home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

1893 – полёт нормальный!

Эти два месяца пролетели в трудах и заботах. Я весь, аж, уработался, шныряя по своим, вновь приобретённым, владениям. Здесь меня ждало много чего интересного. Рядом находилась немецкая Танганьика, усиленно развиваемая Карлом Петерсом.

И Бельгийское Конго, скрывающее в себе мои алмазы, и плантации всевозможных нужных деревьев, в том числе, и гевеи. Уже начала проявляться чудовищная политика короля Бельгии, и однорукие негры становились не такой уже большой редкостью.

Строительство железной дороги к плантациям гевеи тоже происходило без всякой жалости к неграм, оставляя сотни трупов в джунглях, вдоль железнодорожной насыпи, по которой грузовые поезда вывозили к Атлантическому побережью богатства Африки.

Мне не стоило торопиться с прихватизацией Конго. Пусть бельгийские труженики идут лесом, нещадно эксплуатируя местное население, а я приду в нужное для меня время. И, кстати, в помощь мне нужна пресса. Эти, так называемые СМИ, должны мне помочь. А для этого мне нужны преданные и не глупые люди на побережье.

А где их взять? Чёрные… в этом деле не помощники, а где взять белых? Где, где? Меня же в Баграме белоказаки ждут, и слёзы льют, когда я появлюсь, и с ними вместе в стельку напьюсь. А то, вокруг одни чёрные рожи, на голенища кирзовых сапог похожи.

Я, правда, тоже не белый, но душа-то у меня русская. А там ещё и белоевреи есть. Уже, правда, не такие белые, как вначале, природа берёт своё! Но и не чёрные, как окружающие. Пора бы им давать пинка, чтобы денег заработать чутка. А то пришли, понимаешь, все такие красивые, но с уголовным прошлым. Я их приютил, хлебом-матюками накормил, велел придумать, как денег заработать.

А они? А они отговорками отговариваются, и денег зарабатывать не собираются. Не хорошо, мои не хорошие, дядьку Мамбу обманывать, и денег не помогать зарабатывать. Нам ещё вместе банк открывать, и мамботаллеры мировой валютой конвертировать.

Ашинов… как обычно, с три короба наврал, лапши на уши навешал, с чёрными бабами закутил. Потом продрался, за ум взялся, вспомнил о жене, о детях, нахватал подарков, и здрасьте. Умотал к себе обратно, рассказать, как здесь живут прекрасно.

«Бабы ходят нагишом, слоны стадами, а страусы вместо домашней птицы».

Ну-ну, встретят там тебя, как в сказке, ни чешуи, ни ласки. Французы, уж наверняка, нажаловались царю, о беспределе чёрного бедняка. Негр, дескать, ваш ручной, не хороший, очень злой. Беспричинно вдруг напал, всех побил, и всё забрал.

Что за действие такое, почему он всё забрал? Негров наших в плен всех взял. Мы готовили, трудились, и на деньги не скупились, и забрали земли вкруг, нет, теперь он нам не друг.

Чернокожий… обезьяна, не найти нам в нём изъяна, словно вихрь налетел, всех разбил и поимел. Сплошь, науськанный он вами, он по-русски нам сказал, что не правы вы ребята… нападая на меня, никакие не друзья, ироды и супостаты. Таковы его слова.

Помощь ему вы не давайте, а всех его помощников, хватайте. Всех в тюрьму, а желающих – ату. Чтобы в Африку не собирались, с Мамбой злым не задирались. А сидели сплошняком, кто в Сибири, кто в Саратове своём. Мы в союзе с вами, так скажите нам, доколе? Мамбе будете вы помогать! Лучше помогите Менелику – II не хворать, с итальянцами скорее совладать!

Все эти полустишья мелькали в моей голове, как фон. Сегодня я узнал, что поисковые партии нашли золото, и совсем недалеко отсюда. Придётся здесь немного задержаться, и собрать все «сливки» первым.

Сразу же засуетился Муравей, организовывая партии золотоискателей и намывщиков, подключив к этому всех местных аборигенов, кого смог. Ко времени встречи с полковником Вествудом, я уже был обладателем почти сотни килограмм золота, что не могло не радовать моё, жадное до него, сердце.

