home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

На этот раз со служанкой мне не повезло.

Ладно, ее молчание —не поражение, а всего лишь временное отступление. Сейчас посидим, посмотрим на этот самый «Поцелуй», возможно, даже попробуем, после того, как Алистер его проверит, потом прогуляемся вокруг кондитерской... Неспешно. Подышим, так сказать, свежим воздухом и полюбуемся на красоты природы, как и полагается новобрачным. Посетители здесь толпами ходят, энергетический следы перепутаны и затерты. В этой ежедневной мешанине трудно что-то разобрать, но, чем Гхирх не шутит, вдруг мне удастся почувствовать хотя бы слабые, отрывочные отголоски.

Я мягко коснулась браслета Алемины, скрытого под длинным рукавом платья. Уже привычно поправила его, отметив про себя, что вещь, увы, пока «молчит».

— Лорд, леди, позвольте продолжить? — напомнила о своем существовании служанка. Она явно стремилась поскорее уйти от темы разговора, да и от нас с Вэйденом тоже.

Дождалась нашего разрешения, осторожно подняла крышку… И я мгновенно поняла, почему это лакомство называется «Пылающий поцелуй».

Десерт действительно пылал — красивым таким светло-сиреневым пламенем. И в нем волшебным фейерверком взлетали вверх и вновь опадали в загадочную глубину крохотные разноцветные звездочки.

Завораживающее зрелище.

— Потрясающе! — вырвался у меня восхищенный возглас.

— Господин Гьин, наш хозяин — мастер кулинарной магии. Это его лучшее блюдо, он сам составлял рецепт и никому не доверяет его приготовление, лично все делает, — с гордостью откликнулась девушка. — Теперь вам нужно раздвинуть чашу... Но обязательно вместе.

Раздвинуть?

Круглая хрустальная посудина казалась единым целым, но девушка уверенно указала на две золоченые ручки у нее по бокам. Мы с Алистером, переглянувшись, одновременно взялись за них, потянули каждый в свою сторону, и чаша, действительно, разделилась на две части. До этого они так тесно прижимались друг другу, сливаясь, что даже тоненькой грани между ними не было заметно.

Надо же, и правда, поцелуй.

— Все, теперь можно пробовать, — удовлетворенно подытожила служанка.

Я с любопытством уставилась на свою порцию. Пламя погасло, и пиалу теперь окутывала легкая розовая дымка. Под ней скрывалось нечто белое и воздушное, похожее на пушистое облачко, а внутри него, в самой сердцевине, билось маленькое золотистое солнце. И внезапно так сильно захотелось добраться до этого самого солнца, что даже пальцы от нетерпения закололо.

— А вы его ели? — поинтересовалась я, не сводя глаз с десерта.

— Нет, что вы, — смутилась девушка. — Я же не замужем пока, мне нельзя. Мастер строго следит за этим. Да и стоит «Поцелуй» столько... Не каждая пара может себе позволить.

Она сокрушенно вздохнула, потом, спохватившись, вернула на лицо профессиональную улыбку и заученно пожелала:

— Приятного аппетита.

— Можете идти, — распорядился Алистер. — Если понадобитесь, позову.

И служанка тут же послушно отступила, оставляя нас вдвоем.

— Что скажешь? — я вопросительно взглянула на Вэйдена.

Тот плавно повел рукой над своей порцией... над моей... В перстне на среднем пальце правой руки успокаивающе сверкнул крупный темно-фиолетовый камень.

— Чисто.

Чего и следовало ожидать. Многие аристократы носили артефакты, определяющие яды, приворотные зелья и прочую магическую гадость. Бывший граф Гьин прекрасно об этом знал — не стал бы рисковать репутацией и пичкать посетителей запрещенной гадостью. Да и слухи об этом наверняка бы уже появились, все-таки «Поцелуй», на самом деле, очень дорогое удовольствие, и заказывают его люди состоятельные и именитые.

— Значит, можно пробовать?

Я дождалась утвердительного кивка и погрузила в «облако» длинную золотую ложечку, стремясь поскорее достать до сердцевины. Вдохнула ни с чем не сравнимый запах, поднесла ко рту первый кусочек и зажмурилась, почти опьяненная новыми восхитительными ощущениями.

У десерта был вкус счастья. Иначе не скажешь.

Лето, солнце, детство, мамины ласковые руки, веселый смех сестры...

