home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 37

Проснулась я от знакомого шепота. Некто лопоухий и наглый сердито бубнил над самым ухом, при этом еще и бесцеремонно тряс меня за плечо:

— Просыпайся. Ну просыпайся же. Все самое интересное пропустишь… уже пропустила. Нет, я понимаю: день — два можно и отдохнуть после таких дел. Это нормально. Но уже шестой пошел.

Вот тут я не выдержала — открыла глаза и пораженно переспросила:

— Как шестой?

— Вот так. Горазда ты спать, Янка.

Расположившийся на краю кровати Брыг — живой, здоровый и возмутительно бодрый — сокрушенно развел лапами.

— Хотя не в тебе дело. Вернее, не только в тебе. Предупреждал я этих… магов ваших, чтобы не трогали. Сама оклемаешься. Так нет же, заладили, как стая безмозглых врортов: целебный сон… целебный сон… очень важно… Впихнули уйму всякой гадости и спать уложили. Нейтрализовали, в общем. А у нас тут такое творится… Такое!

Ушастый предвкушающе закатил глаза, воровато оглянулся на дверь, а потом, усевшись поудобнее, заговорил, перескакивая с одного на другое:

 — Ты бы видела, как хозяин сражался. Твой Вэйден тоже… был ничего. Хм... И когда только замуж за него выйти успела? Вот так, оставь тебя ненадолго без присмотра, обязательно во что-нибудь вляпаешься. Одно слово, видящая. Ладно, потом расскажешь, только подробно... Так вот, они там быстро со всеми разобрались и всех повязали. И Хасгаша, и Хэйна, и Гилгика.

— Гилгик? Значит, все-таки он — тот самый жрец?

— Конечно, он, кто еще? Верховный всем и заправлял.

Брыг презрительно скривился и явно собирался сплюнуть на пол, но покосился на меня, на ковер и… сдержался.

Да, манеры лопоуха улучшаются прямо на глазах. Еще немного — и начнет вежливо здороваться, затем церемонно раскланиваться. Хотя нет, тогда это будет уже не Брыг.

— Они все там, в своей секретной норе сидели. Готовили ритуал, чтобы тебя выпить. Герцог как узнал об этом, хотел Гилгика на месте прибить, еле оттащить успели. Но помял он его здорово, целители чуть ли не по частям святейшество собирали, чтобы допросить потом. Хасгаш дольше всех сопротивлялся. Силен... отрыжка Гхирхова. Но против моей ба шансов у него не было. Она ж смотрящая.

И такой детский восторг звучал в его тоне, такая гордость, что я не могла не поинтересоваться.

— Брыг, а как получилось, что вы с Гхарешем братья, а бабушка она только тебе? Она мать твоего отца, да? Хаоситка?

— Какая хаоситка? Чистокровная. Самая настоящая изнаночница, — ушастый даже на месте подскочил от возмущения. — На самом деле, она и Гхару бабка, только знать его не желает. И не позволяет себя бабушкой называть.

Приятель угрюмо замолчал. Мне уже начало казаться, что больше ни слова не скажет, или сменит тему, но он неожиданно продолжил:

— Мама была когда-то замужем за его отцом. Но не сложилось у них, и, когда Гхар вырос, стал жить отдельно, ма от мужа ушла. У нас так можно: если наследник имени уже есть, и он взрослый, разрешается прервать отношения. У вас все по-другому...

— Почти так же, — помотала я головой. — В моем мире разводы — обычное явление.

— Да? — недоверчиво прищурился дух. — Любопытный у вас мир. Жаль, что закрытый, я бы посмотрел... Так вот. Мама долго жила одна. Где она хаосита встретила и что там между ними случилось — любовь или так... никто не знает и уже не узнает. Хаосит пропал, а ма умерла сразу после моего рождения. Отец Гхареша сразу предложил меня уничтожить, развоплотить как опасного полукровку. Он глава совета, к нему прислушиваются. И Гхар его вроде поддержал сначала. Но тут ба вмешалась и заявила, что сама, лично развоплотит каждого, кто посмеет ко мне прикоснуться. Она тогда сказала: важно не кем ты родился, а каким вырос. Я это на всю жизнь запомнил. Со смотрящей спорить не посмели, отступили. Бабка меня забрала, воспитала и настояла, чтобы мне разрешили заключить договор с магом Сеота. Я первый полукровка, которому это позволили. И один из немногих выживших. А с Гхарешем и его отцом ба официально порвала отношения. Отреклась от родства. Гхар потом много раз приходил к ней, каялся, пытался объяснить, что его не так поняли... Но она не простила.