На встречу с полковником я прибыл со всем своим войском. Но полковник пришёл лишь с небольшим отрядом, и целым караваном носильщиков, тащивших винтовки. Развернув шатёр, мы приступили к переговорам.

– Я приветствую вас, вождь, – начал полковник.

– Гуд дэй, – не отказал я ему в любезности, подарив одну из своих «неотразимых» улыбок, натренированных перед осколком зеркала, в котором я часто разглядывал свою небритую рожу.

– Второй раз, то же самое начало, – невольно подумал Вествуд, – никакой оригинальности от этого вождя не дождёшься, одни тупые туземные издевки. Ну, а чего ещё ожидать от негритянского вождя. Научился квакать пару слов, вот и квакает их, к месту и не к месту.

Дальше текст пошёл через переводчика, в роли которого был русскоподданный Муравей. Емельян два месяца судорожно вспоминал все уроки английского, который изучал, будучи студиозом Казанского университета.

Но, по тому времени, русская знать и чиновничество хорошо изъяснялись по-французски, и по-немецки, английский же преподавался очень редко и некачественно. Но, Муравей полностью оправдывал свою фамилию, тренируясь на кош…, на пленных египтянах, с грехом пополам изъяснявшимся на этом языке.

Полковник Вествуд особо и не нуждался в Емельяне, хоть тот и переводил ему на первой встрече. Полковник прекрасно знал арабский язык, а один из его солдат знал наречие, на котором говорила большая группа племён, в том числе и племя банда.

– Как вам захваченные чёрные королевства, вождь?

– Королевства мелкие, впрочем, ничуть не меньше ваших Великих герцогств Люксембурга и Лихтенштейна, – блеснул я знаниями.

– Народ запуган английскими колонизаторами, и ни в какую не вернётся под руку английской королевы. Ваш Фредерик постарался…

Вествуд про себя пробормотал ругательства, скрыв свои эмоции. Только лишь, зрачки его глаз расширились от удивления, после такой отповеди туземного чернокожего вождя.

Ненароком, его глаза остановились на кинжале, болтавшемся на поясе Мамбы. Действительно, кинжал был довольно необычным, но простые чёрные ножны полностью скрывали клинок, выставляя на всеобщее обозрение только его рукоять, в виде раскинувшего серебряные, почерневшие от времени и окислов, крылья римского имперского орла.

– А у вас интересный клинок, не покажете ли его мне?

– А этот, – небрежно, задвинув клинок себе за спину, – ответил Мамба, – дешёвка! Отобрал у мелкого вождя, сталь понравилась…

– Рукоять нашёл от другого клинка, который сгнил от времени. Ржавый был… до невозможности, вот и пришлось скреплять их вместе. Ну, вы, вроде, как не о клинке пришли расспрашивать?!

– Гхм, команданте, так вы себя называете?

– Нет, команданте, это уже в прошлом, сейчас, можно князь, просто князь! До короля я ещё не дорос, но народ уже подготовлен, к тому же, я намерен защищать все захваченные мною королевства, а следовательно…. Следовательно?

– …???

– Следовательно, я король, пока не коронованный. Надеюсь, вы мне поможете? Ведь я снял с вас груз ответственности, за несчастных негров, проживающих в этих королевствах. И вы теперь можете спать совершенно спокойно!

– Поверьте, я гораздо лучший хозяин, чем Лугард, в чём вы сможете убедиться, когда начнёте со мной торговать. Мой народ просит меня захватывать как можно больше земель, и расселяться на них, уничтожая злых и жестоких людоедов, все эти племена ньям – ньям. Ведь они людоеды, и обожают мясо белых людей, но я не допущу этого. Они злые негры, а мы – добрые! – и я огладил ладонью свою небольшую и кучерявую бороду.

Не успев выйти из образа, я машинально сказал – «Аллах Велик»! Чем вызвал неподдельное изумление и у полковника, и у его переводчика – египтянина, застывших в немом изумлении, словно статуи.

– Вы же копт, – не выдержал переводчик.

