home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18. Приказ

Зал на мужской половине был впечатляющим — в несколько раз больше нашей главной гостиной. Возможно, это было оправдано — если судить по числу Кораев… они собрали половину всех молодых мужчин подходящего возраста в одном месте, но… с праздничными алыми лентами, повязанными на лацкан традиционных кафтанов – только семеро. Женихи?

Алое платье — алые ленты — алые украшения. Более откровенно заявить о том, что будет происходить здесь сегодня вечером – нельзя.

Я перешагнула порог и, спустившись со ступенек, выпустила руку сира Зу. Седая голова склонилась в почтительном поклоне — дальше я пойду одна.

Зу перехватил меня в коридоре – на середине пути, отправил слуг назад взмахом руки, и начал инструктировать, понизив голос.

— Не спорьте с Главой, госпожа. Сегодня – ни по каким вопросам, – добавил он с нажимом. — Соглашайтесь. Иногда, когда утренние лучи позолотят край неба, то, что казалось мраком вечером — это всего лишь время перед рассветом…

— Самый темный час, — прошептала я в ответ, и легкая ткань кади шелохнулась от дыхания.

— И… благодарю, госпожа… засахаренные орехи – превосходны… редко кто вспоминает о вассалах…

Я опустила ресницы вниз – принимая и благодарность, и -- совет, возможность проверить ценность которого мне представится в самое ближайшее время. Иногда нужно обращать внимание не на сказанные слова, а на те, что так и не прозвучали.

Зал делился на несколько частей – нижняя зона, где на импровизированной сцене извивались танцовщицы в легких шароварах – их ткань была такой прозрачной, что каждый изгиб смуглых тел, натертых маслами, переливался в отблесках светляков; альковы со шторами, расположенные равномерно по всему периметру, и – верхняя зона. Пять ступенек вверх, где, утопая в горе подушек, на мягких циновках в полном одиночестве восседал Глава рода Корай.

Низкий столик с закусками, пузатые бутылки, фрукты, и – кальян, украшенный золотым орнаментом, трубку от которого старик то и дело подносил к губам.

Темные прищуренные глаза, смуглая, задубевшая на ветру кожа, с резкими морщинами, волосы, распущенные по плечам – примесь соли с перцем, я затруднялась сразу определить возраст, но сир Джихангир вел дела ещё с моим дедом и уже тогда был Главой. Если так – старик очень хорошо сохранился.

Чем ближе мы подходили – евнухи вели меня медленно и почтительно – тем плотнее становилась неподвижная пелена дыма, повисшего воздухе. Как плотные облака из опиатов.

После традиционного, выполненного по всем правилам, приветствия, меня усадили, точно указав место – на предпоследней ступеньке в ногах Главы, на небольшую мягкую подушечку. Слуга активировал артефакт на столе – и отошел, почтительно склонившись.

Мы молчали. Я – вдыхала через раз, благодаря Великого за наличие кади, старик – внимательно изучал меня, хотя что можно увидеть, если я вся с ног до головы замотана в красное? Узкую полоску запястий? Пальцы? Брови? Выражение глаз?

– Маленькая северная птичка… – качнув головой, как будто принял решение, Джихангир выпустил ещё несколько колец плотного дыма – я задержала дыхание, пока они не рассеялись поверху. Заунывная музыка тоскливо и томно сопровождала вечер – звенели бубенцы на барабанах, притопывали ножки… навевая тоску, от которой перехватывало дыхание.

– Тебя не учили дома, птичка, – Джихангир не спрашивал – Джихангир утверждал.

Я ожидала, что мы сразу перейдем к цели сегодняшнего вечера, но старик начал издалека.

– Иначе ты звала бы иначе. Пустыня откликнулась на твой Зов, – он пошевелил пальцами, хлопнув по столу несколько раз, – но ты не понимаешь, что ты творишь. Кто такие «заклинатели» – птичка? Породнившиеся, как говорят у вас… мы говорим – одаренные?

Я несколько раз взмахнула ресницами – вопрос, ответ на который знает любой школьник Империи?

– Четыре рода и…

– Кто, – перебил он меня властно. – А не сколько.

– Кто? Я. Я – заклинатель.

Старик кивнул поощрительно.

– А кто есть ты?

– Вайю Юстиния Блау, дочь рода Блау…

– Кто. Ты. Есть. Не то, как тебя нарекли при рождении, не то, как тебя называют, не то, к какому роду ты принадлежишь. Кто есть ты?