Воспоминания нахлынули разом, наполняя душу довольством и безмятежностью. Да, Эгнар Гьин, действительно, мастер, а его кулинарная магия выше всяких похвал.

Я положила в рот еще одну ложку, проглотила и открыла глаза.

— Вкусно, — доверительно сообщила внимательно наблюдающему за мной Вэйдену. — Попробуй.

— Я не люблю слад... — начал он.

— На этот раз придется. Служанка говорила, что его обязательно нужно есть о вдвоем. Давай следовать правилам и не вызывать лишних подозрений. Ну же... хоть пару ложек.

Герцог скривился, но все же придвинул к себе свою порцию.

Сквозь открытые окна кондитерской ярко светило солнце, играя на стенах и столе радостными бликами. В ореоле его лучей сидящий напротив Алистер выглядел совершенно иначе. По-особому. Не так, как обычно.

Невероятно привлекательно, я бы сказала.

Вэйден, конечно, почти враг, глава тайной канцелярии, к тому же, без пяти минут помолвлен с другой, и вообще нас связывает непонятно что, но… Но все-таки он удивительно красивый. Надо честно признать. Смелый, талантливый, обаятельный. Да что там мелочиться — просто идеальный мужчина. Неотразимо сексуальный…

Картинка, возникшая в голове, обдала жаром, заставив сердце биться сильнее и чаще.

Огромная кровать, та самая, из нашего номера. Смятые простыни. Два обнаженных тела, сплетенные в жарком объятии. Искаженное от страсти лицо Алистера, его поцелуи, мои закрытые глаза.

Сцена, которая пронеслась перед мысленным взором, казалась такой реальной, что я с трудом сдержала стон. И вдруг, вопреки всему, захотелось попробовать. Нет, не десерт... кое-что другое. Ощутить, узнать, каково это: сгорать в его объятиях.

Повинуясь внезапному импульсу, наклонилась над столом, протянула хрипло, не узнав своего голоса:

— Ну… как?

И улыбнулась.

И улыбка эта была, видимо, не совсем обычной, я сама это чувствовала — двусмысленной, намекающей такой, — потому что глаза Алистера резко потемнели, красиво очерченные ноздри затрепетали, и мужчина тоже подался вперед, накрывая мою ладонь своею.

— М-м-м… Восхитительно.

И почему-то в этот момент я твердо знала: это он не о десерте говорит.

Несколько секунд мы, не отрываясь, изучали друг друга, а потом взгляд герцога внезапно изменился. В нем, сменяя друг друга, мелькнули удивление, узнавание, понимание и... ярость.

Он медленно посмотрел на десерт... на меня... снова на десерт... до боли сжал мои пальцы, а потом словно нехотя отпустил их, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, явно пытаясь успокоится. Давалось ему это нелегко — сведенные брови, крепко стиснутые зубы, напряженные желваки на скулах.

Мгновение… Другое… И герцог взялл себя в руки. Резко, сдавленно выдохнул, открыл глаза, покосился на меня, помрачнел и вскинул руку, подзывая служанку.

— Значит, господин Гьин сам составлял рецепт и всегда лично готовит это блюдо? — спокойно, слишком спокойно поинтересовался он, повторяя недавние слова девушки.

Та испуганно кивнула. Очень уж опасным казался сейчас Алистер. Под внешней холодностью в нем буквально бушевало неукротимое злое пламя.

А я опять невольно залюбовалась им.

Лед и огонь...

Хорош.

Подумала об этом и разозлилась: да что творится такое? Что за мысли лезут мне сегодня в голову? И не только мысли...

— В таком случае, — продолжал Алистер, к счастью, не подозревая о том, какие идиотские желания меня обуревают. — Проводите меня к вашему хозяину. Немедленно. У меня возникла к нему пара вопросов. Срочных и совершенно неотложных.

И так властно звучал в это мгновение его голос, что девушка не посмела ослушаться.

По внутренним коридорам и служебным помещениям кондитерской мы почти летели — служанка явно стремилась опередить скандальных посетителей и хоть как-то предупредить хозяина. Но Алистер, крепко державший меня за руку, и не думал отставать. Мне оставалось лишь, подобрав юбки, чуть ли не бегом следовать за ним. Так что в кабинет Гьина, расположенный за второй, меньшей по размеру кухней, мы попали практически одновременно. Девушке все-таки удалось на финише сделать отчаянный рывок и обогнать нас на пару шагов.