– Да, да, да, – опомнился я, – но я с уважением отношусь и к исламу. Нам нечего делить с мусульманами, кроме людей! Я с удовольствием уступлю их души Аллаху, взамен попрошу только самих людей, они, видите ли, мне нужнее.

На этот раз паузу никто не мог долго нарушить. Египтянин сомневался, правильно ли понял мои слова. Полковник не мог понять, это ему снится, или он, действительно, только что слышал религиозный бред безумного вождя.

В конце концов, оба решили, что чернокожий князь оговорился, и им всё послышалось. Разговор явно пошёл не в то русло, и грозил обернуться бессонной ночью, в поисках скрытого смысла в его словах.

– Моё правительство решило заключить с вами договор, и в подтверждении твёрдости их намерений, я передаю вам пятьсот новых винтовок ремингтона, с боеприпасами к ним. И предлагаю вам британский протекторат на пятьдесят лет. Соответствующие бумаги у меня с собой, и я готов вам перевести текст написанного.

– Покорнейше благодарю, – решил я постебаться над серьёзным полковником.

Видно, укусившая меня сегодня муха, явно была не мухой це-це, а, по всей видимости, ре-ре, и меня прямо распирало желание ошарашить собеседника, и вызвать на его постном, сухом лице, проявление хоть каких-нибудь эмоций, кроме приторной и лицемерной вежливости. Эта вежливая медоточивость, опасных в своей обманчивости фраз, замешенная на закаканной мышами патоке, и свежесцеженном яде гюрзы, наэлектризовала атмосферу переговоров.

Я прямо представлял, как он с удовольствием вешает на мою шею верёвку. Затем, затягивает петлю на горле, упираясь мне в живот своим блестящим, тонкой кожи, сапогом. Кхекая, выбивает табуретку у меня из-под ног. И всё это проделывает с самой, что ни на есть, вежливой улыбкой на своём лице.

Видимо, часть этих мыслей отразилась на моём лице, так как полковник что-то почувствовал, и его ошарашенный взгляд сменился на въедливый, который он устремил на меня.

Наваждение ушло, а работа осталась.

– Меня не интересует протекторат. Время ещё не пришло, – решил я поюлить, и изобразить податливость.

– Меня интересуют поставки оружия и промышленных товаров, и возможность вашей поддержки, против махдистов, а также, агрессивно настроенных, по отношению к моему народу, других европейцев. В данном случае, это – французы. Гадкие, картавые чебурашки, сколько крови они попортили своим неизменным «Ви»!

– Да, я слышал о ваших проблемах. В газетах писали… Вы знаете, что такое – газеты?

– Да!

– Ну, так вот, в газетах писали, что вы захватили большие трофеи, в том числе, батарею французских горных пушек. И я не понял, кто такие «че-бу-раш-ки»?

– Да, у меня было много оружия, но мои воины плохо с ним умеют обращаться. И поэтому, у меня осталось одно орудие, и один ящик со снарядами к нему (на самом деле, все четыре орудия были установлены на берегу Убанги, возле города Банги, а вот снарядов к ним, и правда, было, всего лишь, по восемь штук на каждое). А чебурашки, это лопоухие меховые игрушки, любимые «французами», у них ещё и гримляне есть, так те, ещё хуже.

– ???! Не слышал ни о чём подобном, – пробормотал себе под нос Вествуд, – видимо, старею.

– Правительство Великобритании готово заключить с вами договор, о взаимном ненападении, и готово принять вашу помощь в борьбе с «дервишами», с этой целью вам будет передано ещё девять с половиной тысяч винтовок с боеприпасами, но это будет сделано чуть позже, и доставлено в Экваторию, на станцию Ладо. Там, кажется, вы заложили свой город.

Я утвердительно наклонил голову, с интересом рассматривая хитрого и очень умного англичанина.

– Дальнейшие договорённости с вами будут достигнуты с помощью наших германских коллег, ими вам будет передано гораздо больше оружия, в том числе, и артиллерийские батареи.

– Это всё будет сделано на вашей границе с немецким Камеруном, точное время передачи мне пока неизвестно, но, скорее всего, вам доложат о продвижении каравана. Там же, вам будут озвучены и дополнительные условия нашего с вами сотрудничества, и будут предложены для подписи ряд бумаг и договоров, а также озвучены цели дальнейших действий, и возможного военного, но тайного союза. Вы меня понимаете?

