home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1



Среда, 7 июля, 7 часов 55 минут

Звонок шефа раздался тогда, когда Иван подъехал к многоофисному зданию в центре Мегаполиса и пытался втиснуть своего "корейца" на крошечной стоянке между плотно стоящими машинами. Чтобы иметь шанс поставить средство передвижения рядом с офисом и бесплатно, приходилось приезжать задолго до начала рабочего дня. Но таким умным был не только Иван. Вот и сегодня - прилетел без пяти восемь, а мест уже практически нет. И это несмотря на то, что сезон отпусков уже начался. Вокруг было много свободных парковок, но цены на них кусались. Если ставить на один-два часа - терпимо, но на целый день, да ещё постоянно...Так что все, кто работал в этом центральном квартале, любыми правдами и неправдами старались избежать платных парковок. Люди давно уже возмущались подобным положением дел и требовали сократить либо количество платных парковок, либо снизить стоимость до приемлемого уровня. Городские власти, однако, словно глухие, не только никак не реагировали на общественное мнение, а наоборот - вели планомерное наступление на новые территории города и периодически "корректировали" цены на стоянки в сторону повышения.

- Доброе утро, Семён Григорьевич, - ответил Иван, ворочая рулём.

- Ты когда будешь на месте? - как обычно, не поздоровавшись, спросил Голубицкий.

- Паркуюсь внизу.

- Сразу ко мне.

Связь прервалась. Иван бросил трубку на сиденье и последним отчаянным манёвром вставил "Хёндэ" в просвет между двумя машинами. Достав с заднего сиденья пиджак и захлопнув дверцу, Иван включил сигнализацию и направился к главному входу в офисный центр "Созвездие". Он поздоровался с охранником, миновал рамку универсального детектора и турникет, прошёл к лифту и поднялся на двадцать второй этаж, где располагались служебные кабинеты частного сыскного бюро "Омега". Именно в этой конторе и работал Иван Максимов штатным детективом.

Выше среднего роста, крепкий, вполне симпатичный блондин двадцати шести лет от роду, три года назад получивший степень магистра права в престижном вузе Мегаполиса, был легко принят на работу в бюро. Голубицкий являлся двоюродным братом отцу Ивана и взял его, что называется, по-родственному. Справедливости ради надо сказать, что об этом он, по большому счёту, ни разу не пожалел. Максимов оказался спокойным, уравновешенным, а главное, знающим и сообразительным работником. Во многом благодаря его усилиям контора Голубицкого вписала в свой актив не одно успешно проведённое расследование, за которые клиенты обычно щедро платили.

"Омега" занималась самыми разнообразными делами - семейными спорами и неурядицами, искала наследственные документы, иногда впрягалась и в уголовные дела, но такое случалось редко. В общем, обычное детективное бюро с неплохой репутацией, ничем особенным не выделяющееся на фоне других подобных агентств.

Не заходя к себе, Иван сразу направился в логово шефа. В приёмной ещё никого не было за ранним часом. Секретарша Нелли, с учетом её интимно-привилегированного положения, появлялась на рабочем месте не раньше половины десятого, а то и в одиннадцать. Голубицкий постоянно ругался по этому поводу, даже покрикивал на неё, но пятый номер бюста и крепкие ягодицы Нелли, которые периодически оказывались в руках шефа, перевешивали любые нарушения служебного распорядка.

Максимов постучал и, услышав ворчливое "заходи", открыл дверь и оказался в кабинете директора ЧСБ "Омега". Голубицкий сидел за огромным столом из морёного дуба в форме буквы "Т" и перекладывал бумажки. Его седовато-пепельные коротко остриженные волосы, как обычно, торчали ёжиком, будто вокруг головы директора постоянно работало мощное электрическое поле. Мельком взглянув на Ивана, он кивнул ему на один из стульев. Детектив осторожно сел за вертикальную часть "Т", предназначенную для бесед с посетителями и проведения совещаний. Непонятно, правда, зачем для этого была куплена такая длинная приставка к столу, за которым могло поместиться по меньшей мере дюжина человек. В ЧСБ "Омега" кроме директора работало всего четверо сотрудников.

Выждав начальственную паузу, неторопливо собрав бумаги и закрыв папку, Голубицкий снял очки, из-за которых его прозвали Очкарычем, и уставился на Ивана близорукими водянистыми глазами. Всем сотрудникам ЧСБ были известны манеры и замашки босса. И сейчас ничего, выходящего за рамки привычного, Максимов не увидел - обычный приём своеобразного "устрашения" сотрудника, приведение его психики в такое состояние, которое, по мнению Голубицкого, должно подавить волю и лишить желания возражать. Иван знал всё это и спокойно ждал развития событий.

