая из них в состоянии круто повернуть нашу жизнь. Согласен, кто-то начнет утверждать, что вся она, до мельчайших деталей, в руках Пятиликого. Именно он и устраивает те обстоятельства, которые меняют нам жизнь. На время соглашусь, пусть даже в его существование не верю. Но ведь тогда, сообразуясь с их же логикой, вообще не стоит строить планы, к чему-то стремиться и чего-то добиваться. Если Пятиликий посчитает нужным, он даст сам. Причем, так сказать, насильно.

Вот такое у меня получилось объяснение тому, что вместо того, чтобы отправиться домой, я впрыгнул в карету, заметив в ее глубине лицо незнакомой красотки. Она действительно была хороша, и странно, что мы никогда раньше с ней не встречались, обязательно бы ее запомнил. И ведь совсем не юна, когда вчерашние девчонки начинают выходить в свет – около двадцати. Еще одна покорительница Гладстуара из провинции? Но откуда же у нее тогда столько вкуса? Нет, в захолустье тоже хватает обладающих им в полной мере, ровно так же, как и наоборот. И все-таки их всегда можно отличить, во всяком случае, в первое время. По крохотным мелочам. Лишнему перстню на пальцах. Серьгам, которые лишь самую чуточку не идут к прическе, макияжу и наряду. Чуть большему или чуть меньшему, чем следовало бы в данных обстоятельствах, декольте. И так далее. У незнакомки же при всем старании невозможно ни к чему придраться. Да и сама она выглядела замечательно. Фигура не только что повзрослевшей девчонки, но и еще не полностью созревшей женщины, когда она начинает неотвратимо терять свои волнующие мужской глаз очертания, приобретая в талии и на бедрах излишний объем. И великолепной формы грудь. Поверьте на слово: мне достаточно беглого взгляда, чтобы увидеть в самых мелких подробностях все, что женщины скрывают под одеждой. Этот район отличается узостью улочек, и потому в карете не доставало освещения, еще и темная вуаль, но определенно и лицо у нее было самой настоящей красавицы.

Приняв меня в свое чрево, карета помчалась куда быстрее, явно намереваясь догнать остальные. Вообще-то, судя по ее пассажирам, она вообще должна была возглавлять кавалькаду. Но что-то ее задержало. Что было везением. Иначе, даже если бы Антуан увидел меня, у них не было бы возможности остановиться, поскольку все они следовали одна за другой вплотную. «Наверное, сам Пятиликий решил нас познакомить, – усмехнулся я. – Ведь все же в его руках!»

– Антуан! – Взглядом я давно уже давал понять сидящему рядом с незнакомкой сар Дигхтелю, что пора меняться местами.

Вообще-то он толковый малый. Причем настолько, что обычно все понимает с полуслова и полунамека. Но сейчас как будто бы и не замечал. Пассажиров в карете и без того было много. Все сидели вплотную. И неужели ему так приятно к ней прикасаться? Хотя я и сам был бы совсем не прочь чувствовать своим бедром тугое ее бедро. Пусть даже пока и через одежду. Наконец он нехотя уступил свое место.

– В лошадях разбираетесь?

Вполне нормальное начало разговора. Тут ведь важна не сама тема, а как она себя поведет. Я и сам в них понимаю постольку, поскольку и могу лишь поддержать беседу с самым умным видом.

– Немного в жеребцах, – на мгновение отвлекаясь от созерцания видов за окном, ответила незнакомка.

Голос у нее тоже оказался на удивление приятным. Не высоким, не низким и с отличным произношением. А если учесть, что карету в тот миг чувствительно тряхнуло, отчего грудь девушки ненадолго пришла в движение, ноздри у меня затрепетали на пределе того, как вообще умеют. Что же до самого ответа… Совершенно очевидно, что именно она имеет в виду. А также не слишком-то и желает продолжить со мной общение. Но тем приятней будет победа. И клянусь всеми пятью Домами Пятиликого – я обязательно ее добьюсь!

– И на каких предпочитаете кататься?

Некоторые дамы обожают позу наездницы. И все-таки получилось грубовато, я даже попенял себе за эти слова.

– Даниэль, ты действительно меня не помнишь?

Заставил себя лихорадочно перебирать всех знакомых дам. В том числе и тех, которых знал едва-едва. Поскольку особ, с которыми оказывался в одной постели, мне не забыть ни за что.

– Нет. – Ответ мой был искренним.

– А как же «вечер томный, вечер страстный»? Не так много времени и прошло.