Брыг запнулся, а потом вдруг просиял довольной улыбкой,

— Зато, когда меня спасали, наконец-то помирились. И правильно. Гхар только притворяется суровым, на самом деле он неплохой. Мне часто помогал, защищал от других. Полукровкам у нас непросто... Ну, тем, кто уцелел. Так что, я Хасгаша даже по-своему понимаю. Он скрывался, ему сила требовалась, энергия. Союз с магом в этом случае — единственный выход. Опять же, у нас спрятаться труднее, чем здесь. Понимаю, да... Но это не дает ему права жрать живых людей и своих же, изнаночников. Он стольких наших опустошил. Озлоблен был очень.

— А вы не знали, что у вас люди... то есть духи исчезают?

— Как это не знали? Теневые стражи все видят. Давно заметили, искали. И к правителям этого мира обращались. Но на Изнанке пропавших не нашли, а маги заверили, что на Сеоте неучтенных духов не выявлено. Эх... Ничего, теперь Хасгаш за все ответит.

Приятель махнул лапой и тяжело вздохнул. Веселого настроения как не бывало — я даже пожалела, что затеяла весь этот разговор. Ладно, попробуем о другом.

— Брыг, а почему ты, Гхареш, даже Хасгаш похожи на тени, а бабушка — обычный человек? Если, конечно, не считать ее любви к черному цвету.

Маневр удался.

— Так мы все выглядим как люди, — расхохотался ушастый. — В своем мире. А это у нас специальный служебный облик. Вторая ипостась, как говорят маги...

В коридоре послышались шаги. Дух насторожился, вскинул голову, а потом внезапно заторопился:

— Целители идут… Ой, Янка, засиделся я тут с тобой. А меня между прочим дела ждут. Очень важные... Прям неотложные. Но я обязательно еще приду. Потом. Буду каждый день приходить, с новостями. Все расскажу, не беспокойся. Ничего им от тебя утаить не удастся, пусть даже не пытаются.

Он соскочил с кровати и резво поскакал к шкафу. Но, прежде, чем исчезнуть в его недрах, остановился и строго предупредил:

— Только ты смотри... скажи уж целителям, что никто тебя не будил. Сама того... проснулась. А про меня вообще можешь не упоминать. Я не гордый, обойдусь без лишней славы.

Подмигнул, сделал последний шаг, ловко просочился в приоткрытую дверцу, и через мгновение я осталась одна. О недавнем пребывании Брыга в комнате напоминала лишь вмятина на постели и черная шерстинка у самой моей руки, на одеяле.

Мой мохнатый приятель сдержал слово. И это оказалось очень кстати, потому что покидать спальню целители пока не разрешили.

— Почти полное выгорание. Постельный режим, покой и сон, — безапелляционно заявил мэтр Батти. — Иначе можно утратить дар.

Тамсин подтвердила его слова, а Алистер с Гербертом единодушно наложили вето на любую активность, кроме… учебы.

— Занимайся, экзамены никто не отменял, — по-отечески «ласково» предупредил заскочивший проведать меня Лоттер.

Я не возражала. Дар терять не хотелось, как-то я с ним уже сжилась за эти месяцы, что ли. Перед наставниками опозориться — тоже. Поэтому большую часть дня я спала или сидела в кресле у окна, обложившись учебниками — читала, обменивалась вестниками с Нилой и Мисти, выясняя, как у них дела и рассказывая о своих. А еще ждала.

В первую очередь, Алистера, конечно. Ну, и Брыга.

