home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



X


Сдав полковнику Каппелю остатки потрёпанного — при отступлении и обратном прорыве на свою сторону, — чего там, жалкие остатки боевого эскадрона, Савинков с одним Флегонтом Клепиковым окольными путями вернулся в Казань.

Там уже был и Деренталь с вездесущей Любовью Ефимовной. Они посмеялись над телеграммой.

   — Как мило с вашей стороны, Борис Викторович, — она с выжидательной улыбкой.

   — Как кнутом нас подстегнуло, — он более сдержанно.

Они плохо понимали, что происходит в окружённой красными Казани. В переполненной эсеровскими болтунами и одряхлевшими монархистами Самаре. Да и вообще во всей несчастной России...

Любовь Ефимовна посетовала:

   — Приличной шляпки в этой татарской Казани не найдёшь!

Саша своё:

   — Я не могу пить здешнее дрянное вино. Я не могу есть с утра до ночи баранину. В конце концов, у меня печень.

Савинков смерил его убийственным взглядом:

   — Не надо баранины. Не надо вина. Сегодня же отправляйтесь дальше, в Уфу.

   — А как же я... совсем раздетая?! — ужаснулась Любовь Ефимовна.

   — Хороши и так... — нарочно сгрубил Савинков, чтобы поскорее отделаться от дружески-общесемейной напасти. — Я заверну в Самару, если успею туда пробиться, а потом тоже в Уфу. Там образовалась какая-то Директория... чёрт бы её побрал!.. Очередное правительство!

Он-то знал: Казань доживает последние дни. Троцкий подтянул к ненавистной, огрызающейся Казани тридцать тысяч красных армейцев при ста пятидесяти орудиях, не нуждающихся в снарядах. Казанский же гарнизон, даже пополненный отступившими сюда защитниками Рыбинска, Ярославля и других приволжских городов, не достигал и пяти тысяч при семидесяти сидящих на голодном пайке орудиях. Красные взяли Верхний Услон — высоту, господствующую над городом. Обстреливали не только предместье, но и центральные улицы. Надежда на поддержку горожан не оправдалась. Татары не хотели втягиваться в русскую усобицу, а русские рабочие попали под влияние красных агитаторов. Чувствовалось, может вот-вот начаться восстание. Чутьё Савинкову подсказывало: при всей неприязни к бежавшим в Уфу эсеровским, монархистским и прочим болтунам нельзя оставить Казани. Надо было принимать на себя роль хоть какого-то градоначальника... «или жандармского полковника, чёрт бы всех побрал!» — додумал невесёлую мысль, а Флегонт Клепиков подхватил её уже вслух:

— Я пойду к рабочим. Я научился с ними разговаривать.

Савинков с сомнением покачал головой, но выбора не было. С тяжёлым сердцем, но отпустил прекраснодушного юнкера. Наказал, правда, уж истинно по-жандармски, взять с собой надёжный конвой.

Кажется, юнкер предусмотрел всё это в лучшем виде... Но что мог сделать взвод новоявленных жандармов против оравы рабочих, уже сбившихся в вооружённые отряды? Началось открытое восстание. Бесстрашного юнкера Клепикова, так и не сумевшего выполнить жандармскую роль, принесли на шинели полуживого... с простреленной в нескольких местах грудью.

Поручив его попечению надёжных друзей, Савинков поскакал на участок полковника Перхурова. Вот кто был лишён всякой паники. Он до последнего отстаивал Ярославль, а сейчас со своими офицерами-волонтёрами так же спокойно и обдуманно защищал подступы к Казани. Чехословаки оголили фронт, отошли вниз по Волге к Самаре, а Казани было предоставлено право жить или умирать... По собственному усмотрению. Новоявленная Учредиловка, возомнившая было себя самарским правительством, бездарно удирала в Уфу, меж тем как большевики город за городом очищали Волгу.

На улицах Казани рвались снаряды. Савинков скакал к Перхурову всего с несколькими, ещё знакомыми по Рыбинску и Ярославлю офицерами. Сразу за городом начиналось ровное поле, на котором даже не успели выкопать окопы или хотя бы, на случай атаки, натянуть колючую проволоку. Вот тут под прямым обстрелом, и находился отряд Перхурова. Сам полковник со своим штабом расположился в одиночном домике, видном как белым, так и красным.

   — Как вы можете здесь держаться? — пожав руку, спросил Савинков.

   — Да вот держимся до сих пор, — оторвался от бинокля Перхуров.

Очередной снаряд разорвался в нескольких саженях. Деревянные стены дома ходуном заходили.

   — Полковник, неужели можно здесь держать оборону?..

   — Конечно, можно.

   — Но большевики обстреливают с Верхнего Ус лона уже и саму Казань.

   — Они обстреливали из Заволжья и Ярославль.

У защитников Ярославля была надежда на помощь высадившихся в Архангельске союзников — как выяснилось, наивная надежда... Здесь не было и её. Самара потонула в говорильне. Симбирск еле держался — точных сведений не было, но на этот час он мог уже и пасть.

   — Вы всё-таки предусмотрели пути отхода?

   — Предусмотрел. Но уйду последним... вот дают! — рассмеялся полковник под очередным взрывом.



предыдущая глава | Генерал террора | * * *