Я выдохнула беззвучно – разговоры со старыми хрычами – никогда не были простыми. Они совершенствуются? И чем старше становятся, тем витиеватее говорят?

– Высшая.

– Высших много, в чем отличие?

– В силе, силе рода…

– В крови, – перебил меня старик снова. – Сила рода… способность призывать шекков… управлять тварями, это просто побочный эффект, – ещё пару колец дыма взмыло вверх. – Неучтенный побочный эффект. Ты, – кальянная трубка развернулась нефритовым навершием в мою сторону, – просто удачный генетический эксперимент времен Исхода, птичка. Линии, в которых удачно закрепилась кровь Нового мира начали называть – «породнившимися».

Я поджала губы – ничего нового старик не сказал, кровь – пытались соединить все, в каждом из родов двадцати шести можно найти отголоски. Хэсау? Квинты? Фейу? Тиры? Участвовали все, никто не виноват, что некоторые линии оказались более восприимчивы.

– «И разверзлись Врата, и опустился мрак на земли нового мира… и вошли они… и бесчисленные луга и пастбища лежали под их ногами… и реки были полны рыбы, и в воздухе разливалась сила…», – напевно процитировал Джихангир с закрытыми глазами. – Но мир отвергал их, и не было места чужим под этим небом, и тогда Старшие начали искать решение.

Я опустила ресницы, и сделала усилие, чтобы промолчать. Если старик собрался рассказывать летопись создания Грани из древних Хроник…

– Защита? Шекки? Прорывы? Заклинатели? Породнившиеся – просто якоря, птичка. Якорь, который держит землю, держит предел. Нужен хотя бы один одаренный с кровью первой линии на территории… чтобы не повторился Юг. Тебя брали на ритуал? – спросил он внезапно, и тут же резко покачал головой. – Хотя тридцать зим не прошло… и окропить кровь... кровь держит границу.

Иссихар говорил то же самое, только не якоря, а стабилизаторы системы. После первой попытки управлять зовом в пустыне, сир Дан, ошеломленный глубиной моего невежества, посчитал своим долгом просветить невесту в некоторых аспектах. Может потому что Исси не был породнившимся с активным даром, или из-за склада ума, но он смотрел на вещи под совершенно другим углом. Как будто привычные плетения развернули в воздухе незнакомой стороной, и ты силишься понять, где первый базовый узел.

Радикальный. Это слово как нельзя лучше характеризует взгляды сира Иссихара, и в какой-то момент я даже начала сомневаться, что они смогут найти общий язык с дядей. Слишком… крамольным было то, что сухо, развернув на столе карту Империи, перечислил мне Дан – одни факты, проверить которые я не могла, пока не доберусь до Хранилища. В домашних Хрониках фиксировались все прорывы Севера, начиная со времен Исхода. Чтобы искать подтверждение – мне нужны доказательства.

Поэтому вряд ли старик скажет хоть что-то новое, чего не сказал бы Дан.

– Кровь заклинателей – линия якоря, привязывает Высших к этому миру, стабильность, наличие привязки, обеспечение безопасности, – продолжал он неторопливо. – Мы – кровь от крови этого мира, остальные – не прижились, чужие… поэтому и нужны якоря, чтобы не было вытеснения…но иногда мир бунтует и происходят катаклизмы…

Катаклизмы? Как будет на Севере через несколько зим, когда затопит побережье Хэсау? Или старик о том, что было триста зим назад на Юге?

Про катаклизмы Исси не говорил, только о прорывах. «Твари никогда и никого не трогают первыми, если не трогают их. Одного присутствия заклинателей достаточно, если их не будят специально, если не строят шахты…», и если с этой мыслью можно было смириться, то с тем, что показал Иссихар на карте – нет. На карте, где цветными точками были отмечены все места прорывов за последние триста зим.

Все большие Прорывы тварей – возникали обычно в самый подходящий момент, если сравнить время… и это значило только одно… все большие прорывы… созданы искусственно. Что лучше внешней угрозы позволяет разрешить ситуацию? Во время прорывов вводится военное положение, все клановые междоусобицы откладываются.

«Удобный инструмент, это тот, который работает безотказно» – именно так сказал Иссихар. Так же, как эпидемия Мора? Так же, как прорывы Грани? Мысль была слишком крамольной для меня, но… в отличие от Дана я точно помнила, как это было в прошлой жизни, когда нас теснили на север, загоняя в горы – линия Прорывов была такой правильной, как будто нарисованной твердой рукой мастера-каллиграфа.