Ушастый забегал не реже раза в день, чаще два — утром и ближе к вечеру. Деловито взбирался на кровать, свивал себе гнездо из одеяла и подушек, а затем выкладывал последние новости.

При некоторых событиях он присутствовал лично. О других расспрашивал Герберта с Гхарешем или просто бессовестно подслушивал в своей излюбленной манере — из ближайшего шкафа. Подозреваю, Лоттер с Вэйденом прекрасно об этом знали, но закрывали глаза на маленькие слабости духа и позволяли ему «приобщаться» дальше. Впрочем, уверена, действительно секретные вопросы они все-таки обсуждали наедине, под пологом молчания.

Алистер сутки напролет проводил в своем департаменте, лично участвуя почти во всех допросах. Но раз в день обязательно выбирал время, чтобы навестить меня, пообедать вместе или поужинать. Приходил чаще всего уже затемно — уставший, измотанный, прижимал к себе, целовал порывисто и жадно, до тех пор, пока у меня голова не начинала кружиться от его напора, а ноги сами собой не подкашивались. Потом улыбался, спрашивал:

— Ну, что, тебе твой ушастый все уже сообщил, или остались вопросы?

Вопросы, разумеется, оставались. И за ужином Ал терпеливо отвечал на них, дополняя рассказ Брыга. Впрочем, беседовали мы недолго, чаще всего и доесть-то до конца не удавалось. Прилетал вестник или прибывал курьер со срочным донесением, и муж, окинув меня тоскливым, голодным взглядом, исчезал.

Я не возмущалась, не капризничала и не протестовала, понимала: так надо. У нас впереди много счастливых дней и ночей друг с другом, а пока на первом месте — расследование, безопасность государства и короля. Тем более, что масштаб раскрытого заговора впечатлял.

Да, это действительно оказался заговор, хорошо организованный, разветвленный, охватывающий несколько стран и корнями уходящий в прошлое. В тот день, когда один любознательный храмовый служка обнаружил в старом заброшенном хранилище тайник, нашел в нем загадочный артефакт, и потом — случайно или намеренно, за давностью лет теперь не поймешь — призвал Гхирха.

Чем владыка хаоса прельстил служителя Солнцеликого, история умалчивает, но, думаю, тем же, чем всех в подобных случаях — безграничной, неподконтрольной никому властью. Так или иначе, они договорились, и юный жрец, выполняя волю нового покровителя, первым делом с помощью того же артефакта запечатал небесные чертоги, в которых остались Солнцеликий и Гинна. Наверное, если бы Ирата осталась на Сеоте, этого бы не случилось. Но она к тому времени ушла, боги не смогли объединиться в единое целое, дать достойный отпор и попали в ловушку.

Сила темного амулета, да самого Гхирха на этом иссякла. Чтобы опять призвать в мир повелителя хаоса нужен был новый артефакт, наполненный силой всех трех светлых богов. Его созданием жрец и занялся. Сначала сам, потом с помощью верных последователей. Бывший светлый жрец превратился в тайного, фанатичного адепта Гхирха и вырастил себе достойную смену. Некоторые из его учеников стали верховными жрецами не только Солнцеликого, но и Гинны, и зараза расползлась по всему миру.

Шли годы. Солнцеликий и Гинна спали в своих чертогах, богиня любви путешествовала по другим мирам, а жрецы вещали от их имени, передавая «волю» небожителей людям, и готовили приход в мир Гхирха. Со всего Сеота в тайные обители свозили интуитов, благословленных богами, а значит носивших в себе часть их силы. Из монастырей несчастные уже не выходили, а темный артефакт постепенно заполнялся энергией.

Сейчас во главе адептов Гхирха стоял Гилгик, и для призыва владыки хаоса ему не хватало малого — последней искры. Искры Ираты. Но интуиты, отмеченные богиней любви, давно закончились, новых не предвиделось, как и возвращения самой ветреной богини, поэтому «пресветлый старец» вынужден был пока довольствоваться интригами, укреплением собственной власти и планами по смещению с престола Тимира.

