home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2. Командир

Если в Тихом океане великое множество островов, в основном, конечно, в тропиках, то в Атлантике вдали от континентального шельфа их почти буквально можно пересчитать по пальцам, и практически все они – от Бермуды до Тристана да Куньи и от Мадейры до Вознесения – вулканического происхождения. Кроме разве что единственного во всём океане атолла даш Рокаш, находящегося не столь далеко от Бразилии…

И от острова Вознесения до Бермуд – почти семь тысяч километров, или около четырёх тысяч морских миль. А по пути одно сплошное море – и не менее двух недель этого самого пути.

Как только я более или менее смог сидеть и носить одежду, я побежал в радиорубку – а вдруг объявилась Бермуда, или хотя бы Кокосовый остров. На последний я не особо-то и рассчитывал – далековато. Вот поближе к Бермудам можно будет попробовать связаться с ним – а через него и с Россом.

Когда ребята уходили на Бермуду, мы им выдали одну из дальнобойных раций – при хорошей погоде и отсутствии географических шероховатостей её дальность достигала пять тысяч километров. Рация сия жрала достаточно много энергии, поэтому они получили ещё и переносную батарею, а к ней солнечное зарядное устройство. Если бы они её каким-то чудом спасли, то на четвёртый-пятый день после того, как мы покинули остров Вознесения, мы должны были войти в зону приёма. По планам, они должны были бы выходить в эфир два раза в день, в двенадцать и шесть по бермудскому времени, что соответствовало, конечно, при условии, что получилось подзарядить батарею. Разница во времени была четыре часа с Россом и четыре же часа, но в другую сторону, со Святой Еленой и островом Вознесения. Схожие правила были установлены для Кокосового острова, но по их времени – разница составляла два часа после Росса и столько же до Бермуд.

За то время, пока я был вынужденным затворником, я практически наизусть выучил все имевшиеся у нас материалы по Бермудам, и кроме тех моментов, когда я убегал в радиорубку, я ударился в вынужденное безделье – читал, смотрел немногие фильмы, которые загрузил на ноут – обычно в компании то с Сашей и Ринатом, то с девочками. Совещания я пока не созывал – я их не люблю с тех пор, как я был в армии, и, если они не нужны, зачем?

Дней через десять мы получили первое сообщение морзянкой с Кокосового острова. Мол, всё хорошо, база построена, стройтехнику забрали, новая команда пришла. А также новости из Росса, главной из которой был привет и поцелуй от Лизы для меня лично, а также подобные же послания для тех немногих из нашей экспедиции, кто оставил там родных. Ответы у меня уже были заготовлены и переданы ребятам, которые морзянкой же и ответили. Забегая вперёд, это же мы делали и в последующие дни.

К концу светового дня второго февраля мы подошли миль на двадцать-двадцать пять к Бермудам. Я уже отчаялся услышать наших; конечно, Новоалексеевку можно было освободить и без них, но, во-первых, нужно было спасти их, а, во-вторых, получить как можно больше информации с мест. У нас был с собой квадрокоптер со "Святой Елены", но было слишком далеко и слишком ветрено.

В без четверти шесть, я вышел на палубу, чтобы запечатлеть необыкновенные цвета сегодняшнего заката; но не успел я сделать первый десяток снимков, как ко мне подбежал вестовой из радиорубки.

– Лёха, Лёха, иди скорее, Бермуды на связи!

Радиограмму как раз перевели с морзянки: "На Главном острове два муж три жен два млад СОС".

– Я уже сообщил, что мы здесь.

– Молодец. Спроси, где именно мы их сможем забрать.

– Через два часа с южной оконечности острова, у мыса царя Бориса. Осторожно, рифы. Сигнал – свет фонарика. Там проход в рифах с глубинами более двух метров. Агличане не патрулируют.

– Как близко может подойти "Победа"?

– Двести метров. Глубина не менее восемнадцати метров.

– Добро. Ждите.

Я лично пошёл на баркасе вместе с Сашей, десятком "идальго", и двумя медичками – Женькой и ещё одной, Таней. Рината, как он ни рвался, я оставил, разъяснив ему, что, если с нами что случится, то ему предстоит взять на себя командование операцией. Мы вышли по карте к предполагаемой точке рандеву, спустили баркас, и медленно пошли вдоль берега, промеряя на всякий случай глубины, но всё было в пределах нормы. И, наконец, мы увидели тусклое пятно света на берегу – батарейки их фонаря практически сели. Мы мигнули своим фонарём, развернулись, и медленно пошли к берегу.