Мы, Вериди, Кораи, Лойсы и Фениксы – держат эту землю. «В Центральном пределе и Столице почти не бывает прорывов» – сказал Иссихар. – «И вовсе не потому, что кровь Фениксов так сильна… а потому что это – не выгодно. Перед сменой линии заклинателей Юг был готов поднять мятеж и отделиться… как Мирия в своей время, как Фрейзия и Хаганат…». То, чем закончился мятеж на Юге триста зим назад помнили все до сих пор.

Сколько зим предел был закрыт и опечатан, портальные арки заблокированы и пропускали только по высочайшему разрешению в целях безопасности? Сколько родовых линий тогда потеряли? Старый город – столица предела – разрушен до основания и занесен песками, и новый, отстроенный Хали-бад – жалкое подобие былого величия.

Отвечать на мои возражения Иссихар не стал – не счел нужным, только посоветовал – коротко и очень резко – найти данные о прорывах тварей в Мирии, Фрейзии и Хаганате хотя бы за последние сто зим.

«Их там практически нет».

Поэтому – личный императорский контроль за породнившимися, поэтому Лойсы неприкосновенны – потому что все в Империи знают, что в Запретный город привозят разных наложниц, но только девы из Лойсов могут быть матерями Наследников – и никаких исключений из этого правила.

Власть Императора незыблема не только из-за клятвы, но я никогда не думала, что слова клятвы нужно понимать дословно – «род Фениксов держит эту землю»…

Псаков Исси! Это совсем не то, о чем следует думать прямо сейчас. Решать следует только по одной проблеме за раз.

По одной! Кораи, помолвка и… женихи.

Джихангир глубоко затянулся и прикрыл глаза.

– Что происходит, когда линия истончается, птичка? Когда якорей так мало, что они скоро не смогут держать землю? Когда останется последний по линии крови?

Ты не скажешь мне ничего нового, старик. Ничего, что я уже не пережила бы лично или не видела своими глазами. Ничего, что уже не рассказал бы Иссихар, и я только сейчас задумалась, с какой целью он это сделал.

– Вы – вырождаетесь. Линия Блау скоро закончит свое существование… и это понимают все. Все, – повторил он веско. – Сколько сыновей было у твоего деда? М-м-м? И только двое из всех смогли разбудить кровь… Смотри, – широкий рукав взмахнул в сторону нижнего зала. – Все – все пробужденные. – Твой дядя… сколько у него детей с активным даром?

«Вы – вырождаетесь» – ложь. Точнее часть правды, которая становится ложью. Я прищурилась – один Акс стоил половины тех, кто сидел внизу, и кого подобрали мне в женихи. Старик… лукавил.

И не говорил о том, что бывает, когда… «якорей» на одной территории становится слишком много. В мире всё тяготеет к равновесию. Именно поэтому Кораев так много. Слабость крови и дара нужно компенсировать количеством. И… скоро им просто не будет хватать места.

На благословенном Немесом Юге – готова поставить, что ещё поколение и все члены рода Корай перегрызут друг другу глотки, как только Глава уйдет за Грань.

Это только вопрос времени, старик.

– Второй Юг на Севере не нужен никому… место не может быть пустым, в старую кровь должна влиться новая… и тогда реки снова будут полноводны. Почему я говорю сейчас с тобой? Почему трачу время на женщину, птичка? – спросил он внезапно, и я с трудом выдержала прямой и холодный взгляд. Такой ледяной, что кожа на руках покрылась мурашками. – Когда мог просто отдать приказ? Потому что клетка может быть открыта – порхай, пой, но никогда не забывай, где твой дом. Или… можно подрезать крылья. Умная птичка сама может сделать выбор.

Мелодия в зале резко сменилась – скорость, темп, барабаны, разбив предыдущую тишину.

– Твой дядя отдал тебя нам, брак одобрен канцелярией.

«Запретный город одобрил смену линии – и слияние Блау и Кораев» – перевела я для себя. Но старик ошибается – в любых играх нужен противовес, поэтому я сделала ставку на Данов. Их должны выбрать, чтобы иметь рычаг давления на Кораев.