Нет, сначала Гилгик честно пытался подчинить тогда еще принца своему влиянию. Даже подключил к этому делу соседнее государство, правители которого веками облизывались на территории Аглона. Жрецы Друара давно сотрудничали с Гилгиком и фактически правили у себя дома, поэтому договорились заговорщики быстро, и святейший получил в полное свое распоряжение зелье на основе сетаха и Кармелу.

Кармела…

Ее историю я слушала с жалостью, сочувствием и огромным сожалением. Все ведь могло обернуться совсем иначе...

Младшая дочь знатного, но обедневшего рода, она еще в детстве была отдана в обитель Гинны. Родители надеялись, что хорошенькая, не по годам смышленая девочка сделает в храме карьеру, а потом возвеличит семью. В обители заметили способности Меллы к иллюзорной магии, быстро связали ничего не понимающего, доверчивого ребенка заклятием подчинения и принялись растить из него роковую красотку, способную с помощью сетаха и иллюзии влюбить в себя любого, на кого укажут храмовники.

Когда в Друар приехал ближайший друг Тимира герцог Герберт Лоттер, именно его выбрали самой подходящей целью для Кармелы. Девушка стала невестой Берта и отправилась в Нускару, вернее, в академию, чтобы стать женой герцога и… любовницей будущего короля.

Был ли Герберт одурманен сетахом? Не знаю, но, мне кажется, он увлекся бы этой женщиной и без всякого приворота.

В Аглоне Меллу преследовали неудача за неудачей. К Тимиру она так и не смогла подступиться или хоть как-то привлечь его внимание. Алистера, на которого ей приказали переключиться, также не удалось приворожить поцелуем с привкусом сетаха.

Кармела все-таки вышла за Герберта, но и тут случилась осечка. Герцог Лоттер, обожавший молодую жену, обиделся на друзей, отказался от придворной должности, перестал появляться при дворе и общаться с королем.

Брак, на который возлагалось столько надежд, стал Друару абсолютно бесполезен, а вот маги-иллюзионисты всегда ценились очень высоко, и Кармеллу решили вернуть, инсценировав похищение и смерть «герцогини Лоттер». Мелла обожала дочь, успела по-своему привязаться к мужу, но ослушаться приказа не могла. Открыто рассказать о том, что готовится, тоже. А Вэйден, к сожалению, не понял ее намеков.

Друар предложил Тимиру выгодный династический брак, в надежде, что юный король будет прислушиваться к словам супруги, а значит, и к мнению ее родни, но увы. Цинтия искренне полюбила мужа и помогать родственникам не желала.

Дальше хуже. Его величество назначил Алистера главой своей тайной канцелярии, и эти двое начали вмешивался в дела храма, и вообще, оказались активными, подозрительными, не доверяли Гилгику и, честно говоря, откровенно его недолюбливали. Тогда святейший и надумал убрать не в меру ретивого монарха, заменив его на более послушную, удобную марионетку. А заодно устранить Вэйдена.

Вот здесь, собственно, в истории и появляется сладкая парочка — Хэйн с Дувитаном.

Маркиз Хэйн, дальний родственник короля, влюбился в Цинтию с первого взгляда, но, как посол, лично просил руки принцессы для Тимира. Это только усилило его неприязнь к счастливому сопернику, так что Гилгик легко перетянул Ингера на свою сторону.

После переворота Хэйну полагалось стать опекуном при малолетнем наследнике, а затем и мужем Цинтии. Да вот незадача, по закону опекунский совет мог возглавить лишь сильнейший из тех, в ком текла королевская кровь. Степень родства не имела значения — только уровень магии. Маркиз же считался одним из самых слабых.

Казалось бы, неразрешимая проблема, но святейший пообещал все уладить. У него имелся козырь в рукаве — знаменитый стаккский художник и его дух-полукровка.

Дувитан был сыном Гилгика от одной из многочисленных жриц-наложниц, тайным, непризнанным — не потому, что верховный стеснялся или стыдился этого родства, просто так оказалось выгоднее для его планов. Эрнис тоже родился с маленьким магическим резервом, и жрец вычитал в древних манускриптах, что помочь отпрыску может спящий дар, который легко подстраивался под любой другой, поглощался им. Для этого требовалось всего лишь согласие донора и темный дух-посредник.