В светлой, обшитой дубовыми панелями комнате находились трое: молодой парень в белой поварской шапочке, миловидная женщина — пепельноволосая и сероглазая и статный мужчина самого что ни на есть аристократического вида, сидящий за массивным письменным столом. К нему, собственно, и бросилась наша сопровождающая, сразу же, не теряя времени, начав тараторить:

— Прошу прощения, мастер, но их милости настаивали на встрече с вами, — порывистый жест в нашу сторону. — Лорд с супругой попробовали «Пылающий поцелуй» и, похоже… Кажется, им не понравилось.

Гьин, которого, судя по всему, оторвали от важного разговора, чуть заметно поморщился, бросил быстрый взгляд на наши брачные нити… На меня… И уже более внимательно всмотрелся в лицо Алистера. Не представляю, что он там увидел, но это его совершенно точно не обрадовало.

— Оставьте нас, — повернулся он к своим собеседникам.

Парень подчинился первым. Сразу и безоговорочно. А вот дама явно колебалась.

— Тамсин, — мягко произнес Эгнар.

Женщина закусила губу, протестующе сверкнула глазами, но промолчала и все-таки вышла.

Хозяин кабинета дождался, пока за ней закроется дверь, указал нам на кресла перед своим столом и выпрямился, буравя герцога взглядом.

— Вы желали видеть меня, лорд?..

— Виконт Демтор, — сухо представился Вэйден и получил такой же скупой кивок в ответ.

— Так чем вам не угодил мой десерт, лорд Демтор? К нему имеются какие-то претензии?

Бывший граф держался безукоризненно вежливо, но как он ни пытался скрыть напряжение, оно все же проскальзывало в его подчеркнуто ровном тоне.

— Претензии? — вскинул брови Алистер. — Что ж, можно и так сказать…

Он и не думал садиться. Быстро пересек комнату и наклонился над столом, опираясь на него ладонями — практически навис над Гьином.

— Откуда в вашем «знаменитом» десерте не разрешенный к использованию ингредиент?

— Я не понимаю, о чем… — вскинул руку Эгнар.

Но герцог не дал ему договорить.

— Все вы прекрасно понимаете, Гьин. Плоды дерева сетах… С каких пор они входят в перечень продуктов, одобренных гильдией кондитеров Аглона? — яростно отчеканил он.

Мастер-кондитер вмиг как-то посерел и выцвел, словно его припорошило пеплом, но он все-таки нашел в себе силы возразить:

— Мы не в Аглоне.

— В Стакке дело обстоит точно так же, — усмехнулся Алистер. — Уверен, здешние повара, как и наши, даже не подозревают о существовании этого очень редкого дерева. Что не удивительно, ведь оно растет лишь на территории Друара, и за его пределами почти неизвестно. А вот в самом Друаре из плодов сетаха получают один очень интересный яд. Не опасный для жизни, нет. Его уникальность и особая ценность заключаются совсем в другом. Не так ли?

— Откуда вы?..

Гьин закашлялся, вцепился побелевшими пальцами в край стола. Я впервые видела, чтобы с лица человека так быстро исчезали все краски.

— Интересуетесь, откуда я об этом знаю? — «любезно» продолжил за него Алистер. — От своего кузена, герцога Вэйдена. И о действии наслышан, и об особенностях, и даже, представьте себе, пробовать доводилось… Под строгим контролем, разумеется. Вижу, вам знакомо имя моего родственника? И почему я не удивлен? Уже имели дело с королевской тайной канцелярией? А со службой безопасности Стакки? Нет? Тогда пора исправить это упущение. Господин Одгер — милейший человек, кузен представлял нас друг другу. Думаю, он заинтересуется тем, что творится в лучшей кондитерской города, за безопасность которого он отвечает.

Секундная пауза — и Алистер, не давая Гьину опомниться, усилил напор:

— Откуда у вас сетах? Отвечайте!

Кажется, это был неправильный вопрос, потому что лицо хозяина кабинета мгновенно изменилось. Исчез страх — его сменили упрямство, злость и непонятное отчаяние.

— Купил. По случаю. У заезжего торговца. Имени не спросил, уж не обессудьте. Знал ли, что сетах не имеет сертификации гильдии? Знал. Желаете сдать меня безопасникам? Ваше право. Но я ничего предосудительного не делал и никому не навредил. Мне не в чем себя упрекнуть.

