home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

Палач

Он родился в столице султаната Борно, городе Кукава, в семье одного из приближенных к султану придворных, из племени какури, которое в незапамятные времена мигрировало к озеру Чад. Звали его Кат. Был он небольшого роста подростком. Сухощавым, со светло-коричневой кожей, с приятными, но излишне резкими, чертами лица. Очень подвижный, он хотел стать воином, но по своей комплекции мало подходил для этого.

Тем не менее, он всегда просил отца и старших братьев научить его владеть копьём и саблей. В совершенстве овладел метанием ножей, но пойти дальше этого, мешал возраст и субтильное телосложение.

Семья у него была большая. Помимо отца, у которого было пять жён, было множество братьев и сестер, и почти все гораздо старше его. Он не смог сдружиться ни с кем из них, но зато подолгу возился с маленькой сестрёнкой Ами. Которая любила протягивать к нему свои смуглые ручки и кричать, бгатик, бгатик.

Тогда он подхватывал её на руки и кружил, с наслаждением слушая радостный и звонкий смех. Так продолжалось недолго, ведь детство проходит чересчур быстро, уступая место взрослой жизни, которую никто и не звал. И всегда это происходит, как правило, через неоправданную жестокость. Через три года, когда ему исполнилось уже шестнадцать, а его любимой маленькой сестрёнке 8 лет, на султанат Борно напал Рабих.

Война шла с переменным успехом, и в ней участвовали все мужчины его семьи, кроме него. Наконец, Рабих стал побеждать, разбил войско султана, и напал на столицу султаната город Кукава, где жил Кат.

Весь день и всю ночь бились защитники города, пока не погибли почти все, отдав столицу на разграбление и поругание. С невысоких стен города лилась кровь, гремели выстрелы старых винтовок, слышался звон сабель и ржание немногочисленных коней. Всё это перекрывалось криками людей, сцепившихся между собой.

Рабих взял город, и отдал его на разграбление своим воинам, а после стёр, оставив о нём только воспоминание у немногих выживших. Кат осознал катастрофу, когда до порога дома добрался смертельно раненый отец, и не в силах сказать даже слова, отдал ему жестом отчаяния свою саблю, переходившую от отца к старшему сыну.

Кат весь внутри похолодел. Отец умер, а саблю передал ему, самому слабому и молодому из всех мужчин его семьи. Значит все остальные, мертвы?!

Схватив саблю, он бросился внутрь дома, спасать любимую сестрёнку. Вокруг царила паника и истерика. Женщины метались из комнаты в комнату, спасая вещи, и не понимая, что пора спасать уже души. Обезумев, они не знали, как поступить. Кат знал!

Схватив в охапку плачущую малышку, он побежал прятаться в одну из пристроек, где их и нашли солдаты Рабиха. Сестрёнка в ужасе вскрикнула, услышав шум и крики насилуемых и убиваемых беззащитных женщин. На крик, в пристройку, заваленную всяким старым хламом, ворвался один их воинов и начал искать. Задержав дыхание, они вдвоём сидели в углу, притаившись, словно две маленькие мышки. Это не спасло их.

Удар сабли откинул солому и истлевшие от старости тряпки. Ещё один удар разбил треснувший огромный глиняный кувшин, за которым они прятались. Радостный крик воина был прерван отчаянным ударом сабли Ката. Схватившись за распоротый живот, воин истошно заорал, призывая к себе других. Они бросились бежать. Держа за руку сестрёнку, Кат помчался через весь двор. Со всех сторон на них оборачивались бородатые и смуглые воины Рабиха, были среди них и негры, но не менее кровожадные.

Сестрёнка не успевала перебирать ножками за лёгким и выносливым Катом, а он не мог её долго тащить. Их загнали в угол и стали убивать.

