home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава семнадцатая

Полковник Тисей сар Браус жил если и не на широкую ногу, то явно не бедствовал. Ухоженный сад, посыпанная мраморной крошкой аллея, которая вела к особняку. Двухэтажный, он казался еще выше из-за мезонина – длинного, занимающего едва ли не треть крыши. Вообще мезонины в Ландаргии в последнее время редкость, и зданию несколько столетий точно.

Именно тогда в моде были детали, которые сейчас считаются архитектурными излишествами. Например, углы жилища сар Брауса представляли собой нечто, больше всего похожее на крепостные башни. В итоге получился, конечно, не средневековый замок, но и не подобие дворца. Все части дома, несмотря на собранные в нем элементы из разных эпох, выглядели логично. И в этом, несомненно, заслуга небесталанного архитектора.

Территория была обнесена чугунной, фигурного литья изгородью с частыми вензелями. Где каждый прут заканчивался похожим на наконечник копья острием. Кстати, одна из сторон изгороди граничила с местом, где мне едва удалось спастись от тех четверых, встреча с которыми закончилась для Армандо сар Торриаса трагически. Впрочем, сей факт конечно же не говорит ни о чем.

– Приветствую, господа! – Нас с Клаусом встретил сам хозяин дома. – Буду весьма обязан, если почувствуете себя уютно.

Сар Браус был облачен в парадный мундир. Где помимо аксельбантов и золотого шитья хватало наград. Центральное место среди них занимал орден, который я грозился заставить его проглотить. Прав оказался Виктор – только по кусочкам, иначе никак.

Гостей было немного, что-то около полусотни, хотя сам зал мог бы принять и в два раза больше людей. В основном семейные пары возраста полковника, ближе к сорока. Музыка соответствовала – негромкая и спокойная, и, судя по подбору гостей, вряд ли хоть единственный раз за вечер она взорвется в безумном ритме. Немногие молодые леди, которые здесь присутствовали, оказались слишком юны, они непременно были чьими-то дочерьми, и их только начали вывозить в свет под строгим надзором родителей. Что заставило в глубине души скорбно вздохнуть: вечер предстоял унылый, а интересное знакомство, которое можно продлить до утра, завязать не с кем.

– Дамы и господа! Прибыли Даниэль сарр Клименсе и Клаус сар Штраузен! – заметив взгляд полковника, громко, на весь зал, объявил распорядитель.

Я покосился на Клауса. Как тот отреагировал, что первым произнесли мое имя? Но нет, тот принял все, как будто так и должно быть. После вчерашнего застолья к урочному часу он полностью пришел в себя, и только пластырь на его щеке напоминал нам обоим о пережитом накануне.

Утром, когда проснулся, я застал его бледно-зеленым, охающим от малейшего шевеления головой и проклинающим тот день, когда он появился на свет. Особенно мне понравилось вот что:

– Даниэль, чувствую себя так, что лучше бы сар Каглас вчера пристрелил! Да и надолго ли переживу его я?

– Завещание составил? Кстати, если в нем нет пункта, что после твоей смерти мне достанется локон твоих чудесных белокурых волос, немедленно вставай и переписывай!

– Хватит издеваться, сарр Клименсе! – Голос Клауса был слаб и едва слышен. – Подскажи лучше, как мне от всего этого избавиться.

– Существует множество вариантов, но лично я всегда пользуюсь разработанной мною методикой, которая ни разу еще не подводила. Она проста и крайне эффективна.

– Надеюсь, ты ею поделишься?

– Для этого как минимум тебе придется встать с постели, иначе никак.

Я помог ему подняться и поддержал под локоть, когда мы спускались со второго этажа, чтобы выйти из дому.

– Методика состоит из двух этапов. Первый из них заключается в том, что сейчас на тебя выльют немного водички. Готов?

– Наверное, да.

– Тогда приступим, – кивнул я одному из людей Стаккера, который стоял наготове с ведром. Благоразумно отступив на несколько шагов назад, чтобы не обрызгало по-настоящему ледяной водой.