Эгнар с вызовом вскинул голову, собираясь стоять на своем до конца. Но его опять перебили. Видимо, сегодня был все же не его день.

Дверь с треском распахнулась, пропуская в комнату уже знакомую мне пепельноволосую особу.

— Не верьте ему, ваша милость, пожалуйста, не верьте, — дама сделала попытку упасть к ногам Вэйдена. Хорошо, что тот успел ее подхватить. — Это я… Я во всем виновата.

— Тамсин, — почти простонал мастер-кулинар. — Я же просил.

— Извини, Эгни, но смириться с тем, что ты себя оговариваешь и молчать… Нет уж, это выше моих сил.

Женщина бросила на поднявшегося из-за стола Гьина виноватый взгляд и вновь повернулась к Алистеру.

— Не слушайте мужа, ваша милость, он вас обманывает. Не со зла, нет — чтобы меня защитить. Ни с каким торговцем он не встречался и незаконных сделок не совершал. Это мой сетах.

И такая неподдельная, величественная гордость прозвучала в ее словах, словно она призналась в том, что ей принадлежат знаменитые зачарованные самоцветы королевской короны. По меньшей мере.

— Вот как?..

Похоже, для Алистера эти странные слова и полный сдержанного достоинства тон тоже не прошли незамеченными. Он чуть склонил голову набок, изучая жену кондитера, потом вдруг усмехнулся и не спросил — произнес, уверенно, без малейшего сомнения:

— Вы жрица Ираты.

И прежде, чем рванувшийся вперед Эгнар успел ее остановить, женщина склонила голову, подтверждая догадку Вэйдэна…

Герцогу понадобилось минут пять, чтобы убедить хозяина кабинета, что в данный момент его супруге никто и ничего не угрожает. Затем мы разместились в креслах — не у стола, у окна, выходившего на маленький внутренний дворик, — и госпожа Гьин начала свой рассказ.

— Я из Друара, как вы уже догадались, из семьи «посвященных богине». Все женщины нашего рода веками служили Ирате. Так было, так есть, и так будет, пока бьется сердце последней из нас…

Я смотрела на Тамсин — такую хрупкую, слабую на вид, ловила каждое ее слово, и передо мной разворачивалась непростая история жриц забытой богини. Жриц без храмов, без верующих, даже без права свободно прославлять свою покровительницу.

— В Друаре, как нигде в мире, силен культ Гинны, а Ирата считается богиней отступницей, предательницей, — женщина грустно усмехнулась. — Нам запрещено открыто проводить ритуалы, говорить с людьми о нашей вере, помогать им. У нас отняли все, даже священные деревья, которые росли в заповедной роще. Окружили ее охранным кольцом чужой магии, а сами… Именно служители богини-матери додумались делать из плодов сетаха яд. Дурманящий, ломающий волю и чувства. Мы же всегда использовали лишь пыльцу, и то в малых дозах. Сюда я привезла именно ее.

— А как вы вообще оказались здесь, да еще с этой самой пыльцой? — не выдержала я.

— О, тут все просто. Я всегда мечтала посетить последний действующий храм Ираты. Не просто увидеть — жить рядом. Родные помогли мне переехать в Стакку и, разумеется, я взяла с собой священный сетах, как же иначе? Слава Ирате, тайные схроны остались нетронутыми, и старых запасов пока хватает.

Да уж, иначе никак. Настоящие жрицы богини Любви, судя по всему, без этого магического ингредиента даже за ворота не выходят.

— Я хотела служить в здешнем храме, но встреча с Эгнаром изменила мои планы… Любовь с первого взгляда. Та, о которой мечтают все служительницы богини, — Тамсин нежно улыбнулась мужу. — Я стала женой, матерью, помогала супругу во всем, но и жрицей быть не перестала. Поэтому и уговорила его…

Она запнулась, во взгляде ее мелькнуло отчаяние.

— Теперь у тебя неприятности, Эгни. Из-за меня.

— Тами… — успокаивающе пророкотал Гьин.

— Я подвела тебя, — женщина стиснула руки и заговорила горячо, взволнованно, снова обращаясь к Алистеру: — Но, поверьте, я не могла иначе. Сетах… настоящий сетах — не яд, а дар богини новобрачным. Как же его не использовать? Он дает молодоженам возможность лучше почувствовать друг друга, осознать, что они — единое целое. Отбросить все ненужное, наносное. Глупые обиды, недопонимания, предубеждения… А тут такой повод. Праздник во славу богини, и артефакт пропускает в город только угодные Ирате пары… Эгнар любит меня и не мог отказать. Он придумал «Пылающий поцелуй» и напитал его своей магией, а я добавляю в него священный сетах. Крупицу, не больше. Это никому не вредит.