– Аааааа, – дикий крик маленькой девочки, разрывал уши Ката. Вне себя от отчаяния, он бросился в последнюю атаку, защищая сестрёнку. Удар сабли оцарапал руку высокому воину. Ответный удар выбил отцовскую саблю из руки подростка, и уже готов был разрубить голову, когда Кат извернулся нечеловеческим движением, и прыгнул назад, закувыркавшись по земле.

Девочка закричала в страхе за него. Второй воин оскалившись, полоснул её саблей, разрубив тщедушнее детское тельце напополам. Брызнула кровь во все стороны, также брызнуло кровью и сердце Ката, разорвавшись напополам, вместе с телом сестрёнки.

В тот момент, когда умерла она, умер и он. Схватив кинжал, он, что было сил, швырнул его в убийцу сестрёнки. Кинжал, совершив один оборот, ударил в грудь воину, проткнув его насквозь. Тот упал замертво.

Выхватив метательный нож, Кат швырнул его в другого воина, попав ему в плечо, дальнейшего он не осознавал, проткнутый несколько раз саблей, и весь располосованный ею, он, истекая кровью, остался лежать там, где настигли его удары сабли.

Что послужило причиной того, что он остался жить, он не знал и не задумывался никогда. Наверное, его череп оказался слишком крепким, а тело готовое к ранам. А может, боги позаботились о том, чтобы он отомстил. Он потерял много крови, был без сознания, почти не дышал, когда наутро, немногочисленные оставшиеся в живых горожане стаскивали трупы в высохшую от зноя саванну, где выкопали свежие братские могилы.

До него в тот день очередь не дошла. Трупов было много, а могильщиков слишком мало. Он очнулся ночью, от прохлады, накрывшей его росой, выступившей на запекшихся от крови губах. Облизав живительную влагу шершавым от сухости языком, он смог сдвинуть с места своё тело.

Всю ночь он полз, собирая росу со всего, чего только можно. Страшно хотелось есть. Ему повезло, он нашёл порванную и затоптанную в пыль суму одного из защитников города, в которой был кусок высохшего сыра, жёсткая сухая лепёшка, с куском вяленого мяса, и тыквенная бутыль с водой.

Насытившись и напившись, он пополз дальше, и своим телом нащупал закопанный в землю метательный африканский нож, с причудливыми отростками лезвий. Утром он затерялся в сухой жухлой траве саванны, постепенно переходящей в полупустыню, и снова потерял сознание до ночи.

Так он и двигался дальше понемногу, питаясь пойманными мелкими животными, ящерицами и змеями, а также найденными яйцами страуса. На третьи сутки, он смог встать и двигался пешком, пока не добрался до небольшого ручья, чьё русло густо заросло колючим кустарником, ставшим ему надёжным убежищем на многие месяцы.

Через полтора месяца, когда его раны, изуродовавшие всё тело, зарубцевались, он отправился в город, чтобы найти тело сестрёнки и увидеть, что стало с городом.

Его и раньше жилистое тело, стало высохшим, как у отшельника, ведущего полуголодный образ жизни, или как у узника концлагеря. Только бешеный огонь в глазах, больше похожий на блеск глаз сумасшедшего, выдавал в нём живого человека, выжившего там, где все остальные погибли.

Всё о чём он думал, это была месть. Только месть двигала его вперёд, только ради неё он жил, только она служила ему пищей. Его сердце умерло, а тело его не волновало вообще. Только мозг, анализируя полученную информацию, работал в экстренном режиме, направляя тело и волю в нужное русло.

До города он добрался через сутки. Стоя на пепелище, глядя на остатки когда-то высоких стен, стоявших здесь ещё со средних веков, он не плакал. Дикие звери давно уже растащили остатки несчастных, которые не были вовремя захоронены. И его тело, не найденное утром, также посчитали утянутым дикими зверями.

Сестрёнка погибла, так же, как погибли и все его родные, удобрив сухую африканскую землю своею кровью и плотью. Настал и его черёд поливать её… но не своей, а уже чужой кровью. Ему нужна была пища и оружие. С одним ножом, он мог убивать только мелкую дичь, крупная была ему недоступна.