Я не выдержал и выпрыгнул со всеми, а через минуту держал в объятиях женщину в рваной форме. Затем мы внесли в баркас двоих маленьких детей – худеньких и измождённых. Ещё более исхудавшими оказались их мамы, обе из которых были одеты в лохмотья, судя по тому, что я увидел в свете фонаря, были. Затем я подал руку неизвестной, но она сказала:

– Княже, сначала помоги мужчинам. Они оба ранены.

И тут я её узнал по голосу – она была одной из тех, кого мы спасли в лесу под Курском от татар, только тогда она была ещё ребёнком. Я помог одному из мужчин забраться в баркас, другой отказался от помощи и пошёл сам, а командиршу тем временем перенёс на руках Саша. И баркас, сначала на малых оборотах, а потом и быстро, побежал к "Победе".

После того, как их осмотрела наша врачебная команда, всех, кроме главной, срочно госпитализировали. Её тоже хотели, но она сказала:

– Не сейчас. Сначала мне нужно всё рассказать князю.

Мы сели вместе с Сашей и Ринатом, а также Жорой Неверовым, и приготовились слушать её рассказ. Наталия – именно так её звали – была единственной незамужней из всех, кто ушёл на Бермуды. Как и другие, она была кожа да кости, но следы былой красоты разглядеть было можно. Она лежала на койке под капельницей, но взгляд её был твёрдым и уверенным, и она улыбнулась, отчего измученное её лицо преобразилось.

– Ты ведь спас меня, княже? – спросила она.

– Да нет, не я. Тебя Саша Сикоев нёс, он один из моих заместителей – и я показал на Сашу. – А это – Ринат, он тоже рвался за вами, но я ему не позволил, должен же был кто-то из начальства оставаться на борту. А третий – Георгий Неверов, капитан корабля.

– Розумею, княже. Ему я расскажу про то, как лучше пройти в гавань, где стоят ворожьи суда, и где их крепости.

Жора чуть поклонился ей:

– Именно так, прекрасная барышня.

– Не льстите мне, господине. Видела я себя только что в зеркало – похожа я на чучело. Так я расскажу сначала. Пошла я на Бермуды, дабы мужа себе найти – неженатых было среди мужеска пола много, а среди женска незамужней я одна. Думала, найду своё счастье в дальних землях.

– А почему ты не пошла со всеми на "Победе"?

– Меня спросили, когда я в Николаев-то пришла, сколько мне лет, я и сказала правду. А на "Победу" брали либо восемнадцатилетних, либо замужних.

– Что ж ты ко мне не пришла? Я б сделал для тебя исключение.

– Искали тогда людей для Бермуд, и мне дозволили со всеми идти. Я и пошла.

Во время перехода на острова у неё появился жених – Василий Ложкин. И всё было хорошо, свадьбу они собирались играть вскоре после Великого поста.

– Вася мой служил комендантом форта святого Николая, что над Новоалексеевкой, а я, подумав, тоже попросилась в гарнизон – все равно я замужем не была, силой меня Бог не обделил, а стреляла я лучше, чем почти все мужики наши. Кроме Васи – он был самым лучшим. Он меня и снайпером назначил, сказал, кто знает, вдруг враг на остров высадится. Другие ворчали, пока я на стрельбах лучший результат не показала. Мне и мосинку выдали – у других были николаевские ружья.

Служба-то необременительной была, пока англичане не пришли. Да и тогда никто ничего не думал, токмо Васе сие не понравилось, да Евгений наш, начальник колонии, сказал, что нужно им помочь. Помогли на свою голову…

Она замолчала, и я впервые увидел, как блестят её глаза. Но она справилась с собой и продолжила:

– Через несколько дней, когда их корабли починили, они попросились в гавань выйти, мол, проверим, всё ли в порядке. Один отошёл чуть подальше от берега, а другой, проходя между нашими кораблями, неожиданно открыл пушечные порты и начал стрелять.

Я тогда как раз из крепости вышла – оба нужника в форте были заняты, а у меня тайное место для подобных дел имелось. Когда я выстрелы услышала, я вскочила и сквозь деревья увидела, как оба наших красавца тонут. А потом ушам больно стало – попало в пороховой склад в форте, страшно все разметало. Говорил же Ваня начальству, что нужно было погреб строить, а они – мол, ничего страшного не случится, если порох пока в сарае полежит. Вот и полежал.

