home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20

Догоняя друг друга

Возле форта я задержался, не зная обстановку и готовясь в любой момент повернуть обратно. Дело в том, что от Леопольдвилля, который находился, практически, напротив Браззавиля, была построена железная дорога. По этой дороге вывозили богатства Бельгийского Конго. Дорога вела в речной порт Матади, куда могли заходить даже океанские суда, глубина реки это позволяла.

Оставлять за спиной стратегическую дорогу, по которой в кратчайший срок могли перебросить войска в мой тыл, было глупо.

Вызвав к себе Жало, я отправил его сотню на разведку, попутно для совершения диверсий, на противоположный берег реки, с ними вместе ушёл и мой лучший пушкарь – Семён Кнут. С собой они взяли бочонок чёрного пороха, и ещё двести стрелков, на всякий партизанский случай.

Войско развернуло лагерь вокруг форта, щедро потребляя, накопленные французами, запасы продовольствия. Небольшие отряды разведчиков отправились в разные стороны, пытаясь найти противника. Я ждал от них вестей, и, проводя насильно мобилизацию, стягивал отовсюду отряды негров.

Семён Кнут, до сих пор никак не мог привыкнуть к тому, что им командовал настоящий негр, отлично разговаривавший на русском языке, да к тому же, знающий больше, чем он. Это никак не укладывалось в его голове, никак…

Объяснялось это только тем, что он был великим унганом. Колдун, часто всплывало в голове Семёна, чернокнижник. Глядя на его страхолюдскую рожу, и на такое же страшное копьё, он начинал верить в это, несмотря на неистовую веру в Бога. Да и Мамба, вроде как, в Бога верил. Как это всё уживалось с большим золотым коптским крестом, висевшим на его шее, было неясно.

Дикарь, он и в Африке дикарь. Православный чёрный дикарь, отлично говоривший по-русски, только как-то не по-русски. Непривычные словечки, резавшие слух, постоянно выскакивали из чернокожего вождя, ставя в тупик всех русских авантюристов.

Выкинув из головы всё это, Семён сосредоточился на закладке порохового заряда под рельсы одинокой узкоколейки, никем не охраняемой и проходящей через джунгли. Переправившись всем отрядом на плотах через реку, они взяли штурмом перевалочную станцию, уничтожив и разогнав находившихся в ней десяток карателей, а заодно, и местных жителей.

Запалив фитиль, Семён отбежал далеко в сторону и рухнул на землю, закрыв голову обеими руками. Но не все последовали его примеру, некоторые из воинов начали любопытно вытягивать шеи, надеясь увидеть незабываемое зрелище взрыва.

Как ни орал Семён, они не реагировали на него, а командир отряда Жало не посчитал нужным потребовать этого от своих подчинённых. Прогремел взрыв, кинув вверх землю, остатки разбитых взрывом шпал, и куски рельсов.

Бешено вращаясь в воздухе, кусок железки прилетел в голову одному из любопытных, начисто её оторвав. А Семён… предупреждал! Но дело было сделано, путь разрушен, что в условиях Африки надолго парализовало всё движение в этом направлении.

Пора было возвращаться, угнав молодых, но истощённых от голода рабочих, которые жили на станции, отряд Жало отправился обратно к реке, таким же образом перебравшись обратно на свой берег.

Сотник Жало явился ко мне, вместе с радостно улыбающимся русским пушкарём. По их довольным рожам всё и так было понятно. Разведка доложила о французах, двигавшихся мне навстречу. На мой вопрос: – Сколько их? Ответ был неопределённым. Много, очень много, пипец, как много, очень знаете информативно…

Раскрыв карты, переданные мне ещё Феликсом, я стал разглядывать местность, пытаясь сообразить, где нахожусь, и куда мне одинокому податься. До Атлантического побережья Африки было ещё очень далеко, около пятисот километров. А надо ли мне туда?

Габун, как тогда называли Габон, был гораздо ближе. У меня какая задача была от немцев с англичанами получена? – Нападать на французские территории! Я напал? – Напал! Хорошего понемножку. Выражение разведчиков «писец, как много» меня изрядно напрягало. Но уходить без прощального «прости» как-то и неудобно даже. Перед собою, скорее, чем перед буржуазными эксплуататорами всех европейских мастей.