Копаясь в развалинах, он надеялся найти что-нибудь из оружия, думая, что воины Рабиха, и так были нагружены награбленным добром, чтобы тщательно просеивать землю и искать потерянные в битве клинки.

Он был прав. Двое суток он тщательно обыскивал место, бывшее когда-то столицей султаната Борно. Его добычей стало широкое лезвие от копья, два ножа, кинжал и старый бронзовый хопеш, брошенный, вероятно, из-за того, что был никому не нужен, после получения гораздо лучшего оружия.

Забрав все находки, а также, чудом оставшиеся целыми, глиняные чашки и несколько высохших бутылочный тыкв, он засобирался обратно, в свои кустарники. Воевать со змеями и тушканами, и учиться убивать. Так жил он полгода.

Благодаря звериной интуиции, и поистине железному здоровью выжившего вопреки всему, он значительно окреп, и уже не походил на ожившую мумию, сходство с которой придавали ему давно истлевшие на нём тряпки, бывшие когда-то дорогой одеждой.

Его бурнус был потерян ещё в бою, может он и смягчил удар сабли, как и плотный халат из верблюжьей шерсти. Остальная одежда давно развалилась, и он ходил в травяной юбке.

Его чутьё охотника обострилось до невозможности, так, что он даже слышал полёт мухи це-це, готовившейся его ужалить, и шуршание королевского скорпиона, пробиравшегося по земле в поисках своей добычи. А ведь мухи це-це летают, практически, бесшумно, в отличие от обычных домашних мух, которые своим надоедливым жужжанием выводят из себя людей.

Окрепнув, он покинул безлюдное место, мимо которого не проходили люди. Вся окрестная местность обезлюдела, благодаря опустошениям, нанесённым войском Рабиха. И он пошёл в сторону, в которую ушли его кровные враги. Ноги его не знали усталости, а мозг выдумывал кары и казни, которым он был готов подвергнуть своих врагов. Руки делали и сооружали различные ловушки, которые подсказывал ему его изощрённый мозг.

Кат шёл, скрываясь и буквально растворяясь в саванне. За время дикой жизни, он многому научился, а особенно, прятаться. Дойдя до одного из селений, в котором находилась застава воинов Рабиха, он затаился, рассматривая их жизнь, а потом стал нападать.

Нападал он, как правило, ночью. В селении стали пропадать, один за одним, воины. Их находили, но без головы, с отрубленными конечностями, с вырванным сердцем, почками и печенью.

Одному повезло, он остался жив, хоть и был сильно ранен, его просто вовремя спохватились, но рассказать он всё равно ничего не смог. Уходя, Кат отрезал ему язык. Оставшиеся в живых, воины попытались устроить облаву на неизвестного врага.

Их было десять, а он один. Но все они погибли, преследуя его. Кто-то оступился, попал в яму и сломал ногу, и был добит позже. Кто-то поранился о ядовитый дротик, внезапно вылетевший из кустов, кто-то попал в волосяную петлю и погиб, пытаясь сбросить её, поранившись об острые ядовитые шипы, разбросанные рядом. Оставшиеся впали в панику, и были уничтожены, когда бежали в ужасе назад, ударами в спину.

Собрав их оружие и вещи, Кат ушёл. Вскоре, по окрестным деревням, а потом и в близлежащем небольшом городе, стали поговаривать о безвестном мстителе, убивавшем с особой жестокостью воинов Рабиха.

Раббих вызвал к себе Аль-Максума.

– Что творится в моих землях, Максум? Или я больше не хозяин их? Тысячу дней я потратил в бесполезных усилиях по завоеванию этих земель, и теперь безвестный демон, в обличье человека, посмел бросить мне вызов.

– Возьми две сотни воинов и выследи его. Поймай и приведи мне его живым или мёртвым, но только не отрезай его голову, это удовольствие оставь мне. Ты слышал, Аль-Максум?!