– Вас уже списали, – продолжил он неторопливо. – Сколько нас? Сколько Вериди? – старик дернул уголком рта, – мерзкие матриархи. – Сколько Лойсов? Сколько Фениксов? И сколько Блау? Я говорил твоему деду – забудь прошлое, рожайте детей. Засеивайте землю своим семенем, чтобы оно пустило корни, – рука с трубкой обвела зал, где сидели Кораи. – Нет, традиции важнее. Где он теперь маленькая птичка?

Старый Корай смотрел прямо на меня, и я опустила ресницы, чтобы скрыть выражение глаз.

Почему нас не списали, когда умер отец? Было достаточного одного движения. Если бы Кораи могли – они бы взяли тогда наш кусок земли, но они не могли, и не могут – сейчас.

– Сейчас Самум. Сезон Бурь придет после и в городе будет полно песка. Потом наступит лето, Всему свое время. Время роду жить и время умирать.

– Вы предпочли, чтобы Блау умерли?

– Нет, – старик был категоричен. – Второй Юг не нужен никому. Мы до сих пор самые последние в Империи. И первые стали последними. Зачем разрушать? Когда можно привить к дереву новую ветвь? С сильной кровью… и ждать, когда появятся новые плоды? Созидать, а не разрушать. Возделывать сад, хранить землю?

Я вздернула бровь – старикан явно почитывает на ночь столичных поэтов.

– Кастус глупый мальчик, птичка, – взгляд Джихангира был острым, и я с большим трудом удержалась, чтобы не одернуть ниже рукава – он смотрел прямо на браслеты Арритидесов. – Он думал обмануть меня, нас… Но одному не выстоять в бурю, а тучи уже сгустились над Севером. Мы чтим клятвы. Вы просили помощи, и вы ее получили. Время отдавать долги.

Почему ты не сказал мне, дядя? Почему ты не предупредил?

– Дядя не рассказывал мне об этом.

– Двенадцать зим назад вы – род Блау – попросили о помощи, – старик опять очень неспешно затянулся, – и получили её. Вассалы, артефакты, голос в Совете. Мы – помогли, и сейчас время отдавать долги.

Я молчала, кальянный дым сладковатым привкусом оседал на языке, бубенчики танцовщиц звенели, барабаны ускоряли ритм, трещотки стучали все быстрее и быстрее.

– Кастус считал, что он – самый умный, птичка. Что он сможет избежать участи быть заклинателем, стать артефактором. Он всегда считал себя умнее других. Сбежать от ответственности, – протянул он по слогам и закашлялся от смеха, поперхнувшись дымом. – Но жизнь взяла свою плату. То, от чего он так долго и упорно бежал – ответственность за клан, за детей, за силу, с которой родился. Нельзя сбежать от ответственности, маленькая птичка, – произнес старик наставительно.

– Вы получили первого Наследника в женихи и право претендовать. Если у Акселя будет наследник… и с братом что-то произойдет, вы будете первыми в очереди, – произнесла я осторожно. – Это условие – плата о которой вы просили.

– Условия могут меняться, как и времена, кто знал, что из слабого светлого птенца вырастет сильная птица? Кто-то всё равно будет первым, птичка? Так почему не Кораи? Мои сыновья и внуки хороши… – Джихангир со сдержанной гордостью кивнул в сторону нижнего зала. – И в отличие от Кастуса и Вериди, мы сможем удержать землю. Мы уже делали это. Мы знаем, как.

– Дядя дал право самой выбрать жениха…

– И выбери, – старик снова кивнул. – Выбери. Мы даже сделали выбор больше – семь чистокровных заклинателей вместо трех, которых выбрал твой дядя.

– Я – наследница Клана, – продолжила я торг тихо.

– Вира будет больше, – старик явно устал и прикрыл глаза. – Глава может изменить решение, и выкупом за тебя клан Блау будет очень… доволен. Жена не должна ненавидеть мужа, птичка. Не любить может, но уважать обязана… сейчас не Смутные времена, чтобы брать невесту силой. Скажи – да, и у тебя будет всё, что пожелаешь… мои дети достойны…

– Нет.

Слово прозвучало тихо, музыка не прекращала играть, но, казалось, на мгновение на нас упал купол звенящей тишины – от которой почти заложило уши.

Старик не отреагировал – так же неторопливо посасывал трубку, выдыхая маленькие колечки дыма, и даже не открыл глаз, только сделал едва заметный жест пальцами. Слуга появился мгновенно – согнулся пополам в поклоне, и, поставив перед Главой пирамидку, растворился в альковах.