– Лаура?!

Узнал больше по голосу, хотя и тот стал другим. Именно ей я аккомпанировал на клавире. Нескладной худой девчонке, ничем не примечательной, но все время смотревшей на меня восторженными глазами: как же, и к нам доходят слухи!

– Все же узнал? – улыбнулась Лаура, и улыбка у нее была самой замечательной.

Антуан в который уже раз бросал в нашу сторону ревнивые взгляды. Ничего, переживет. Особенно когда узнает все подробности. Сдается мне, они для него станут тем еще ударом! По той причине, что не удастся ему затащить Лауру в постель, наиграться ею, а затем исчезнуть из ее жизни. «Даниэль, как же стремительно ты стал моралистом, как только узнал, что девушка – твоя кузина!»

– Лаура, ты стала такой красавицей!

– Все так говорят, – пожав плечами, равнодушно сказала она. И добавила: – Но именно от тебя рада услышать.

«Так, Даниэль, заглядывать туда, куда ты едва не заглянул, двоюродной сестре непристойно. В конце концов, ты же не мальчишка!»

– Давно в Гладстуаре?

– Почти два года. Отец получил назначение в столицу, с тех пор и перебрались. Продали имение, купили дом в Лансдорге, теперь там и живем.

Лансдорг – не центр, но вполне приличный район. У отца Лауры сар Крюснера два имения, и потому следующий мой вопрос – какое из них именно?

– То, что недалеко от Конгарда.

– Два года в столице, и мы ни разу не встретились? Ты безвылазно сидишь дома?

– Ну не совсем чтобы безвылазно… Но лето обычно провожу в Снаргсе.

Поместье находится в двух днях пути от Гладстуара, и именно там я Лауре и аккомпанировал.

– А зиму?

– Вероятно, у нас разный круг знакомых, – пожала Лаура плечами. – Хотя несколько раз тебя видела. Всегда с дамой под ручку, и тебе явно было не до того, чтобы обратить внимание на меня.

В ее голосе послышался легкий упрек. Нет, не оттого, что я ее не увидел. Пять лет – срок достаточный, чтобы хоть раз побывать в Снаргсе. Или узнать о переменах в их жизни.

Не слишком-то я и общаюсь со своими родственниками. Даже с теми, кто проживает в столице. Точнее сказать, не общаюсь совсем. Так, сталкиваемся изредка в чьих-то домах. Да и какой в этом смысл? Все они желают от меня чего-то непонятного. А главы семейств считают своим долгом наставить меня на путь истинный. Сделать карьеру, обзавестись семьей и все остальное прочее в том же духе. Только к чему мне все это? При моем образе жизни и возможности с нею расстаться в любой момент. Взять даже предстоящую дуэль, которая нет-нет, но вызывала беспокойство.

– А сюда как попала?

Спросил, имея в виду карету, которая по-прежнему несла нас в Таблонский парк, вскоре и предместья начнутся.

– Так получилось. Антуан убедил, что будет весело. – И поинтересовалась: – Долго еще?

– Около получаса. Замерзла?

Вообще-то довольно опрометчиво было туда отправляться, не накинув на себя, например, плащ. Хорошо, что тот имелся у меня. Он-то вскоре и оказался у нее на плечах.

– Такой кузиной можно гордиться, – шепнул я.

И снова она не осталась в долгу.

– Твой плащ пропах разбивателем женских сердец и причиной их мокрых подушек!

К тому времени я сидел возле Лауры на расстоянии ладони. Уж не знаю, как теперь помещался бедный Антуан, которого пришлось сдвинуть, все-таки карета была переполнена.

– По-моему, дела у сарр Клименсе идут замечательно! – заявил Астринг. – Они с Лаурой друг другу улыбаются, то и дело шепчутся, и Даниэль начал уже раздеваться, пусть пока один.

Его заявление вызвало общий смех. Не смеялся лишь Антуан, который явно находился в дурном расположении духа. Особенно когда Лаура после слов Астринга положила голову мне на плечо, что стало поводом для новых шуток и смеха.

«Эдак и без секунданта останусь, – размышлял я. – Не хватало еще с ним поссориться. Сейчас Антуан потребует остановить карету и покинет ее, сославшись на любой повод». Пришлось на него многозначительно посмотреть: после, мол, все объясню. Не помогло.

– Лаура, мне кажется, твой кавалер от тебя без ума.

– Успела заметить. Он вообще в последнее время к нам в дом зачастил.

Вот даже как? И ведь ни слова!