— Не вредит? Не уверена, — пробормотала я.

Поежилась, вспомнив, что совсем еще недавно ощущала к герцогу. Да и сейчас… В общем, мне на Вэйдена лучше пока не смотреть. Совсем.

И, кстати, не мешало бы расспросить эту «милую» жрицу, как долго ее священное снадобье действует.

— Я знаю, что говорю, — упрямо поджала губы Тамсин. — Поймите, пыльца только усиливает чувства, которые и без того уже есть, оттого и влияет на всех по-разному. У супругов, которые испытывают друг к другу лишь взаимную симпатию, сетах вызывает легкое влечение, и только. А вот вы — другое дело, сразу видно, что вы предназначены друг другу. Поэтому вас сразу накрыло желанием. Верно?

В кабинете повисла пауза. Я ошарашенно хлопала глазами, пытаясь осмыслить полученную информацию. А Алистер…

— Гм… — глухо откашлялся он, прерывая неловкое молчание. — Значит, вы подаете десерт только во время карнавала?

— Исключительно, — подтвердил Гьин. — И лишь супружеским парам. Мы никого не травим, не принуждаем, не заставляем испытывать навязанные эмоции. Но, вы правы, разрешения от гильдии на использование сетаха у нас нет. Что бы ни говорила моя супруга, «Поцелуй» придумал я, и именно я — хозяин кондитерской. Мне и отвечать.

— Но… — начала Тамсин.

— Только мне, — решительно оборвал ее муж. — Но, может, мы сумеем договориться? Я слышал, виконт, вам нужна какая-то информация?

— Может, и сумеем… Если все именно так, как вы говорите, — Вэйден откинулся на спинку кресла, делая вид, что задумался, а я потупилась, чтобы скрыть выражение лица.

Мне было жалко Эгнара и его жену, но нам, действительно, требовалась информация. И кондитерская Гьина оставалась единственной зацепкой. Собственно, ради того, чтобы вытащить из хозяина необходимые сведения, во многом и затевалось это представление и разговор в кабинете мастера.

— Что ж… Вы призовете в свидетели богов и поклянетесь, что сказанное вами — правда. Четко и однозначно, без каких-либо двусмысленностей и возможностей истолковать ваши слова как-то иначе. И еще… Я отдам на анализ то, что осталось от нашего десерта. Надеюсь, никому не пришло в голову распорядиться, чтобы его уничтожили? Нет? Прекрасно. Меня это очень бы огорчило. Нет, не беспокойтесь, — герцог вскинул руку, останавливая Гьина, который уже готов был задать вопрос. — Я не понесу «Поцелуй» местным безопасникам, его заберут люди кузена. Глава королевской тайной канцелярии не меньше меня заинтересован в этом деле. Если клятва и проверка подтвердят все, что вы сказали, я готов сохранить вашу тайну. В обмен на ответную услугу, разумеется. Вы правы, мне нужна информация. Вернее, герцогу Вэйдену, от имени которого мы с женой действуем.

— Речь ведь идет о девушке, которую ваша жена назвала своей подругой? Суна передала нам ваш разговор, — неожиданно вмешалась Тамсин. — Вы ее ищете, да? Зачем? Она что-то натворила или вы исполняете волю семьи, которая желает выгодно пристроить ее замуж за кого-то другого?

Госпожа Гьин смотрела строго и требовательно, в ее голосе появились властные нотки. Сейчас перед нами сидела не милая, скромная жена кондитера, а служительница Ираты. И я понимала, если ответ ей не понравится, она не скажет ничего. Умрет, а Алемину не выдаст. А еще я каким-то странным образом чувствовала: лгать сейчас нельзя, поэтому ответила максимально честно. Сказала то, во что сама верила.

— Мы подозреваем, что девушку похитили. Обманули, влюбили в себя, пообещали жениться, а на самом деле… — я махнула рукой. — Родственники опасаются за ее жизнь и просто хотят убедиться, что с ней все в порядке. И, нет, ее не ждет дома другой жених, наоборот: семья готова встретиться с ее избранником, все обсудить. Они ведь даже не знают, кто этот человек. Он не пожелал ухаживать открыто.