Вытащив приобретённую, по случаю, у одного из Ашиновских разгильдяев колоду карт, я раскинул картишки. С обычными картами было легко. Вот король! Вот ферзь! Тьфу ты, валет! Туз бьёт короля, король – даму, ну и так далее, это если мы играем в дурака. Но есть же и другие игры. Значит, надо менять правила игры.

У французского генерала полно тузов и козырей, а у меня? А у меня только десятки, да шестёрки, даже джокеров нет. Да и не умею я в эти игры играть, которые с джокерами. А уж сколько фильмов всяких снято про «джокеров»! Хреновая, короче, карта, не русская, в общем. Семён Кнут, с любопытством расспросив ещё один отряд, вернувшийся с разведки, прибежал ко мне.

– Командир! – обратился он ко мне, – там не только негры идут, а ещё и турки, в красных шароварах и фесках.

Я в это время предавался размышлениям, спокойный ход которых бесцеремонно прервал наглый казак. Сняв с перевязи африканский метательный нож, я без замаха метнул его в посетителя. Кувыркаясь в воздухе, как пропеллер, нож воткнулся в дерево, пролетев мимо головы казака, буквально в паре сантиметров.

Я был очень зол, никто не имеет права обращаться ко мне так по-свойски, не являясь моим приближённым, тем более, в присутствии моих подданных. Семён Кнут, поздно осознавший свою ошибку, резко побледнел, почувствовав движение воздуха от летающей смерти, просвистевшей возле его правого уха.

– Виноват, князь, прости грешного, не подумал. Но падать на колени и молиться не стал. Гордый, да ещё и казак, да ещё и за убийство офицера бежавший сюда.

«Усерусь, но не покорюсь!» Эх, сколько их погибло на полях первой Мировой войны, сколько легло костьми на полях Гражданской. Сколько было потом уничтожено в процессе коллективизации и раскулачивания. Не сосчитать! Множество сбежало за границу, растворившись среди местного населения, на просторах Южной Америки, Австралии, и в иных местах.

Трагична судьба защитников Отечества в эпоху перемен, и первыми платят свою цену те, кто столетиями защищал Родину. Так было в Риме, и в Византии, так было в Древней Руси, так будет и в Российской империи.

Сколько погибло в Великой Отечественной, сколько полегло в Афганистане и Чечне истинных патриотов своей Родины. Слёзы забвения пролиты над их могилами, а кости иных занесены пеплом времени и сокрыты старыми жухлыми листьями, горестно слетающими с деревьев, как слетали слёзы вдов, потерявших своего ненаглядного. Рыданиями матерей, потерявших свою кровиночку, горьким сиротским хлебом, и разбитыми судьбами детей, заплативших за это одиночеством и гибелью в младом возрасте.

Это мелькнуло в моей голове, и я… простил неразумного.

– Чего тебе? – буркнул я.

– Ваше сиятельство, – сбился казак, – пораспрошал я ваших негров кое-как. По одежде опознал, и по мордам. Зуавы это берберские. Жуть, какие злобные, аки кобели бешеные. В битве яростные и жестокие, похлеще негров будут. Подготовиться бы к встрече с ними как…

– Ступай, Семён. Без тебя разберусь!

Да, надо менять правила игры! А не поиграть ли нам в «пьяницу», где всякая шестёрка, однозначно, бьёт туза. Оценив обстановку, я отдал приказ двигаться не к побережью, а в перпендикулярном ему направлении, а именно, на Франшвиль, расположенный, практически, в центре Габуна.

Оставив лагерь, войско двинулось в этом направлении, опустошая селения и набирая в свои ряды как добровольно, так и принудительно, всех воинов, которых смогли найти.

Генерал Пьер Эжен Ларуа был неприятно удивлён, не обнаружив вражеского войска. Разведка доложила, что Мамба резко развернулся на север и отправился в сторону Франшвиля, явно намереваясь его опустошить.

Кипя от ярости, что его надули, и так глупо, Ларуа отдал приказ отправиться за ним вдогонку, отправив гонца с этим сообщением на побережье.


* * * | Демократия по чёрному | * * *