– А что ты сама?

– Пока не знаю. – Лаура вздохнула. – Антуан всем хорош, но что-то не бьется у меня сердце как бешеное при одном только воспоминании о нем.

– И что, такое бывает?

– В романах пишут, что да.

Умненькая у меня сестричка. В романах пишут! И ведь можно подумать, что она говорит всерьез, если бы не выражение глаз.

– Антуан – замечательный человек! – Мои слова не были попыткой убедить ее, я лишь высказал то, в чем был уверен.

– И еще он всегда твой секундант.

И это знает.

– Стоило тебе написать мне письмо, как обязательно бы к вам заглянул.

– А если бы я осталась такой, как прежде? Серенькой мышкой, на которую взглянешь и тут же забудешь? Которая никому не интересна и которую никуда не зовут?

– И что теперь? Тогда ты прочла бы еще больше книг. И пересказывала мне их содержание при каждой нашей новой встрече, самому-то мне читать их некогда. А главное, в этом случае сердце точно у тебя билось бы как бешеное при одном воспоминании об Антуане.

– А сам он? Мы его в нашем доме даже не увидели бы.

– Я бы его заставил туда ходить, будь уверена! Или кого-нибудь другого, на твой выбор.

– Ну разве что.

Астринг хотел сказать что-то еще, судя по улыбке, довольно язвительное, и даже открыл рот, когда карета наконец остановилась. Так все и оказалось, как предполагал: в парк она прибыла первой, успев по дороге опередить все остальные. Другие кареты прибывали одна за другой, они останавливались, из них выходили все новые дамы и господа, по большей части мне так или иначе знакомые.

Плащ мне был возвращен, и я, не теряя времени, увлек Антуана под руку в сторону для разговора. Одна тема которого должна была чрезвычайно поднять его настроение, но другая крайне озаботить.

– Быстро у тебя все получается, сарр Клименсе! – первым делом заявил Антуан.

– А что, Лаура тебе так дорога?

– Знаешь, Даниэль, будь на твоем месте кто-то другой…

– Извини.

И было за что. Повел себя как последний мерзавец: не разобравшись, сразу полез к Лауре. Тут же, оказывается, все серьезно. С другой стороны, знаем мы все эти серьезности. Иной раз и сам полностью уверен – вот она, та, о которой всю жизнь мечтал. Ну а затем все куда-то уходит. Когда практически сразу же, когда по истечении какого-то времени.

– Послушай вначале, – перебил я, завидев, что не слишком-то Антуану мои извинения и помогли. – Вот что я тебе скажу. Помнишь Сусанну сар Абстер?

– И при чем здесь она?

– Ситуация в чем-то схожая.

– Даниэль!

Ну право же, Антуан сар Дигхтель! И куда делись все ваши хваленые манеры! Хватать за руки – разве это прилично? Воспитанному человеку стоит вести себя куда сдержаннее.

Сусанна – родственница самого Антуана. Причем куда более дальняя, чем Лаура мне. Привлекательная особа, отнюдь не из разряда неприступных бастионов, с которой у меня непременно случилось бы, если бы Антуан по какой-то причине не решил взять над ней опеку.

Конечно же все можно было бы устроить и так, что он никогда бы ничего не узнал, но я дал ему слово, которое сдержал не задумываясь.

– Лаура – моя кузина. Стоит ли объяснять дальше? Справедливости ради, не сразу ее узнал. Еще раз извини, что повел себя именно так. Меня прощает только то, что даже не догадывался о твоем к ней отношении. И отпусти наконец мои руки, – добавил уже в шутку.

– Даниэль!..

– Теперь о не менее важном…

Если разобраться, куда более серьезном, поскольку, зная самого Антуана, он то воспылает, то полностью охладеет, что с ним случалось не раз.

– О чем именно? – спрашивая, он смотрел туда, где находилась моя кузина.

Было понятно, что ему хочется закончить разговор со мной как можно скорей.

– В скором времени мне придется покинуть столицу.

– Надолго покинуть? Что на этот раз?

– Примерно на год. Совсем не то, о чем ты мог бы подумать.

Несколько лет назад мне пришлось покинуть Гладстуар на целых полгода. Тоже вынужденно, чтобы замять скандал. Причиной его я сам не являлся, и все же стоило поступить именно так. Время я провел с немалой пользой. На северо-востоке Ландаргии расположены несколько монастырей Дома Всепрощения, в каждом из которых имеются неплохие мастера обращения со всем клинковым оружием, которое только можно представить. Полгода тем и занимался, что гостил в каждом из них по очереди.