Духа Гилгик нашел быстро, спасибо Гхирху, и подсадил его сыну. Единственно, пришлось несколько раз в год уезжать с ним к местам магических разломов, туда, где хаос подступал к Сеоту наиболее близко — подпитываться. Но это такая мелочь.

Девочки со спящим даром в монастырях тоже встречались, и согласие у них выманить было несложно. Так что Дувитан получал периодически новую дозу магии, развивал способности к изобразительной магии и жил в свое удовольствие. Его все устраивало. А вот Хэйну пришлось труднее. Маркизу требовалось много энергии, и в кратчайшие сроки. Тогда и возник план с приворотом.

Таинственным возлюбленным Алемины тоже оказался сам Ингер. Он не собирался бежать с девушкой в Стакку — отправил с ней охрану, слал вестники с инструкциями, и одурманенная Мина делала все, что ей приказывали.

А вот за Мисти дар отдала ее мать. Девочку побоялись отправлять далеко, пришлось вызывать в Аглон Дувитана. Туда же привезли и Кармелу. Женщина пробовала сопротивляться, даже под заклинанием принуждения, и пригрозила, что покончит с собой, тогда ей сказали, что дочь умрет. В случае же согласия пообещали доставить малышку назад, домой. Живой и здоровой. Кармеле просто не оставили выбора, и она согласилась.

В общем, все у заговорщиков шло более-менее гладко, пока не вмешались мы с Иратой.

О том, что богиня любви вернулась в этот мир, святейший узнал быстро — темный бог прислал весточку. Он же сообщил, что на Сеоте появился новый интуит, которому Ирата передала часть силы. Ту самую, крайне необходимую для создания артефакта искру. И Гилгик забросил все остальные дела, одержимый навязчивой идеей: найти, схватить, отнять.

Меня жрец вычислил не сразу, но ему это все-таки удалось.

Одна деталь, другая, третья… Составные детали пазла, которые старательно, почти любовно собирал старый опытный паук. И в саду поющих камней, у озера, где мы с Алистером так неожиданно получили амирис, за мной следил тоже он — верховные жрецы имеют право свободного прохода в город в любое время. Гилгик даже догадался, что я — та самая таинственная жена герцога, навязанная ему Иратой. Единственно, ему не пришла пока в голову мысль о моем иномирном происхождении. Но и имевшейся информации хватало за глаза.

Осталось выбрать удобный момент, похитить интуита и…

На какое-то время жрец, увлеченный погоней за долгожданной добычей, ослабил надзор за Хэйном, и тот повел свою игру — решил, что у меня спящий дар, и поспешил его присвоить. Вот так интересы этих двоих и столкнулись на моей скромной персоне.

Как они планировали совершать переворот, убивать Тимира с Алистером, а потом предъявлять совету маркиза с его неожиданно увеличившимся магическим даром, меня уже не интересовало. И так не покидало стойкое ощущение, что я плаваю по уши в омерзительно пахнущем дерь… да-да, в нем самом. Занимало другое: можно ли вернуть дар Алемине, Мисти, снять подчинение с Кармелы и… проявятся у нас с Алистером, наконец, брачные татуировки?

Скоро я получила ответ и на эти вопросы.

В один прекрасный день, когда я уже чувствовала себя совершенно здоровой и даже подумывала с помощью Брыга сбежать из надоевшей до зубовного скрежета спальни, Вэйден вернулся неожиданно рано — после обеда. И предложил прогуляться.

Погода была чудесная, сидеть в комнате я откровенно устала и с радостью согласилась.

— А куда? Надолго? Как одеваться?

В принципе, я даже не надеялась, что мы выйдем за пределы приусадебного парка — просто не успеем. Но помечтать-то можно?

— Несколько часов у нас точно есть, — опроверг мои прогнозы Алистер. — Так что выбирай что-нибудь практичное и удобное. Для загородной прогулки.