Я медленно кивнул. Как не понимать, прекрасно я всё понимал. Толкаете вы меня на опасную авантюру… сэр. Авантюру, с непредсказуемым результатом, но, надеюсь, моя голова останется со мной, а вот ваши… Ну, да посмотрим!

Интересно, что и немцы оказались в этом всём замешаны, а если немцы сговорились с англичанами, то жди беды… для французов. Уж больно было всё очевидно.

– Давайте ваши бумаги!

Полчаса мы с Емельяном корпели над расшифровкой красивых английских каракуль, сдобренных всякими безумными завитушками. Наконец, разобрались, и я подписал: Иоанн Тёмный, правитель народа банда, динго, макарака, адзуми, бонго, банту, и прочих, проживающих на территории Экватории, Убанги, Дарфура, и королевств Уганды. Подписывал я только соглашение на получение винтовок, взамен военных действий против дервишей.

Подпись была на русском, но без всех этих старомодных штучек, о которых возмущённо пищал мне в ухо Емельян, внимательно глядя, как я расписываюсь длинным текстом.

«Пошёл ты вон», – не выдержал я его терзаний.

– Иди лучше, мозги чёрным девкам парь, они всё равно тебя не понимают, пока ты их за задницу не схватишь, – отмахнулся я от него, и, поставив огромную кляксу на договорном пакте о взаимном ненападении, передал документ Вествуду.

Он только огорчённо помотал головой, глядя на кляксу, но так ничего и не сказав, засунул гербовую бумагу в кожаный портфель, и убыл восвояси, завершив частную встречу. А мы… мы тоже, правда, час спустя, и направились обратно, за своим золотом.

Вернувшись в резиденцию короля (кабаки) Буганды, под названием Рубагу, я оказался в положении короля без королевства. Всё собранное золото было расхищено, в результате восстания, а то, что осталось, было жалкой каплей, от доли добытого.

Должен сказать, что в предыдущих главах я слабо отразил захват королевств Буганда, Буниоро, Анколе и Торо. На тот момент это были самые развитые негритянские территории.

Расположенные на высокогорном плато, в Великом Африканском межозёрье, они простирались по высокотравным саваннам, с богатым миром диких животных, ближе к невысоким горам, расположенным там же, с раскинувшимися альпийскими лугами, и имели очень благоприятный климат.

Если, в среднем по Африке, нормальная температура воздуха была 30–40 градусов, то в этих, благословенных африканскими богами местах, 22–28 градусов по Цельсию. Это были, по меркам Африки, сильные королевства, с многочисленными придворными и двором, как таковым. А также, гаремами, у каждого из королей. Было и войско, вызываемое из провинций, являющееся, по сути, ополчением, а не регулярной армией.

Европейцы уже давно проникли сюда, по причине благоприятного климата, и отсутствию многих тропических болезней, и даже, вступили между собою в схватку. Это были французские католики, во главе с отцом Лурделем, и англиканские протестанты, во главе с епископом Хэннигтоном.

Обе миссии получили разрешение вести миссионерскую деятельность, и стали ревностно крестить новую паству, и открывать школы. Естественно, это сказалось и на общем развитии туземных королевств, причём, в лучшую сторону.

Но кабаке Мванги, королю Буганды, а на суахили, на котором говорила вся германская Танзания, и часть кенийцев, Буганда звучит, как Уганда, оружие не продавали. Им были вооружены только гвардейцы, которых было относительно не много, не более пятисот человек. К тому же, у Мванги был вечный соперник, король Буниоро, Кабарега.

В 1892 году, непосредственно перед моим проникновением на территорию всех четырёх королевств, Мванги подписал кабальный договор с Великобританией, в лице её представителя Фредерика Лугарда, и принял протестантство.