Через минуту, посчитав, что сотрудник достиг соответствующей психомоторной кондиции, Семён Григорьевич закончил психологическую атаку и заговорил:

- Значит так, Максимов. Сегодня в девять пятнадцать у меня назначена встреча с клиентом. Будешь на ней присутствовать. Иди, приведи себя в порядок и через... - Голубицкий взглянул на часы, - пятьдесят пять минут чтобы был здесь. Всё ясно?

- А о чём может пойти речь, Семён Григорич?

- Видимо, о смерти Торопова.

- Кого? - Иван впервые слышал эту фамилию.

- Литературного критика Торопова. Телевизор смотреть надо и книги читать, Максимов. Всё, свободен.

Слегка пристыжённый Иван покинул кабинет директора ЧСБ и осторожно прикрыл за собой дверь. Телевизор он почти не смотрел, а книги читал, но как-то бессистемно и урывками.

"Торопов, Торопов, - пытался он припомнить. Да, действительно, недавно в интернете он наткнулся на сообщение о кончине какого-то известного критика. - Наверное, это он и есть".

Войдя к себе в кабинет, он открыл шкаф и повесил светлый льняной пиджак на плечики, прошёл к столу, включил компьютер и, пока железо выходило на рабочий режим, сменил обувь. Несмотря на жаркую погоду, когда даже по утрам градусник не опускался ниже плюс двадцати пяти, в кабинете Максимова было прохладно и полутемно. Два больших окна прикрыты жалюзями, под потолком вовсю шипел мощный кондиционер, запрограммированный на включение в семь часов утра.

В комнате стояли два офисных стола, несколько железных шкафов для документов, маленький холодильник, два кресла, стулья, небольшой диванчик у стены и кадка с огромным - почти до потолка - фикусом. Соседний столик пустовал - напарник Ивана Сергей Гавриков на днях взял отпуск и отбыл в Грецию. Из горшка с фикусом торчала коктейльная соломинка, к которой скотчем Сергей приклеил бумажку с надписью жирным чёрным маркером: "Поливать 2 раза в неделю!!!".

Пиликнул монитор, извещая, что компьютер готов к работе. Иван достал из холодильника банку кока-колы и расположился за столом. Первые же запросы дали массу материала и ссылок. Иван вскрыл банку и углубился в чтение.

Торопов Борис Анатольевич, известнейший литературный критик и литературовед, специалист по литературе ХХ-ХХI веков, член многих литературных клубов, обладатель международных премий, участник симпозиумов и конференций... Много чего успел узнать Иван об этом человеке, прежде чем посмотрел на часы и, спохватившись, помчался к Голубицкому, на ходу надевая пиджак.

В приёмной по-прежнему было пусто - Нелли отсутствовала. Иван сунул голову в кабинет шефа:

- Семён Григорич, мне где подождать: в приёмной или...

- Подождать... - донёсся ворчливый голос. - Иди лучше встреть клиента внизу.

- Хорошо, а кто клиент?..

-----------

- Торопова Альбина Романовна, - открывая дверь и пропуская даму вперёд, представил посетительницу Иван.

Голубицкий вскочил, быстрым шагом обогнул гигантский стол и немного манерно пожал протянутую ему ручку. Возраст Тороповой Иван никак не мог определить. Вдова критика обладала такой внешностью, что ей с одинаковыми успехом и натяжкой можно было дать и двадцать пять, и пятьдесят пять. Если ей двадцать пять - то она быстро поистрепалась и состарилась, а если пятьдесят пять - то очень даже неплохо выглядит. Её немного броская, но не кричащая одежда тоже не давала никаких подсказок. Однако в ушах сверкнули радугой изящные золотые серьги с небольшими бриллиантами.

После дежурных приветствий, соболезнований и ничего не значащих замечаний Голубицкий решил перейти к делу:

- Так что же привело вас, Альбина Романовна, в наше частное сыскное бюро? Какие тучи над вами сгустились?

Торопова полезла в сумочку, достала пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, закурила. Иван встал и принёс с журнального столика дежурную пепельницу.

- Как вы знаете, мой муж скончался десятого июня. Двенадцатого я его похоронила. Было очень много народа, пришли известные люди - писатели, поэты, критики, режиссёры, я получила массу соболезнований из-за рубежа от коллег и друзей Бориса, потом поминки в ресторане. Я дала несколько интервью, в которых отмечала...

- Документы о смерти получили, наследство открыли? - попытался вернуть разговор в деловое русло Голубицкий.

- Что?.. Ах, да-да, конечно. В этом плане всё нормально, наш семейный нотариус занимается этими вопросами, и, насколько мне известно, у него нет пока никаких трудностей с оформлением наследства...

- А что же вас тогда тревожит? Исчезли какие-то работы вашего супруга или нарушены его авторские права?