Клаус орал так, как будто с него живьем сдирали кожу.

– Ты же говорил немного!

– Ведро было неполным, – парировал я, подавая знак наемнику, а он уже успел взять следующее.

На этот раз пациент тоже орал, но далеко не так самозабвенно, а в конце уже просто поскуливал.

– Ребекка! – Служанка держала наготове полотенце.

Огромное полотенце, потому что и в ее руках оно казалось большим.

– Второй этап куда более болезненный, так что настройся заранее.

Да, в какой-то мере я садист, в том числе и по отношению к друзьям, что осознаю полностью. Потому что перебрались мы в столовую, где наготове стояла немалая чаша с бульоном. В меру горячим, в меру острым и в меру жирным. И еще бокал с бренди, заполненный примерно наполовину.

– Выпей полностью и похлебай.

– И это все?!

Вероятно, Клаус ожидал настолько чего-то страшного, что даже не стал противиться.

– Теперь снова в постель, и постарайся уснуть. Если хорошенько попросишь, спою тебе колыбельную.

– Должен заметить, методика варварская, особенно первый ее этап, но настолько же и действенная, – уже полусонный, в постели, заявил Клаус, которому определенно полегчало.

– Согласен. Кстати, начальным этапом ни разу еще не пользовался, но мне всегда хотелось на ком-нибудь его проверить.

Крики «сарр Клименсе, я пришлю тебе вызов! Ты мне ответишь за все!» выслушивал уже за дверью. С некоторым даже удовольствием, поскольку месть за все, что мне пришлось пережить, откладывать в долгий ящик не понадобилось.


Вопреки опасениям, прием прошел нескучно. Единственное, что показалось нудным, так это представление нас гостям. Оно затянулось в связи с тем, что перед нами предстал каждый. Сар Штраузен чувствовал себя как рыба в воде, но мне было немного неловко: тоже мне, Брумен посетили коронованные особы! Или личности, к которым действительно можно проявить такое внимание и интерес. Уж не знаю, что там наговорили про мою персону, но почему-то некоторые дамы решили дать своим мужьям повод для ревности, иначе их томные взгляды истолковать было нельзя.

Сами мужчины держали себя так, как и всегда. Кто-то спокойно и доброжелательно, кто-то с явной опаской – ну а вдруг чего? А кое-кто и откровенно заискивающе. Как бы заранее предупреждая о том, что полностью признает мою силу и не станет перечить, что бы ему ни говорил. В остальном все было, как и обычно – фуршет, танцы, фанты, карточные игры, бильярд, конкурс на лучшую эпиграмму и заставленный всякими яствами стол, когда время подошло к ужину. Мужчины немного постреляли из пистолетов. Не друг в друга, конечно же, хвала Пятиликому.

Словом, каждый мог найти занятие себе по душе. Не обошлось и без небольшого скандала, когда два подвыпивших господина что-то между собой не поделили. Дело у них дошло до взаимных оскорблений, и в воздухе явственно запахло дуэлью, когда хозяин всего-то парой фраз сумел их утихомирить и даже извиниться друг перед другом. После чего они, увлекаемые под руку супругами, покинули общество. К середине приема гостей прибавилось, и среди них наконец-то нашлись дамы, на которых стоило обратить внимание.

Основной темой для разговоров стала новость о том, что король Эдрик при смерти. По слухам, жить ему осталось недолго, и всех занимала мысль, кто же займет трон. Вообще-то, помимо трех принцев, есть и принцесса. К тому же и сама королева может его заменить. Но почва для разговоров была самая благодатная. Состоялась и получасовая беседа с полковником сар Браусом, с глазу на глаз, в его кабинете. В течение разговора мне довелось услышать немало интересных вещей, о которых следовало бы серьезно поразмыслить при первой возможности.