– Да, мой господин, я услышал вас. Слушаюсь и повинуюсь. Да продлит Аллах ваши дни! О… повелитель!

Собрав воинов, Аль-Максум отправился на поиски мстителя. Искать его долго не пришлось, и вскоре они уже загоняли человеческую дичь. Шакал долго сопротивлялся, и был уже почти пойман, когда, вдруг скатившись на дно небольшой ложбины, он исчез, как будто, сквозь землю провалился.

Они искали, пока не опустилась ночь, и заночевали недалеко. Продолжив наутро поиски, они смогли найти небольшую, хорошо замаскированную, лёжку, выкопанную в земле, но враг бесследно ушёл, оставив на память двух мёртвых часовых, убитых ножом. Рядом с их телами, лежали аккуратно прислонённые к телу их отрезанные головы.

Порыскав по округе, и неделю пылая от ярости, они ни с чем вернулись обратно.

Дождавшись ночи, Кат покинул заготовленное заранее убежище. Он давно ждал, когда его начнут искать, а дождавшись, ловко ушёл от преследования, и отправился на юг, к Мамбе. Он тоже ненавидел Рабиха, по крайней мере, он так слышал, значит, мог ему помочь в отмщении. Вскоре его следы затерялись между линией горизонта и вечерним африканским небом.

Когда Момо доложили о прибывшем неизвестном воине, он изрядно удивился. Увидев того, кого к нему привели, он был поражён его спокойно- бездушным видом. У этого человека было не затравленно-испуганное выражение лица, как у гонимого охотниками дикого зверя, скорее, это был философски настроенный, по отношению к окружающему миру, монстр, желающий только одной цели. И этой целью была – месть.

Человек, по имени Кат, пришёл в Банги не просить о помощи. Он пришёл предложить свои услуги по уничтожению отрядов Раббиха, круживших вокруг границ территории Банги. Момо со скептицизмом смотрел на одинокого воина, вооружённого старым кавалерийским карабином, неведомыми путями попавшим в руки одного из солдат Рабиха, а потом и в руки Ката.

Копьё свободно лежало на сгибе его левого локтя. На поясе, свитом из переплетённых между собою стеблей лиан, висел, весь в остатках сине-зелёных окислов, бронзовый хопеш, на котором, если присмотреться, можно было заметить пятна запёкшейся крови, и остатки человеческой кожи и волос.

Большой кожаный мешок за его спиной выделялся очертаниями округлых предметов. Кат появился в городе неведомо откуда, и неведомо как. Пройдя незамеченным всеми окрестными патрулями, секретами, и заставами, расставленными во всех направлениях, и несущими круглосуточную службу.

Остановленный уже недалеко от хижины Момо, он был препровождён к нему с определённой опаской, но без ненужной агрессии. Кат, словно излучал вокруг себя спокойствие и уверенность в том, что он не нападёт, если к нему не будет применена сила.

– Кто ты такой, и что ты хочешь, – спросил у него Момо, исказив в гнусной и жестокой ухмылке своё лицо, надеясь напугать пришельца. Это ровным счётом никак не повлияло на выражение лица незнакомца.

Диалект, на котором говорил незнакомец, был другим, и Момо с трудом понимал его, но земли султаната Бонго были соседними, и найти переводчика из местных негров не составило большого труда.

– Я палач. Вы люди чернокожего вождя, по прозвищу Мамба?

– Я его военный вождь. Зачем он тебе?

– Не зачем. Раббих – враг Мамбе. Я – враг Раббиха. Мамба и я – друзья!

Скинув со своей спины мешок, Кат вывалили из неё страшный груз. Подскакивая, по земле покатились отрезанные с особой жестокостью головы солдат Раббиха, умершие кто как. По одним было видно, что их муки при смерти были невыносимы. Другие умерли во сне, а кто-то в битве.