— Часов? Не минут? — не поверила я. — И нас никто не вернет с полдороги? За тобой не пришлют вестника, курьера? Не прибегут подчиненные с докладом, не позовет его величество, срочно требуя отчета? Хм… Я, конечно, все еще верю в сказки, хотя давно взрослая девочка, но звучит нереально, согласись… Я уже как-то привыкла, что в постели нас обычно трое — я, ты и она… Твоя работа.

— Все может быть, — расхохотался мужчина. — Но не должно. Расследование еще идет, однако основные допросы завершены. Гилгика, Хэйна и Дувитана ждет королевский суд. Хасгаш выдан изнаночникам, по их настоятельному требованию. Друару направлена нота протеста с требованием объяснений, и под ней, помимо Тимира, подписались монархи почти всех государств Сеота — перспектива получить Гхирха в качестве верховного бога напугала многих из них. Скоро состоится межправительственная встреча на самом высоком уровне, так что друарцев основательно прижмут. Каждый еще и постарается оторвать от них кусок пожирнее, в качестве компенсации за… гм… переживания. По всей стране и в храмах идут аресты и проверки, но мне лично нет необходимости в них участвовать. Так что, надеюсь, нам с тобой все-таки позволят сегодня отдохнуть. Хотя бы немного.

— Значит, все закончено? — я тихонько выдохнула. — Заговор раскрыт, злодеи пойманы, разве что пока не наказаны, их союзники нейтрализованы… А девушки? С ними что будет? Мисти, Алемина, остальные, им вернут магию? И Кармела… Я понимаю, на роль невинной жертвы она никак не тянет, но это заклятие… Неужели его нельзя снять?

— Заклинание подчинения — одно из самых страшных, недаром его применяют только к особо опасным преступникам. Оно разрушительно действует на мозг, быстро превращает человека в безвольную куклу — неспособную самостоятельно мыслить, полностью подчиненную чужой воле — и, как правило, необратимо, — глухо отозвался Вэйден. — Но в случае с Кармелой все обстоит немного иначе. Храмовникам не нужна была безмозглая марионетка. Они с самого начала рассчитывали найти применение ее способностям иллюзиониста и артефактора, поэтому использовали смягченный вариант заклятия. Меллу связали несколькими особо важными запретами и приказами, которые она не могла нарушить — хранить тайну, всегда выполнять порученное дело, не пытаться сбежать и возвращаться по первому требованию. В остальном с ней предпочитали договариваться — обманом, шантажом или посулами. Хотя жрецы и тут подстраховались,

Герцог зло усмехнулся.

— Существовало кодовое слово, которое полностью подчиняло Кармелу, в случае крайней необходимости. Использовать его было рискованно, Мелла могла не вернуться в нормальное состояние, но они решились и на это, когда их собственным жизням стала угрожать опасность. К счастью, все обошлось.

— Значит, ее можно освободить? — я затаила дыхание.

Госпожа Лоттер не значилась среди моих друзей — скорее, среди врагов. Но она помогла мне, заслонила собой в трудную минуту. Да и вообще, ни один человек не заслуживает подобной участи: превратиться в бездушного робота, действующего по чьей-то указке.

— Вероятность есть, — подтвердил Алистер. — Жреца-кукловода уже доставили в Нускару. Обряд предстоит непростой, и пока неясно, чем все закончится для Кармелы, но она сама настояла на том, чтобы его провести.

— А… Герберт? Он как?

С шефом, когда тот приходил навещать меня, мы обсуждали все, что угодно, только не его жену — сознательно, не сговариваясь, обходили эту тему. Но не волноваться о нем, о его чувствах я не могла.

— Понимает, что Меллу, в любом случае, ждет длительный период реабилитации и наказание. О ее возвращении в Ростас-холл даже речи пока нет. Но сейчас она нуждается в поддержке Берта, и он ее не оставит, будет рядом, а потом решит, как поступить дальше. Это его слова.

Наступила тишина.

Не знаю, о чем размышлял Ал, а я думала о Лоттере. О том, что он потрясающий мужчина, уникальный. Что Кармеле очень повезло однажды его встретить, и она станет последней дурой, если не попытается вернуть любовь мужа. И доверие.

