home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



6. Из искры возгорится пламя…

Когда обед закончился, я наконец-то перешёл к делу и заговорил о необходимости единоначалия в Ирландии. Минут десять я заливался соловьём, а закончил речь словами:

– Ирландия разобщённая всегда будет порабощена англичанами. Зато у Ирландии объединённой есть шанс.

Ответом мне было под гробовое молчание. Трое из четверых ирландцев спрятались за кружками с пивом, а Ао поставил свою на стол и чуть заметно кивнул.

– Всё-то у вас лучше, чем у нас в Ирландии, – протянул он с типичным акцентом представителя английского высшего класса, приличествующем студенту Кембриджа. – А вот пиво у нас куда вкуснее будет.

А что я мог сказать? Чем богаты (пиво марки Blatz из американских военных запасов, нечто среднее между водой и мочой), тем и рады. Другого нет, а я не догадался взять с собой пару-тройку бочонков из "Победившего русского". Точнее, собирался, но запамятовал после прихода лорда Пикеринга с флотом. Но странно, что Ао обсуждает пиво, а не мои тезисы.

= Вы не думайте, – сказал он наконец, – что я намеренно игнорирую сказанное вами. Скорее, наоборот – вы абсолютно правы, и мы, увы, это знаем, хоть и не смогли бы так удачно описать ситуацию. Но вопрос в том, как достичь подобного единства. Родерик О'Коннор, как вам, наверное, известно, получил этот титул лишь после того, как убил соперника – короля Мурхертаха МакЛохлина. А до этого его люди по его приказу схватили и частично ослепили его братьев.

– Слыхал. А ещё именно его жестокость по отношению к другим правителям привела к тому, что в Ирландии появились англичане.

– Именно так. И я не желаю подражать О'Коннору. Мне больше по сердцу Вильям Уоллес – он сумел объединить шотландцев, и, хоть его и предали, его смерть воодушевила его народ, который сумел изгнать англичан из Шотландии на долгие два века.

Я чуть не заржал, смотря на Ао – настолько выражение его лица было пафосным. Я с угрызениями совести подумал, что сам-то я вряд ли бы смог так, как он – засунуть голову в пасть зверя. Впрочем… если бы ситуация на Руси была другой, то, скорее всего, "на его месте должен был быть я" – мы шли в Невское устье в полной уверенности, что сложим свою жизнь на алтарь родины, как же, опять же, пафосно это бы ни звучало. Так что я собрался с мыслями и вспомнил слова Пэттона – генерала, которого я не любил, но в данном случае он был прав. Вот только я заменил "другого сукиного сына" на "противника":

– Вот только, как сказал один военачальник, ваша задача – не умереть за родину, а заставить противника умереть за свою.

– Если получится, я буду только рад, – кивнул Ао. – Поэтому мы и проводим столько времени в компании ваших людей, милорд. А ваши советы мы попробуем воплотить в жизнь. Вот только верится в это с трудом…

– Там, где я вырос, – я чуть было не сказал "в Америке", – говорилось "Сделай или умри". А у нас на Руси по-другому – "умри, но сделай".

– Так, значит, вы не из России, – изумился Ао.

– Я русский, а что родился на чужбине, так получилось.

– А вы смогли бы умереть за родину?

– Наш поход в Невское устье вполне мог кончиться этим. По крайней мере, "Победа" бы, наверное, ушла, но без меня.

– То есть, как говорили спартанки-матери, "Со щитом или на щите"?

– Именно так. Иначе я не смог бы жить в бесчестии. Хотя, конечно, есть и другие мнения – так, например, одна песня гласит: "He who fights and runs away lives to fight another day. But he who is battle slain can never rise to fight again."[57]

– Многие ирландцы, увы, считают так же. Поэтому мы и потеряли свою страну.

– Именно. Хотя грамотно отступить тоже нужно уметь.

– Об этом уже рассказывали сэр Александр и сэр Ринат, милорд, – усмехнулся Шеймус. – По их словам, был у русских такой военачальник Барклай де Толли, и другой – Кутузов, которые смогли таким образом победить.

– Именно. И другие тоже – генерал Панфилов, например.

– Благодарю вас, милорд. Давайте мы обсудим всё это между собой, и поговорим с вами чуть позже. Ведь у нас осталось больше недели до Ирландии.

Больше нам никаких штормов не встречалось – так, пару раз ветра и волны, но к этому я уже привык. И, наконец, тридцать первого марта, когда я зашёл к Жоре Неверову, тот мне сказал:

– Алексей Иванович… Лёша – простите, знаю, что вы просите меня так называть, просто непривычно это для меня… Хорошая новость. Мы уже завтра к вечеру подойдём к Ирландии, а в устье реки Бандон будем послезавтра рано утром. – И, увидев мой недоуменный взгляд, добавил:

– Именно там находится Кинсейл, или Кёнтале на ирландском, как мне недавно рассказали наши ирландские друзья.