– Скажи – да, – повторил он. Взгляд темных глаз был давящим, но чужая сила обтекала, не дотрагиваясь, и только волоски на шее поднимались от напора. И Глава – устал. Устал так же, как дядя. Нести бремя за Клан – это власть, за которую постоянно нужно платить. – Сама, – повторил он ещё раз. – Я даю выбор маленькая птичка, – суховатый палец нежно обвел пирамидку по грани. – Выполни долг рода, достойная дочь должна достойно нести ответственность…

– Нет, – повторила я ещё раз. – Я знаю свой долг. Дядя дал мне выбор – и я выберу жениха, но это будет не сын рода Корай.

– Маленькие птички плохо живут в неволе… северянки нежны, но лишь немногие способны привыкнуть к правилам Юга… Я – давал тебе выбор, запомни – девочка, когда сегодня ночью будешь смотреть на небо. Запомни, кто дал тебе выбор, а кто – отдал приказ, – пальцы сложились в плетение, кольца звякнули, и артефакт записи начал работу.

Трехмерная полупрозрачная проекция появилась над столом – запись делали в кабинете. Луций? Дядя был одет по-полной форме, родовая печать Главы тускло пульсировала поверх кафтана.

– Я, Кастус Октавиан Блау, Глава рода Блау…

Дальше я почти не слушала – смотрела, как шевелятся губы, как дядя хмурит брови, как пульсирует тьмой родовое кольцо на пальце. Интересно, где был Данд в этот момент? Прошло всего несколько дней, а я так по ним соскучилась… уже так соскучилась… как будто прошла ещё одна жизнь.

– … это – приказ, – последнее, что сказал дядя именно мне. Дальше, он обращался к старику. – Между нами больше нет долгов, Джихангир. Род Блау больше ничего не должен роду Корай. Видит Великий. Да будет так.

– Да будет так, – эхом повторил старик. – Видит Немес. Да будет так.

Запись закончилась, артефакт загудел, проекция тускло моргнула и погасла. Свиток мне поднесли мгновенно.

– Открывай, – властно скомандовал Джихангир, и мне не нужно было смотреть – я и так знала, что там увижу. Дистанционные приказы Главы клана всегда заверяются такими двойными свитками – с оттиском большой печати, которая светилась темным орнаментом. У дяди – такой же. Как только я открою – приложив силу, приказ вступит в действие. – Открывай, – ещё раз повторил старик нетерпеливо.

Пергамент зашуршал, сила Блау вспыхнула темным облаком, лизнув пальцы и родовое кольцо. Текст был почти тот же, что и на пирамидке – три жениха, три дня, выбор.

Музыка играла – танцовщицы танцевали что-то зажигательное, ритм колокольчиков гремел в ушах так, что заломило виски.

– Слушаюсь. И повинуюсь.

Свиток я свернула туго, медленно и тщательно, убрав во внутренний карман.

– Это моя единственная уступка Кастусу, птичка – у тебя есть три лунных дня, чтобы решить. Не выберешь сама – все наследники едут на пустынную охоту. И ты – тоже. Будем скакать от зари и до заката. И самый удачливый заберет приз по воле Немеса, – он пососал трубку. – Сама или приз. Решай.

Старику нравится играть в выбор-без-выбора?

– Сама.

– И помолвка будет быстрой. Разве мы можем разлучить любящие сердца? – Джихангир качнул головой. – Три лунных дня, и мы почтим Храм Немеса. Тебя будут сопровождать, маленькая птичка, один из семи, каждый раз, когда ты покидаешь женскую половину, чтобы ты могла сделать выбор…

– Трое, – перебила я сухо. – Приказ Главы рода звучит однозначно – три дня, три жениха.

– Да будет так, – Джихангир властно кивнул слуге и один из нарядно одетых мужчин, из нижнего зала, встал и прошел к нам. – Проводи.

Руки Кораю я не подала – поднялась сама, нарушив этикет, но он быстро убрал ладонь, изящным жестом – много вращается в свете.

– Госпожа…

Обратно мы шли теми же коридорами в полном молчании. Я – говорить не хотела, что думал Корай, которому буквально навязали невесту, я понятия не имела. Слуги держались на почтительном расстоянии – значительно большем, чем обычно.

Я рассматривала кандидата искоса – бросая быстрые взгляды. Чуть выше меня, около двадцати зим, тренирован, двигается так, как будто много времени проводит в седле, смуглый, темноволосый, темноглазый – типичный южанин. На пальцах мало артефактов и все боевые, ни одного защитного – настолько полагается на свою силу?