— Что касается девушек, которых лишили дара, то эта проблема тоже решается, — произнес наконец Вэйден. — Список жертв составлен, духа, способного провести обратный ритуал, изнаночники нам выделили. Единственно, Хэйн и Дувитан должны добровольно отказаться от украденного, но договориться с ними оказалось несложно. Маркиз как узнал, что ему могут, в случае содействия, заменить смертную казнь пожизненной работой на рудниках, сразу согласился все отдать. Даже, по его словам, «с огромной радостью». А с художником после усмирения Хасгаша стало намного проще общаться. Так что всем пострадавшим вернут магию. Правда, назад они получат уже не спящий дар — Дувитан и Хэйн успели не только его поглотить, но и перестроить под себя. Поэтому одним девушкам достанется изобразительная магия, а другим — в том числе Мисти и Алемине — стихийная, от Ингера.

Алистер замолчал на мгновение, а потом продолжил уже совсем иным тоном:

— Ну, что, успокоилась теперь? Можем идти? Замечательно. Тогда переодевайся. Времени у нас не очень много, к сожалению.

Так быстро я еще никогда не собиралась Брюки. Рубашка. Куртка. Удобная обувь и прическа…

— Готово!

Алистер лишь улыбнулся моему нетерпению — конечно, интересно же, куда он планирует отправиться, и не говорит ведь… — и молча протянул руку.

За дверью, в коридоре, ждал Гхареш. А дальше была теневая тропа, сухой, обжигающий воздух изнанки, разноцветные круги перед глазами, легкое головокружение. В общем, все как обычно. Несколько заполошных ударов сердца — и туманный портал распахнулся, чтобы снова закрыться за спиной, оставляя нас одних.

Вокруг шумел лес, шептался о чем-то своем, тайном, недоступном людям, пели в ветвях птицы, за деревьями журчал ручей. А впереди, прямо у наших ног, начинались мраморные ступени, ведущие к руинам заброшенного храма.

— Узнаешь? — Алистер сжал мои пальцы.

— Нет, — я вскинула голову, всматриваясь в темнеющую наверху арку. — Но догадываюсь. Здесь мы венчались?

— Да. — мужчина шагнул вперед, увлекая мня за собой. — Сюда однажды ночью я приехал с компанией друзей, развлечься перед помолвкой. На этой лестнице увидел странную нищенку, в которой воплотилась сама Ирата. Там, внутри, впервые повстречался со своей судьбой и… не узнал ее. Именно в это храм собирался привести «госпожу Раянну Сеигир», чтобы она помогла мне найти… саму себя.

Вэйден рассмеялся, но тут же снова стал серьезным.

— Идем, хочу тебе кое-что показать.

Мы поднялись по широким, стертым от времени ступеням и вошли в святилище. Зал я вспомнила сразу. Все те же покосившиеся колонны, пробитый купол, мусор по углам. Нет, мусора явно стало меньше, паутина, обломки балок, завалы на полу, изчезли и светильников прибавилось. Похоже, здесь начали наводить порядок.

Мне не дали толком оглядеться и повели дальше — к памятному алтарю в центре, на котором сиротливо лежал… букетик флердоранжа.

— Твой?

Я кивнула. Осторожно коснулась знакомого до боли театрального реквизита. Так странно было видеть здесь эти цветы.

— Значит, ты его все-таки нашел? Когда?

— Недавно, — Алистер перехватил мою ладонь, накрывая своею. — Рабочие разбирали завалы и обнаружили букет под огромной грудой камней. Странно, что он не попался мне раньше, я ведь здесь все тщательно обыскал, и не по одному разу.

Под грудой камней? Забавно… И как букет там оказался? Телепортировался сам собой? Или Ирата постаралась, спрятала до поры до времени? Очень хотелось бы знать. Хотя, интересней другое…

— Разбирали завалы? — я повернулась к Вэйдену. — Ты собираешься восстанавливать храм?

— Не просто собираюсь — уже восстанавливаю. И планирую закончить в самое ближайшее время, чтобы не откладывать надолго наше венчание.

— Что?