Я не успел ничего сказать, как вдруг подбежал один из мичманов с пульта радара:

– Господин министр, разрешите обратиться к господину капитану второго ранга!

– Разрешаю, – улыбнулся я.

– Георгий Иванович, на радаре спереди по курсу корабль! Четырнадцать миль![58]

– Жора, позволь, я сбегаю за Патриком – он, скорее всего, сможет его опознать.

– Я пошлю кого-нибудь из матросов, – усмехнулся тот. – Правильно вы – ты – придумал.

– А что случилось, милорд? – с удивлением спросил Патрик.

– Вражеский корабль – или, возможно, не вражеский, – ответил я.

– На этой широте вряд ли здесь могут оказаться другие. Разве что французские. Разрешите, я пройду с вами – если я его увижу, я, вероятно, смогу определить тип и вероятную принадлежность корабля.

Незнакомец показался где-то через полчаса – сначала точкой на горизонте, потом всё ближе и ближе. Патрик, когда я передал ему бинокль, сразу же сказал:

– "Нонпарей", сэр, корабль английского флота. Галеон, ранее именовался "Филипп и Мэри", перестроен около двадцати лет назад. Не раз заходил в Кёнтале, два раза я делал проводку в порт. Вот только… его явно ещё раз перестроили, у него немного изменились обводы и почти полностью – конфигурация мачт и парусное вооружение.

– А точно он? Может, похожий, – встрял я.

– Нет, милорд, я его определённо узнал. Тридцать четыре орудия, насколько я помню. Команда – полторы сотни, плюс три десятка пушкарей и солдаты.

– А дальнобойность?

– Около полумили – может долететь и дальше, но весьма неточно.

– Спасибо, Патрик. А моряки у вас есть?

– Среди тех, кто идёт с нами – есть, но мало, милорд. Впрочем, до Кинсейла мы бы дошли. Вы его… хотите захватить?

– Попробуем.

Первый же выстрел, произведённый с расстояния примерно в полторы мили, сбил бизань-мачту, а второй попал в надстройку, после чего "Нонпарей", как его назвал Патрик, спустил флаг. Сдались без эксцессов – капитан Линди и его офицеры погибли или были тяжело ранены вторым снарядом – как оказалось, он попал в кают-компанию, где господа офицеры изволили завтракать. И те, кто остался, благоразумно решили, что сопротивление против этакого монстра, как "Победа", себе дороже.

Большая часть команды оказалась ирландцами из Голуэя, которых насильно заставили служить во флоте; англичанами, кроме покойных офицеров, были лишь боцман, боцманмат, и десяток пушкарей, а также десяток солдат, охранявших трюм – где, вместо обычного на таких кораблях отряда из семидесяти солдат находились около ста пятидесяти пленных ирландцев, которых везли на Элизабеттаунские плантации.

Не знаю, почему, но при выходе с Бермуд я распорядился поднять зелёный ирландский флаг с золотой арфой под Андреевским флагом. Увидев его, ирландцы взбунтовались, и, когда мы пришли на корабль, нас встретила делегация ирландцев. Высокий ирландец, судя по всему, глава восставших, посмотрев на меня, спросил что-то по-гэльски. Я улыбнулся и покачал головой – мол, не понимаю, – и сказал то же по-английски. Тот чуть нахмурился, но перевёл вопрос на этот язык:

– Милорд, меня зовут Эамон О'Рорк. Вы ирландец?

– Нет, уважаемый. Я русский князь Алексей Николаевский и Радонежский.

– Но на вашем… корабле – хотя я таких не видел никогда… ирландский флаг…

– На нём путешествует молодой Ао О'Нил и его спутники. Мы их спасли от англичан.

– Но вы идёте в направлении нашего острова…

– Я пообещал высадить их для борьбы с захватчиками.

Эамон перевёл это на гэльский, и все присутствующие ирландцы неожиданно бухнулись на колени. Я сказал строго:

– На колени приличествует вставать перед Господом Богом, либо перед его помазанником, а я таковым не являюсь. Встаньте. Мистер О'Рорк, наши люди осмотрят корабль, а вы не хотели бы посетить наш? Вы и двое ваших людей, по вашему выбору.

Когда мы уже отходили, я обратил внимание на название корабля – "Нонсач", и усмехнулся про себя – Патрик ошибся, утверждая, что это был "Нонпарей". Но на мой вопрос Эамон ответил:

– Милорд, я здесь служил ещё тогда, когда эта лоханка именовалась "Нонпарей". Вот только её недавно перестроили и переименовали – знаете ли, означает это то же самое ("Нет такого другого"), только не по-французски, а по-английски. А что вы хотите с ним сделать?

– Передать его свободной Ирландии, точнее, её вооружённым силам под командованием графа О'Нила.

– Тогда я предложу графу переименовать его в Prince Alexis ("Принц Алексей"), с вашего позволения, конечно.

Ну и что мне было делать? Ещё один кирпич в здание "культа моей личности"…


5.  На остров изумрудный идём мы морем трудным… | За обиду сего времени | 7.  Мне бы в небо…