Но в тот момент мои мысли куда больше занимала одна хорошенькая шатенка. Яркая, с замечательной фигурой, к тому же, как выяснилось, вдова. А значит, опасаться ревнивого мужа не приходилось. Ко всему прочему, Матильда оказалась жительницей Гладстуара, что значительно все упрощало. Затем наш с полковником разговор перешел в такое русло, что на некоторое время напрочь о ней забыл. Расставались мы с полковником если и не друзьями, то вполне друг другом довольные. На прощанье он сказал:

– Сарр Клименсе, надеюсь, теперь вы понимаете, что стоит за моими извинениями?

– Безусловно, сар Браус. Впрочем, и не сомневался, что их причиной был не страх. Считаю, ни один человек в мире ни на секунду не усомнится в вашей храбрости.

На том и расстались. Потом мне повезло. Едва только вошел в танцевальный зал, как объявили новый тур вальса. Мне удалось ловко увести Матильду из-под носа местного сердцееда, и мы закружились в танце. Снова тур, и все закончилось тем, что объявил Клаусу: догоню их в пути.

Сар Штраузен только кивнул, занятый игрой в шахматы с каким-то седоусым господином. Тот, судя по расстановке фигур, умудрился – поразительно! – поставить сар Штраузена в затруднительное, если не аховое положение.

«Неслыханное дело! Никогда бы не подумал, что ему найдется достойный соперник. С другой стороны, чему удивляться? Для каждого из нас сыщется свой незнакомец из переулка», – покидая игроков, размышлял я. Чтобы тут же о них забыть, продолжив атаку на свою новую знакомую. И вскоре от нее услышал:

– Чувствую себя вашей добычей, Даниэль!

– Вы всегда так говорите мужчинам, вскружив им голову до такой степени, что они даже не понимают, что с ними вообще происходит? Сон ли это или явь, где есть место только блеску ваших глаз и вашей милой улыбке. Когда чувствуешь себя полностью беззащитным перед вашей красотой и готовым умереть лишь ради того, чтобы вызвать ваш веселый смех.

– Даниэль, вы действительно меня не помните?

Лицо Матильды показалось мне знакомым с самого начала. Мало ли где мы могли пересекаться в столице, но одно я могу сказать с убежденностью: в моей постели Матильды не было никогда.

– Нет, не помню. – Я был честен, чем бы мне это ни грозило.

– А я вас запомнила хорошо. Знаю даже, что вы никогда не улыбаетесь.

И рад бы иногда, но не получается. И еще. Улыбаться я перестал три года назад. Значит, мы встречались уже после моего возвращения с севера.

– Хотите шампанского? – Матильда смотрела на меня сквозь прозрачные стенки бокала и улыбалась.

Улыбка была у нее красивая. Вероятно, дар от рождения. Хотя не исключено, что она долго и старательно репетировала ее перед зеркалом. Натренировать можно все. Память, рефлексы, мускулы, способность различать тонкие оттенки запаха или вкуса. Улыбку тоже. Но не всем. Например, у меня не получится. Левая сторона лица практически не реагирует, когда другая предлагает принять участие. А если заставлять ее усилием мышц, получается гримаса, которую и самому неприятно видеть в отражении.

– Хочу.

– Тогда я скажу тост. За то, чтобы люди почаще улыбались друг другу! Даниэль, вы меня украдете отсюда? Понимаю, что украдете обязательно, но намереваюсь поторопить. Зачем откладывать то, что неизбежно случится? Жизнь будет слишком скучна, если хотя бы иногда не позволять себе маленькие безумства.

– Совершенно незачем откладывать, полностью с вами согласен. Только красть я вас стану особенным образом. Вы покинете дом полковника через четверть часа после меня, ведь даже самые маленькие безумства должны оставаться в тайне ото всех, к кому они не относятся. Особенно это касается дам.

– Согласна, – кивнула Матильда. – Действительно, так будет лучше.


Мне всегда нравились такие моменты. Когда все уже произошло, сердце успело успокоиться и голова стала ясной. И в душе теперь царит радость, что жизнь по-прежнему прекрасна, а дама, которая тебе так понравилась, не разочаровала. Нет, не отсутствием темперамента, другим. Тем, что было скрыто под ее одеждой, как она пахнет, что шепчет, как реагирует на то или иное.