– Госпожа, – позвал он перед самым входом на женскую половину, куда не было хода мужчинам.

– Благодарю, – я присела в сухом официальном поклоне.

– Прошу уделить мне пару мгновений… нам стоит познакомиться поближе…

– Не стоит, – ещё один поклон. – До завтра, благодарю, сир.

Стазис прилетел мне в спину раньше, чем я успела сделать один шаг. Плетения вспыхнули сзади, но уклонится я не успела.

– Госпожа, – позвал Корай мягко, и обошел по кругу, остановившись прямо передо мной. Темные глаза смеялись. – Когда я прошу несколько мгновений, я ожидаю, что мой приказ будет выполнен. Беспрекословно.

Стазис был полным – в плетениях он хорош, я едва-едва могла моргать.

– Южные девы с рождения знают, как нужно повиноваться господину, – рука мягко потянулась к кади – застежки щелкнули и алая ткань опала вниз, открывая лицо. – Когда господин говорит сидеть – следует сидеть, – чужие шероховатые пальцы пробежались по скуле, небрежно погладив, – когда господин говорит молчать – следует молчать, – погладили подбородок, губы. – А северных дев нужно всему учить…

Корай не торопясь, отогнул покрывало на голове, медленно, вытянул прядь из прически, намотал на палец, и вдохнул запах – ненадолго прикрыв глаза.

– Господин отдает приказ – женщины повинуются. Это понятно? Госпожа…

Понятно. Он поймал меня в неудобной позе – и уже начала затекать шея, а завтра будет болеть спина. Псаков стазис! Псаковы Кораи! Псаков Джихангир! И ни одного кольца на пальцах – перед посещением Главы артефакты надлежит снять.

Лицо он приближал медленно – совершенно никуда не торопясь. Заправив волосы за ухо, погладил по щеке, провел пальцами по шее.

– Говорят, северянки ценят напор в мужчинах, – пробормотал он тихо и – поцеловал.

Поцелуй легкий, как крылья бабочки. Аккуратные, нежные, почти целомудренные касания губ.

Я не моргала – сердце билось ровно и часто, пожаром разгоняя кровь по венам, источник внутри вспыхивал в такт с ритмом пульса.

Считала такты, чтобы сбросить стазис – Корай целовал.

Насилие не всегда причиняет боль. Иногда, насилие – это удовольствие, которого вы не хотели. Удовольствие, которое вы не выбирали. Удовольствие, которое решили причинить вам.

Он отстранился через пару мгновений, поискал что-то в моих и глазах – я смотрела нежно, и, удовлетворившись, щелкнул пальцами, снимая плетения. И – поцеловал ещё раз. Я – охотно ответила, потянувшись следом, забросила одну руку на шею, другую – в карман и… нажала на точки.

Хруст был влажным.

Била я трижды – два промазала, но кровь ярким алым потоком – жарче, чем мое платье заливала подбородок Корая, который начал заваливаться на бок, на траву – сломанный нос целители ему будут лечить явно не одну декаду.

– Госпожа!!!

Крик был высоким и почти сразу оборвался, как будто-то заткнули рот. Я стянула кастет и щелкнула пальцами – щелчка не получилось – пальцы скользили от крови.

– Госпожа!

Отерев их о подол, я выплела первый узел базовых целительских плетений – полное очищающее – это научит господина уважению и позволит надолго запомнить урок.

– Госпожа! Нельзя! Это гарем! Плетения – это нападение! На одного из Наследников! Госпожа, казнят всех! Всех! Клятва! Прошу, одумайтесь, госпожа! Одумайтесь!

Плетения сияли передо мной в воздухе – осталось два узла, но я медлила.

Гарем. Кораи. Приказ.

Глава не простит унижения сына. Внука? Такого – простит. Главное – семья. Блау не нужны новые долги перед Кораями.

Я развернулась к служанкам резко – алые юбки взвихрились вокруг ног и схлопнула плетения.

– Вы же следите? Докладываете обо всем Старшей госпоже?

Служанки опустили головы.

– Так вот, можете передать, что господин номер один выбыл из списка женихов. Навсегда и полностью. Исключен за вопиющую грубость проявленную по отношению к хрупкой сире.



предыдущая глава | Белое солнце дознавателей | cледующая глава