– Это подарок Мамбе! Я знаю, он собирает головы своих врагов и нанизывает их на пики. У меня одно условие, голова Рабиха будет моей. И за это я готов воевать на его стороне до конца.

– У меня есть свой отряд, но у меня мало воинов. А у Раббиха их много. Дайте мне воинов, и я принесу вам тело Раббиха, без головы. Мамба будет доволен, он станет сильнее. Ты будешь доволен, ты станешь сильнее. И я буду доволен, моя месть свершится. Но у меня мало воинов, а у Раббиха их много. Дайте мне воинов, – и он по второму кругу стал выпрашивать себе воинов.

Из дальнейших расспросов Момо выяснил, что у Палача был свой отряд, который состоял из семи оборванцев, вооружённых копьями и мечами. Винтовка же была только у него. Тем не менее, своим небольшим отрядом, Палач и его люди нагоняли страх на все территории, занятые Раббихом, что лежали к северу от Банги, нападая исподтишка, и убивая солдат Раббиха с особой жестокостью.

Момо задумался. Совсем недавно он отправил радостную весть, вернувшемуся из дальнего похода Мамбе, об обнаружении мелких прозрачных камней в речных отложениях многочисленных речек, протекавших к западу и югу от Банги.

Их обнаружили белые пришельцы, рыскавшие в поисках алмазов и золота, вместе с приданными им воинами Момо. Там же были найдены и выходы мелких золотых жил. Жилы были скудные и немногочисленные, но благодаря упорству и большому количеству людей, привлечённых для добычи, могли обеспечить намывку золота больше ста килограмм. Алмазов же было много, особенно часто среди них встречались очень крупные и редкие чёрные алмазы.

Всю добычу Момо отправил с курьером и охраной Мамбе, и теперь ждал его реакции и одобрения. Территории вплотную подходили к немецкому Камеруну, в сторону которого вела уже довольно большая протоптанная тропа, грозившая обернуться в скором времени караванным путём.

Значит, пришло время воевать с Раббихом, и, как учил Мамба, для этого необходимо было напасть первым. Но у Момо было ещё немного воинов, какие-то жалкие полторы тысячи человек, с двумя исправными орудиями и пулемётом. Те три тысячи пленных угандцев, что прислал ему Мамба, были необучены и чурались их, считая пока ещё врагами.

– «Терпение и труд, всё перетрут», – процитировал вслух слова Мамбы Момо, и решился дать людей Палачу, всех, которых тот пожелал отобрать для партизанской и диверсионной войны с Раббихом.

Кат медленно шёл вдоль построенных воинов, время от времени прислоняя свою правую ладонь к груди очередного воина. Он уже отобрал себе солдат из всех людей, которые были в Банги. Оказались в его отряде и угандцы.

Момо сначала думал, что отряд у Палача будет большим. Но Кат отбирал людей по одним, только ему видимым, критериям, и не признавал ничье мнение, кроме своего. Желание воина, самого Момо, или непосредственного начальника человека, которого он отобрал, не имело для Палача никакого значения.

Прикосновение сухой, жёсткой, как кора дерева, ладони к груди, и воин, сам того не желая, делал шаг вперёд, где застывал, глядя испуганными глазами в бездушно-оценивающие зрачки глаз невзрачного заморыша, одним взглядом, ломавшего волю человека, а судя по его повадкам, умевшего и одним ударом убивать свою жертву, не испытывая никаких угрызений совести.

Отряд получился численностью в триста сорок один человек, был вооружён всем доступным оружием, и приступил к тренировкам, которые проводил Палач. Через месяц, отряд ночью сорвался с места ночёвки и растворился в саванне, простиравшейся в сторону озера Чад.

Утром, ни следов людей отряда, ни самого отряда, нигде не было видно, и только слухи, самые чёрные слухи и ужас, стали расползаться по всем жилым местам, вокруг озера Чад, и бывшего султаната Борно.


Глава 12 Уганда- Баграм-Банги | Демократия по чёрному | Глава 14 Артиллерийский завод