– Даниэль, ты меня так и не вспомнил?

– Нет.

Но теперь запомню ее навсегда. Как помню всех своих женщин, ведь каждая из них была в чем-то особенной. И буду вспоминать каждый раз, когда услышу музыку Антуана сар Дигхтеля. Именно она звучала, когда я покидал дом полковника. Признаться, едва не споткнулся на ровном месте, настолько не ожидал этого. Глядишь, к тому времени, когда вернусь в Гладстуар, он станет великим композитором. Впрочем, он уже велик, и теперь нужно, чтобы его талант признали все.

– Но имя Дэвида сар Гливелла тебе о чем-нибудь говорит?

Конечно. Он один из тех, кого я убил на дуэли. Не намеренно, так получилось.

– А ты сама…

– Да, его безутешная вдова.

Если бы Матильда, для того чтобы это заявить, не оторвалась ненадолго от занятия, которого не может себе позволить безутешная вдова в отношении убийцы своего горячо любимого мужа, я бы принял ее слова всерьез. Дэвида сар Гливелла я помнил хорошо. И действительно не хотел его убивать. Даже после того, как он заявил: «Поразительно, но у некогда славного рода сарр Клименсе остался единственный представитель, да и тот представляет собой дерьмо». Причем у нашей дуэли не было никакой предыстории – так, мелкий конфликт. Но Дэвид был слишком хорош в обращении со шпагой, а наносить удары не всегда получается так, как пить вино, – при желании делаешь маленький глоток или полностью осушаешь бокал. Особенно в том случае, когда противник делает выпад, рассчитывая с тобой покончить. И потому моя шпага вошла куда глубже, чем того хотелось бы.

– Ну вот, мы снова готовы к бою! – торжественно заявила Матильда.

Вообще-то, благодаря ее стараниям, снова к бою готов был сарр Клименсе.

– Лежи на спине и не двигайся: вести буду я! Вот тебе, несносный сар Клименсе! Вот тебе, вот! – слушал я голос Матильды, чувствуя вес ее тела и ощущая его толчки.

Странный у некоторых способ мщения за погибших мужей! Но приятный, отрицать нельзя.


– Не слишком-то ты похожа на безутешную вдову.

Близился рассвет, и пора было возвращаться в имение. Чтобы вскочить в седло и помчаться вдогонку за остальными.

– Ну, с таким-то утешителем! – Матильда посерьезнела. – Знаешь, Даниэль, я даже тебе благодарна.

– Благодарна за смерть мужа?!

– И чему ты удивляешься? Как человека его конечно же жалко. Но зачастую мне самой хотелось его убить.

– И стоило тогда выходить за него замуж?

– Кто меня спрашивал, Даниэль? Мне едва исполнилось шестнадцать, когда отец решил, что Дэвид самая подходящая для меня партия. В те времена он мне нравился. Веселый, остроумный, симпатичный, дрался на дуэлях. А шрам на лице делал его таким мужественным!

Шрам тоже помню. Когда сар Гливелл злился, шрам всегда багровел.

– И что было потом?

– Потом? Через какое-то время его будто подменили. Стал мелочным, всегда чем-то недовольным. И жестоким. Иной раз и на меня руку поднимал. На меня, когда наша родословная чуть ли не вдвое длиннее его!

«Непозволительная вещь, согласен. Ее можно позволить только в том случае, когда все наоборот. Особенно когда дело касается жен», – с сарказмом подумал я.