– Кстати, хочу купить себе лошадь.

Антуан посмотрел с сомнением. Плохую я брать не стану, но откуда у меня возьмутся деньги на хорошую?

– Возьми одну из моих.

Явная попытка окончить разговор как можно скорее.

– Тогда Черныша?

Брать лошадей у Антуана я не собирался. Тем более Черныша. Черного как смоль жеребца, который обошелся ему в такую сумму, что, будь она у меня, все долги удалось бы покрыть без всякого сар Штраузена и денег осталась бы еще примерно треть. Ладно, пусть будет четверть.

– Возьми Черныша.

«Вот у кого сердце начинает биться как бешеное при одном только воспоминании! Но надолго ли?»

Нас успели пару раз окликнуть, приглашая к столу. Целая армия слуг и поваров была отправлена в Таблонский парк заранее, и к приезду господ все уже было готово.

– Спасибо, Антуан, ты настоящий друг! – Я с чувством хлопнул его по плечу. – Но брать лошадей у тебя не стану. Теперь о самом главном: мне предстоит дуэль.

Сар Дигхтеля словно подменили, за что его и ценю. Дуэль – это такая штука, когда легко расстаются с жизнью. И каждая мелочь может сыграть в ней решающую роль. Время, место, выбор оружия и даже погода. Антуан будет моим поверенным, ему и решать все проблемы, которые могут возникнуть.

– Кто зачинщик? – Он был предельно серьезен.

– Получается, я.

– И с кем предстоит встретиться, сарр Клименсе? Кто же этот болван? Я почему-то считал, в Ландаргии они давно перевелись.

– Понятия не имею и даже не знаю имени.

Сар Дигхтель посмотрел на меня недоуменно.

– Так получилось, – только и оставалось, что пожать плечами. – Кстати, уверен, что он не из Ландаргии.

– Даниэль, удиви меня, скажи, тебе не удалось понять, что он собой представляет!

– Увы, но это действительно так. Надеюсь, после всего услышанного ты не откажешься стать моим секундантом? Да, имя одного из них Кларисимо сар Соутсби, и это все. Ладно, пойдем к остальным. Между прочим, я сказал Лауре, что если в столице и есть мужчина, на которого ей стоит обратить внимание, так это именно сар Дигхтель.

– А она что? – Антуан застыл на полушаге.

– Посетовала, что ты бываешь у них слишком редко, – не сдержался я, старательно отворачивая лицо, чтобы он не увидел улыбку.

Нисколько не сомневаюсь, Антуан и без того уже все пороги обил.


– Как себя чувствуешь, Даниэль?

Отвратительно. Особенно в связи с тем, что накануне дал себе твердое слово во всем знать меру.

– Может быть, выпьешь кофе? Или все-таки вина? Кстати, есть и бренди, и ром, и арманьяк. Пиво даже не предлагаю. У вас, аристократов, оно считается плебейским напитком. Или позавтракаешь? Куриный бульон, острый брилонский сыр, ветчина, яйца-пашот, салат из устриц с оливками, что-то еще…

Все перечисленное по очереди вызывало у меня тошноту. И даже рвотные позывы, которые, к счастью, удалось превозмочь. Вчерашний день вспоминался с трудом. Последнее, что удержалось в памяти, был разговор с Антуаном.

– Так что же, Даниэль?

– Воды! – Я поводил шершавым языком по пересохшему рту.

Много воды, холодной, даже ледяной. А еще неплохо бы надолго окунуть в нее голову. Утверждают, один гениальный композитор таким образом полностью потерял слух. Но он засовывал ее туда всякий раз, когда пытался вызвать в себе вдохновение. Где-то за моей спиной послышался звук льющейся воды.

– Может, добавить в нее капельку сока лимона?

– Нет-нет!

Одно только воспоминание о лимоне вызвало новый приступ тошноты.

– Держи. Давно мечтала затащить к себе в постель самого Даниэля сарр Клименсе! И что в итоге? Он всю ночь беспробудно проспал!

Поморщился я только после того, как полностью осушил стакан. Кларисса, ты затаскивала его туда уже множество раз! И знаешь о нем все, что только можно знать. Вплоть до небольшого шрама на ладонь пониже пупка.

– Как я сюда попал? И вообще, где мы? Кстати, где мы встретились?

– Тебе по порядку? Встретились мы в Таблоне, сюда приехали в карете, а находимся в Лансдорге. На конспиративной квартире, где обычно собираются заговорщики против короля. Но иногда я использую ее для своих целей.