О Мванги уже знали во всех крупных европейских державах. Причисляя себя к католикам, он жаловался даже папе римскому: «Я стал как бы рабом в стране своего отца, великого Мтесы. Но, я надеюсь, что мне оставят то, что мое, что мою страну не отдадут мусульманам, и что мою власть не отдадут моим восставшим подданным…»

Мванги был свергнут своими мусульманскими подданными, пришедшими из Экватории, и остатками войска Эмин-бея, поддержанными дядей кабаки, по имени Мбого. И такая чехарда там творилась пару лет. Фредерик Лугард, с двумя пулемётами и тысячью египетских солдат, пользуясь этим, захватил почти всю территорию Уганды.

Не смог он захватить только королевство Буниоро, и покорить его короля Кабареге. Пока Мванги находился в Танганьике, я победным шествием шёл по его землям, раздавая люлей всем подряд, пользуясь тем, что Лугард ушёл за помощью в Момбасу.

В дворцовой резиденции Рубаге, больше похожей на элитный загородный посёлок, в африканском, конечно, его исполнении, я и находился всё это время. Не обращая при этом внимания на Занзибарских торговцев, и прочих арабов, а зря.

Номинально, я прошёл церемонию восшествия на престол, а фактически, был узурпатором. К тому же, Кабарега не признал моей власти. Пока я отсутствовал, в Уганде произошёл переворот, а привезённое в дворцовую резиденцию золото, было похищено, и приватизировано ушлыми занзибарцами.

Против меня собиралась мусульманская армия, во главе с дядей кабаки Мванги, Мбого. Да и Германия, заключив Гельголандский пакт с Англией, с интересом смотрела на происходящее, удерживая у себя, на всякий случай, бывшего короля Мванги.

И это, несмотря на то, что им всем было выгодно моё усиление, и ведение борьбы с французами, за их же интересы. Не иначе, всё это была разведка боем, с их стороны, и подтверждение состоятельности, с моей стороны. Ну что ж, вызов принят, а моё золото похищено, я вам покажу, в каком месте раки зимуют, когда переползают в Африку!

Мои две тысячи шли ускоренным маршем в Будду, игнорируя и резиденцию короля Рубагу, и столицу королевства Энтеббе, где засел ещё один мой доброжелатель и «самаритянин», первый министр, принявший протестантство, по имени Каггва.

Должность его называлась «катикиро». Мне очень понравилось звучание. Что-то среднее между японским, африканским, и не пойми каким.

В будущем, я решил ввести эту должность на всех, захваченных мною территориях – катикиро Дарфура, катикиро Банги, катикиро Уганды. Пусть все катикирят на моё благо, и благо будущей империи!

Как только я разобью мусульман, то сразу примусь за протестантов, а завершу католиками, не нужны мне тут постоянные трения, и пятая, шестая, и седьмая колонна, сам без них разберусь.

Вера и религия у народа должна быть одна, и это будет коптское православие, уж в этом мне Александрийский патриарх поможет, морально хотя бы, и священниками тоже.

А я ему Египет захвачу, если будет хорошо себя вести. Как известно уже давно, чудо привлекает одно лишь гав…, остальных принуждают силой, и чем больше сила, тем сильнее церковь.

А межконфессиональная рознь мне триста лет не улыбалась. Впереди жёсткая схватка, за жемчужину британской колониальной короны, как обозвал Уганду Уинстон Черчилль, а потом, и за всю остальную Африку. Копты мы, и точка. Всех остальных попрошу на выход.

Вон Мадагаскар, стоит в одиночке. И пустыни некому осваивать, и заниматься орошением. А арабам только бы на верблюдах гонять, нефть охранять, да караваны грабить, и рабами торговать. На большее, что-то, местных жителей не хватает. Все Мамбу ждут!

Но Мамба придёт, контуженный бандитской пулей, и… Ну да, не буду загадывать. Врагов много, они сильны, а у меня, пока, только одни проблемы сменяются другими. Да чутьё на неприятности обострилось до предела.

Кажется, я даже стал чувствовать запах яда, как в пище, так и в любой жидкости. Впору наниматься куда-нибудь штатным противоядерщиком, в смысле, противоядовщиком, в смысле, находчиком ядов, тоже нет, тогда, просто сканером ядов. Три в одном, МФУ, так сказать. Яды ищу, по мозгам даю, и всех пропечатываю.


* * * | Демократия по чёрному | Глава 11 Уганда. Узурпатор