– А однажды, когда провинился крестьянин в одном из поместий, Дэвид собственноручно бил его кнутом. И такая у него была довольная рожа! И еще его ревность. Он ревновал меня по каждому пустяку. Пусть я ни малейшего повода ему не давала. А каким он был заядлым игроком в карты! Ладно бы ему везло. Но нам то и дело приходилось закладывать имения. Если бы не отец, с сумой бы по миру давно пошли. А когда узнала о его смерти, ничего, кроме облегчения, не почувствовала. Меня даже совесть мучила: ну как же так? Ты даже представить себе не можешь, какого труда мне стоило показать на похоронах свое якобы горе. А как Дэвид тебя ненавидел! При одном только упоминании приходил в ярость.

Не представляю себе причины. Конфликт между нами был настолько незначителен, что немало удивился, когда от сар Гливелла пришел вызов.

– Не знаешь, почему именно?

– Он не говорил.

«Только из-за того, что моя родословная, в отличие от его, тянется от сотворения мира? Не исключено. И тем более его не жалко».

– Матильда, почему я должен тебя помнить?

– Кларисса была одной из моих подруг. Ты мог меня видеть в ее компании, например. Кстати, поговаривают, что ее убийцу поймали.

Вот даже как? Придется в Брумене задержаться, чтобы нанести визит Тробниру.

– Даниэль, ты ее любил?

Для женщин это так важно. Любил ли я Клариссу? Скорее нет, чем да. Мне нравилось заниматься с ней любовью. Слушать ее голос, смотреть на нее… Но при воспоминании о ней не начинало бешено стучать сердце. Или оно не обязательно должно стучать?

– Она была мне дорога.

Скоро рассвет, нам придется расстаться, и теперь вести буду я.


Ожидаемо в поместье сар Штобокков никого уже не застал. Как и было запланировано, Клаус отправился в путь на рассвете. Оставив трех наемников Стаккера, с которыми мне и предстояло их догнать. Вообще-то в разговоре с Клаусом речь шла об одном-единственном, и трое – личная инициатива Стаккера. Я знал имя только одного из них. Судя по всему, он пользовался у Курта особым доверием и был его правой рукой. Звали его Базант. Возрастом чуть старше меня, он носил пышные усы и выделялся шириной плеч. Что при его высоком росте выглядело впечатляюще.

– Давно все уехали? – поинтересовался я, проверяя подпруги у Рассвета. Заодно отправляя ему в рот морковку, которую украл на кухне по пути из дома, где гостила Матильда.

– Два часа уже как, – ответил Базант. – Если не станем задерживаться, к полудню догоним.

– Станем. Нам еще предстоит заглянуть в Брумен. – «И неизвестно, сколько в нем прождать», – отметил про себя. После чего добавил: – Говори. Надеюсь, ничего не случилось?

Во всяком случае, рад буду услышать, что Клаус не вляпался в очередные неприятности, после того как мы с ним расстались. Хотя у шахматистов дела редко доходят до звона клинков, случая не припомню, а сар Штраузен ни одного тура не станцевал, так обрадовался возможности встретиться с достойным игроком.

– Пришли новости, что в Финлаусте волнения, если даже не бунт.

– И как они пришли?

В доме полковника слова о них не прозвучало.

– Фельдъегеря сообщили: по дороге в поместье знакомых по службе встретили. Ну а те с этим известием спешат в столицу, – пояснил Базант.

Финлауст – провинция, которая граничит с Клаундстоном, куда мы направляемся, и ее никак не миновать. Разве что повернуть отсюда на юг, чтобы оказаться в любом порту на морском побережье Ландаргии. Сесть на корабль и попасть в Клаундстон уже морем. Задержка в пути по времени получится немалая, поскольку гипотенуза – наш путь по Версайскому тракту – короче, чем сумма двух катетов. Где один из них – дорога к побережью и другой – путешествие по морю. Да, корабли в отличие от нас идут круглосуточно, но ведь нужно еще и найти подходящий.

В Финлауст нам предстоит попасть через несколько дней пути, и хочется верить, к тому времени все успокоится. Иначе придется пережидать в каком-нибудь городе, где стоит сильный гарнизон. На тот случай, если волнения распространятся и дальше. Словом, ничего хорошего нет.