Тамсин побледнела.

— Если все именно так, как вы говорите, я помогу. В любом случае, — она решительно тряхнула головой. — Не важно, решите вы сдать нас безопасникам или нет. Это мой долг, как жрицы. Богиня не простит, если я останусь в стороне.

— А я все-таки надеюсь, вы выполните то, что обещали, виконт, — Гьин покосился на жену и недовольно поджал губы.

Я его понимала. Трудно защищать любимую, которая по совместительству является жрицей забытой богини и постоянно рвется вытворять разные «добрые дела», рискуя при этом вляпаться в очередные неприятности. Исключительно из чувства долга и справедливости.

— Мы не были до конца откровенны с вами, когда говорили, что продаем десерт только супружеским парам, — Тамсин тяжело вздохнула. — Один раз нам пришлось отступить от собственного правила. Эта девочка… Она пришла к нам с двумя сопровождающими. Такая радостная, счастливая… Сидела за столиком у окна… Я даже помню, какие пирожные она выбрала. А потом, когда расплатилась, сказала, что хотела бы еще заказать «Пылающий поцелуй» и унести с собой, чтобы съесть вместе с избранником. Дескать, они еще не супруги, но у них все точно решено. А жених не смог сопровождать ее, потому что очень занят… Эгнар отказал ей. Предложил прийти потом, после венчания, если они успеют заключить брак во время карнавала. Она не спорила, но очень огорчилась… А вечером, почти перед самым закрытием, в кондитерскую явились ее сопровождающие и от имени своего хозяина потребовали, чтобы мы все-таки приготовили десерт. По их словам, господин очень болен и по ресторациям не ходит, а невесту порадовать хочет. Чтобы муж снова не сказал «нет», они намекнули: им известно, откуда я родом, и мои родные могут пострадать из-за моего упрямства. И мы… Мы согласились.

Жрица помрачнела, видимо заново переживая то, что произошло.

— Они заходили еще несколько раз — продолжил за нее муж. — Заказывали десерт заранее, чтобы не ждать, а в определенный день просто забирали его. Вчера сделали очередной заказ…

— Когда за ним должны прийти? — подался вперед герцог.

— Послезавтра.

Тамсин кивнула подтверждая.

— Это все, больше мы о них ничего не знаем. Готовы дать любую клятву. Уверена, Ирата не откажется ее удостоверить.

Госпожа Гьин оказалась права. После того, как они с мужем произнесли заранее оговоренные слова, их окутало серебристое сияние — знак того, что признание услышано и одобрено небесным покровителем.

Потом Алистер с Эгнаром ушли за десертом, и мы с женой хозяина ненадолго остались одни. Я тут же воспользовалась этой возможностью, чтобы задать самый главный для меня сейчас вопрос:

— Когда закончится действие пыльцы?

— Вам не нравится то, что вы испытали?

В глазах Тамсин мелькнуло неожиданное понимание.

— Нет… Да… Не знаю… Да это и неважно, — я почувствовала, что путаюсь в собственных эмоциях, и начала сердиться. — Я всего лишь хочу знать, когда это прекратится?

Вместо ответа женщина протянула руку, накрыла теплой ладонью мой лоб и шепнула что-то — тихо-тихо, почти беззвучно.

— Уже прекратилось, — объявила она почти весело. А потом, стерев с лица улыбку, добавила: — Только зря вы противитесь воле богини. Вы оба. Только запутаете все еще больше.

— Вы не понимаете… — вспыхнула я.

— Да, я многого не знаю и не понимаю, — не стала спорить жрица. — Зато я вижу то, что скрыто от вас. Не хотите мне ничего рассказать?

Искушение было сильным. Вот он — самый лучший и полный источник сведений об Ирате. Стоит рядом и сам предлагает все прояснить. Но могу ли я доверить этой женщине свою тайну?

— Мне нужно попасть в храм, — наконец решилась я. — Одной. И, желательно, без посторонних.

— Нужно, — опять согласилась женщина. — Очень нужно. Я помогу. Проведу. С обратной стороны здания есть вход для служителей. Встретимся там после полуночи.

— Не знаю, смогу ли прийти сегодня…

— Неважно, я все равно буду ждать. Столько ночей, сколько потребуется, — жрица ласково коснулась моей руки. — Это угодно Ирате.


Глава 17 | Жена со скидкой, или Случайный брак | Глава 19