Голубицкий, невзирая на свою малопримечательную внешность - низкий рост, чрезмерная полнота, очки с большими диоптриями, больше похожие на толстые линзы увеличительного стекла, - умел строить беседу таким образом, что собеседник был вынужден следовать линии, которую выстраивал директор ЧСБ.

Торопова затушила сигарету в пепельнице и тут же закурила новую.

- Нет, ни то ни другое. Дело в том, что... я не уверена, что Борис умер от сердечного приступа.

- А что написано в медицинском заключении?

Женщина полезла в сумочку и достала сложенный вчетверо листок.

- Вот копия, возьмите.

Голубицкий развернул листок, быстро пробежал его глазами и передал Ивану:

- Причиной смерти указана "острая сердечная недостаточность". Что вас смущает, Альбина Романовна?

- Дело в том, что мой муж никогда не жаловался на сердце, занимался спортом, бегал по утрам... Раз в год обязательно проходил обследование. Он очень следил за своим здоровьем.

- Но... Альбина Романовна, - слегка замялся Голубицкий, - вашему супругу всё-таки было... семьдесят пять лет. Возраст, сами знаете, никого не молодит.

- Да, я это понимаю, но всё равно не верю, - твёрдо заявила Торопова.

- И... отчего же, по-вашему, умер Борис Анатольевич? - вскинул брови директор.

- Не знаю. Если бы знала, то к вам не пришла.

- И что вы от нас ждёте?

- Я хочу, чтобы ваше бюро провело всестороннее и полное расследование причин смерти моего мужа.

Голубицкий откинулся на спинку кресла и сцепил руки на животе.

- Альбина Романовна, а вы уверены, что в случае проведения расследования, результаты окажутся отличными от выводов медиков? Что, если мы только подтвердим их вердикт?

- Если это будет аргументированно, то я соглашусь.

Голубицкий задумался. Торопова поняла это по-своему и достала из сумки толстый конверт:

- Здесь десять тысяч долларов. Это половина вашего гонорара. Вас устроит такая сумма?

Директор резко прекратил раздумья и выпрямился:

- Будем считать, что это треть суммы.

- Хорошо, - легко согласилась дама.

- Вот и прекрасно. Но могут быть различные накладные расходы, оплата экспертиз...

- Я всё оплачу, только... не хотелось, чтобы бесцельно...

- Все расходы будут подтверждены документально - это наш принцип. В случае невозможности получения оправдательного документа в виде чека, расписки и какой-либо иной формы составляется акт.

- Вы имеете в виду траты на взятки? - чуть прищурилась женщина.

Голубицкий развёл руками:

- Назовём это платой за продвижение дела, но не без этого, Альбина Романовна, не без этого.

- Что ещё требуется от меня?

- Телефоны ваших нотариуса и адвоката, если таковой имеется, а также клиники и врача, где наблюдался ваш супруг. Как только появятся результаты, мы с вами свяжемся.

- А когда?..

- Дайте нам хотя бы несколько дней, Альбина Романовна!

- Хорошо.

Торопова попросила ручку и бумагу и, заглядывая в свой смартфон, написала несколько фамилий и номеров телефонов. После этого попрощалась и ушла. Иван проводил её до первого этажа. Внизу он встретил Нелли и вместе с ней снова поднялся на двадцать второй этаж.

В кабинете Голубицкий, чертыхаясь, возился с замком сейфа.

- Помочь, Семён Григорич?

- Нет, садись.

Справившись с дверцей сейфа, директор вернулся на место, сел и взглянул на Ивана:

- И что ты думаешь по этому делу?

- Откровенно, Семён Григорич?

- Желательно.

- Пустышка. Ничего мы не найдём.

- Согласен, Пинкертон. Но, - директор поднял палец, - деньги уплачены, и их надо честно отработать. Не в наших правилах обманывать клиентов. К тому же, чем чёрт не шутит, а вдруг что-то всплывёт, - Голубицкий достал из ящика стола пачку одноразовых платков и шумно высморкался. - Хотя лучше бы не всплывало. Всё, Максимов, иди. Набросай план работы - и вперёд. Светлану, если понадобится, можешь привлекать, у неё ничего срочного сейчас нет.

Иван вышел в приёмную и остановился. Глаза невольно остановились на вызывающем декольте Нелли. Секретарша игриво стрельнула глазами в сторону Ивана:

- Ну, что, Максимов, озадачил тебя Григорич?

- Озадачил... - пробормотал Иван, про себя удивляясь, как Неллин бюст, вернее та ничтожная его часть, что оставалась прикрытой, не вываливается наружу.

На столе ожил интерфон:

- Нелли, ты пришла?

- Да, Семён Григорич.

- Зайди-ка.

Детектив прикрыл дверь и направился к себе - предстояло составить план мероприятий и приступать к расследованию.




Шуваев Михаил Аркадьевич Мерцание | Мерцание | Глава 2