– И еще господин сар Штраузен получил письмо, которое, судя по всему, немало его озадачило, – поделился своими наблюдениями Базант.

– И что же в нем такого было?

– Вот уж чего не знаю, – пожал он впечатляющими плечами, отчего одежда на спине издала подозрительный треск, а наемник досадливо поморщился.


Ждать начальника бруменской полиции господина Тробнира, к счастью, пришлось недолго.

– Господин сарр Клименсе! – первым увидел меня он. – Успели вы у нас нашуметь!

– Надеюсь, со стороны закона претензий ко мне нет? – С моей стороны это была шутка.

И еще радовало, что Тробнир относится к такой забаве знати, как убиение друг друга на дуэлях, снисходительно. Не в пример одному из его коллег из такого же провинциального города, где мне неделю пришлось спать на соломе и смотреть на небо сквозь решетку. В ожидании, когда друзья добьются освобождения. С другой стороны, сомневаюсь, что, например, Клауса постигла бы там подобная участь.

– Господин Тробнир, до меня донеслись слухи, что дело об убийстве Клариссы сар Маньен сдвинулось с мертвой точки.

К чему тянуть мула за хвост, когда мы и без того опаздываем.

– С этим все сложно, сарр Клименсе. – Я успел кисло поморщиться, когда он произнес: – Преступник пойман и дал признательные показания, но…

– Что именно?

– Меня гложут сильнейшие сомнения, что в саду сар Штобокков побывал именно он.

– Господин Тробнир, ради самого Пятиликого, не томите! – воскликнул я, подумав, наверное, так и теряют лицо.

– Среди его вещей нашлось одно из украшений госпожи сар Маньен. Казалось бы, вот вам и мотив. Но поверьте, весь мой опыт кричит – тут что-то не так.

– Почему?

– Слишком легко он дался нам в руки. Верхом идиотизма с его стороны было прийти туда, где он попытался продать фамильную драгоценность Маньенов. К тому же имеется и ряд других обстоятельств, которые меня настораживают.

– Какие, например?

– Господин сарр Клименсе, наверное, пока это все, что могу вам сказать.

Пришлось смириться. Тробнир вообще мог отрапортовать, что убийца найден и дело закрыто.

– Хорошо, пусть будет так. Но что вы намерены делать дальше?

– Пока просто ждать. Ну а там будет видно. Случается, что по истечении времени всплывают обстоятельства, которыми нельзя будет пренебречь. И тогда дело может принять новый оборот.

«Вам ведь ваше начальство недвусмысленно дало понять, что не стоит копать дальше. Или кто-то еще? И все же благодарен пусть за частичную, но откровенность».

– Погодите, господин сарр Клименсе. – Тробнир увидел, что я поднялся на ноги и собираюсь прощаться. – Всего несколько слов, которые должны остаться строго между нами.

– Будьте уверены, господин Тробнир! – Мне не осталось ничего иного, как снова усесться на стул.

Тробнир замолчал и подошел к окну. Не догадываюсь, что там он пытался увидеть. После чего опустился на соседний стул и понизил голос:

– Представляете, из здания полиции пропали орудия убийства сар Торриаса, все четыре дубины. Никто ничего не видел, а их нет, исчезли, как будто и не было! Мало того, исчезли трупы, которые успели захоронить. И все это произошло накануне того, как к нам в Брумен должен прибыть представитель Дома Истины из самой столицы. И к чему бы все это?

Действительно, к чему? Только не утверждайте, пожалуйста, что маги этого Дома умеют добывать сведения из уже начавших разлагаться трупов. И тем более общаться с кусками дерева, пусть и окольцованного железом, – мы с вами взрослые люди.

– Господин сарр Клименсе, на вашем месте я проявил бы величайшую осторожность. Почему-то у меня есть уверенность, что смерть сар Торриаса не случайность, она должна была прикрыть вашу. К тому же дубинки пропали.

Тробнир упорно не желал упоминать вслух о Шестом Доме.


Глава шестнадцатая | Адъютор | Глава восемнадцатая