— Яна, — Алистер быстро подтянул меня к себе. Обнял крепко, не вырваться. Впрочем, я и не хотела. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Мы уже вроде как женаты, — растерялась я.

— Нет. Это я принял дар Ираты и на тебе женился, а вот ты, помнится, самым возмутительным образом отказалась выходить замуж. А потом и вовсе сбежала, оставив меня одного и не отдав супружеский долг. Это Гхирх знает, что такое.

— Но я же потом…

— Потом не считается. — Мне улыбнулись, хищно и очень собственнически. — Я за тобой не ухаживал, предложение не делал, согласия не добивался, к алтарю не вел, а главное, твое «да» так и не услышал. Так что я намерен восстановить попранную справедливость. И Ирата опять же…

— Ты с ней встречался? — оживилась я. — Когда?

— Не встречался — говорил через Тамсин. Богиня настаивает, чтобы мы провели новую церемонию. Непременно здесь же, в этом храме, с гостями и свидетелями, как положено. Тогда, мол, она удостоверится в серьезности наших намерений и вернет брачные татуировки. На самом деле, подозреваю, Ирата просто хочет, чтобы святилище поскорее отстроили заново, и тут начались службы. Она сейчас пытается взломать печать Гхирха и освободить Солнцеликого с Гинной, ей жизненно необходима энергия, а каждый действующий храм — это поток чистой силы. Богиня всего-навсего воспользовалась поводом, но я не против. В этом наши с ней желания полностью совпадают… Значит так, ухаживания мы пропустим — потом всегда наверстать успеем — и перейдем сразу к главному.

Алистер приподнял мое лицо за подбородок вверх, и его невозможно зеленые глаза неожиданно оказались близко-близко, завораживая своим мягким сиянием.

— Так ты согласна стать моей женой, Я-на? — шепнул он прямо мне в губы.

Тяжело отвечать, когда ты находишься в полувздохе от поцелуя, но я все-таки попыталась:

— Ну, поскольку у нас с тобой все с самого начала абсолютно неправильно: венчание перед знакомством, ссоры раньше ухаживаний, почти случайная брачная ночь и только после нее объяснения и признания — то почему бы не быть второй свадьбе? Да, Алистер, я согласна.

— Храм восстановлю в кратчайшие сроки, — горячо заверили меня, а затем поцеловали.

Еще раз…

И еще.

— Но оглашение состоится завтра. В королевском дворце. И не спорь, — Ал едва успел оторваться от меня и дышал тяжело, рвано. — Хочу, чтобы все знали о том, что ты моя. Моя пара, моя истинная, дарованная небесами. Кроме того, мне надоело, что особняк буквально завалили какими-то даже на вид омерзительными десертами и портретами незамужних девиц. Охрана уже устала отбиваться и отправлять все назад. Надеюсь, после оглашения дамы угомонятся и подыщут себе другую жертву.

Я, не выдержав, хихикнула.

— Тебе вот смешно, а я уже не знаю, что делать, — посетовал Вэйден преувеличенно скорбно, но, не выдержав, тоже рассмеялся. Потом поймал мой взгляд и хрипло предложил:

— Поехали домой?

Я облизнула внезапно пересохшие губы, кивнула, и меня тут же подхватили на руки.

Алистер больше не отпустил меня — ни у дверей храма, ни на теневой тропе, ни у себя в особняке, — так и нес до самой кровати.

А потом был вечер и была ночь, полная клятв, признаний, страсти и наслаждения друг другом.

Полная луна, заглядывающая в окно. Его губы на моих губах. Тяжесть сильного, напряженного, как струна, тела. Переплетенные пальцы рук. Общее биение сердец. Стоны, слившиеся в один. И два голоса, звучащих отрывистым эхом:

— Люблю…

— Навсегда…

Весь мир исчез — остались только мы вдвоем. И даже если бы сейчас в спальне неожиданно появился сам Гхирх, мы послали бы его куда подальше, предложив заглянуть попозже.

Пусть ждет, когда освободимся.


Глава 36 | Жена со скидкой, или Случайный брак | Эпилог 1. Свадебный