Лансдорг – это район, в котором находится дом Лауры. И почему-то совсем не хотелось столкнуться с ней в таком виде. С опухшим лицом, красными глазами и дичайшим амбре, исходящим из моих уст. На слова Клариссы о комплотах внимания я не обратил, у нее всегда был своеобразный юмор.

– А как ты попала в Таблон? – Так было проще произносить, Таблон куда короче, чем Таблонский парк.

– Вместе со всеми.

То есть с самого начала. А значит, появляется возможность выяснить, что же там произошло. Не вообще, только со мной. Человек, который пришел в себя на следующий день ближе к полудню и при этом ничего не помнит, мог натворить всякое. В том числе и такого, что ляжет на него несмываемым пятном.

– Кларисса, можешь себе представить, я ничего не помню. Надеюсь, предосудительного не совершал?

И напрягся.

– Предосудительного? Ну разве что этой ночью оставил без ласк одну несчастную женщину. А ведь она на них так надеялась!

– Кларисса!

Сама она выглядела замечательно. К тому же ни за что не поверю, что на конспиративной квартире могут храниться такие красивые пеньюары. В котором она в завлекательной позе как нельзя лучше демонстрировала крутой изгиб бедра, шикарную грудь и прочие прелести, способные поднять даже мертвого из могилы. При условии, что тот мужчина. Но не бедного Даниэля сарр Клименсе, который жаждал только воды.

– Что предосудительного мог сделать человек, который, немного посидев вместе со всеми за столом, надолго удалился созерцать пруд?

– Пруд?

– Именно! Ты сидел и смотрел на него. Опершись подбородком на эфес шпаги. Как будто о чем-то размышлял.

– Долго?

– Ты даже не представляешь!

– А что другие?

– Другие? Кто же в здравом уме станет тебя беспокоить! Другие старательно обходили тебя стороной.

Вот даже как? Ну да, пугало для того и существует, чтобы от него держались как можно дальше.

– Но, во всяком случае, Антуан сар Дигхтель подходил?

– Возможно, но я не видела. Хотя вряд ли, настолько он был занят красоткой, которая выплыла из кареты под ручку с тобой. А затем они куда-то исчезли.

«Под ручку из кареты выплыть не получится. А так да, я помог Лауре из нее выйти».

– Кстати, Даниэль, о чем это вы говорили, после чего Антуан вдруг сменил тебя рядом с ней? Вот бы не подумала, что ты можешь уступить красивую даму даже своему лучшему другу!

«Лучших друзей у меня почему-то нет. Просто друзья – да, имеются. Был когда-то и лучший, но он давно уже умер, увы».

– Лаура – моя кузина.

– И это тебя остановило? Что с тобой творится, сарр Клименсе? Ведь она такая красотка!

«Случается, на кузинах и женятся. О других вещах и говорить не приходится. Но для меня есть вещи, которые при всем желании переступить не смогу».

Кларисса поняла меня без слов. И улыбнулась, словно извиняясь за свою бестактность.

– Так что было дальше?

– Дальше стемнело. Все начали разъезжаться. Мой благоверный убыл то ли к сар Борену, то ли к Биглоу, заранее потирая потные ручки, ведь там должна была состояться большая игра. И как он мог ее пропустить!

– А ты сама?

– Я забрала тебя, потому что боялась, ты замерзнешь, оставшись один.

Сомнительно, чтобы меня там бросили.

– И как я себя вел?

– Ты пошел со мной и даже не шатался. Ты понимал все, что я тебе говорила, но ни слова не сказал сам. А главное, от тебя совсем не пахло вином!

Что же со мной произошло? Мне подсыпали яду? Симптомы похожи. Ну не магия же! В существование которой не верю, что бы там ни заявляли служители всех Пяти Домов. Да и запрещено любому из них направлять ее во вред человеку! Правда, ходят слухи, что есть и другие Дома. Вернее, когда-то были. Но с ними покончено столетия назад. Или нет? Так, Даниэль, ты становишься параноиком! Вначале тебе устраивают дуэль, чтобы ты якобы не смог отправиться вместе с Клаусом. Затем откуда-то с края земли приглашают тех, кого безжалостно уничтожают тут же, как только обнаружат. Но зачем все сразу? Или ты считаешь, что две силы действуют независимо одна от другой? Ну а что, параноить так параноить! Чего мелочиться-то, а?


Глава четвертая | Адъютор | Глава шестая