Я побежала обратно в форт, и первое, что я вижу – Васина голова. Взрывом оторвало. Ну и другие все мертвы были, только один тяжелораненый, тоже Вася, только Беляев. Я его оттащила в сторону и перевязала, как могла, да умер он почти сразу. А потом англичане пришли, я и спряталась в пещере – они меня не нашли. Трупы они все оттуда убрали, что с ними сделали, не знаю. Зато оставили ружья, точнее, то, что от них осталось; они их связали в две связки и оставили в стороне. А еще выжили три пушки – александровские, хорошие. Кроме того, я нашла две сумки – их взрывом отбросило. В одной были вяленая рыба и фляга с водой, а во второй – патроны к "мосинке", бинокль и три гранаты. У меня и своя сумка была, но в ней только патроны были и вода…

Пока было светло, я связала небольшой плотик и отнесла его к воде, а затем туда же перенесла то оружие, которое можно было восстановить. А под связкой оставшихся стволов я гранату положила, так, что англичане поднимут ружья, и взрыв!

На закате я спустилась, разделась догола, положила всё на плотик, вернулась, чтобы столкнуть пушки со склона, затем спустилась и переплыла через гавань, держась за плот. На Главном острове была наша радиоточка, и при ней всегда дежурило четверо. К ним я и хотела примкнуть. Но на Новониколаевском острове я наткнулась на две парочки – у нас любили отдыхать на тамошнем пляже, и они утром туда ушли, да так там и остались. Девочки именно оттуда, мужья-то их голову сложили…

Затаились мы в роще, а то, что аглицкие вороги делали, в бинокль смотрели. И как за женщинами они бегали, хватали их и измывались над ними, и как их вместе с мужиками вешали, и как младенчиков за ноги хватали и с размаха головой о каменную стену управления били. Всё видели. Вот только одно обрадовало – несколько их в форт поднялось, а потом взорвалось там нечто – не иначе как моя граната. Но, как только вновь чуть стемнело, мы побросали всё в лодку, на которой мои спутники на пляж пошли, и на Главный остров, к радиоточке. Там и Прол Николаев был со своими ребятами – он на себя командование принял.

Пробовали мы хоть кого-нибудь по радио вызвать, да не получилось. Нешто мы не розумели, до наших далече было. Радиостанцию мы тогда спрятали, а от батареи и солнечного устройства потом нашу маленькую рацию питали, и каждый день два сеанса делали. Вот только приходили вороги раза три на наш остров. А мы их встречали, яко дорогих гостей – поубивали, наверное, с дюжину. Но порох начал кончаться, зато и супостаты ходить к нам перестали. Но четверых мы потеряли – двух мужей и двух из охраны, а последним погиб командир. Хороший он был, Прол Иванович. Тогда я стала командовать – другие строителями были, одна токмо я военной. А теперь вас дождались.

– Что же вы ели?

– Удочки у нас были, да сначала у одной леска порвалась, а две недели назад у второй, а запасной не было. Потом рыбу руками ловить пытались, плохо получалось, всё детям отдавали. Когда яйца птичьи находили, их ели. А ещё кузнечиков здешних, большие они такие – сначала тошно было, потом привыкли, вот только мяса в них маловато. Один раз дикую свинью подстрелили – там их немало – но пороха маловато осталось, берегли на крайний случай.

А теперь устала я. Так что слушай – все супостаты в Новоалексеевке и в фортах. Фортов у них три – один над селом, только не там, где наш был, а триста метров на восток, один на Курском острове – он на входе в гавань – и на Новониколаевском острове. Сколько людей – не знаю, но солдат не так много, иначе они бы давно нас выкурили. Карта у вас есть? И карандаш?

Я передал ей и то и другое. Она, бегло взглянув, сделала крестики:

– Здесь их форт, здесь и здесь. Здесь Новоалексеевка – или как её теперь называют. Рядом с ней верфь – ещё мы построили. Здесь рыжие какие-то содержатся – наверное, рабы. Некоторые, наверное, бежали, на Главном острове чуть севернее мы видели четверых, но решили не подходить близко – мало ли что.

– А корабли?

– Неделю назад в гавани было два военных и один гражданский – вряд ли это изменилось, зиму они, как правило, здесь пережидают. Да ещё на верфях три – два строятся, одного купца всё ещё чинят после шторма прошлой осенью. Снаружи они не патрулируют, лагуну тоже с тех пор, как там корабль на риф налетел. Он и до сих пор там, недалеко от западного входа в Новоалексеевскую гавань.

А теперь прости, княже, умаялась я.

Она закрыла глаза и засопела, а мы вышли из её "палаты". Саша бросил на девушку ещё один мечтательный взгляд, затем повернулся и пошёл вместе с нами. Когда мы вышли, он осторожно спросил:

– Лёха, она тебе нравится?

– И даже очень. Классная девушка.

Он поскучнел:

– Значит, ты… имеешь к ней интерес? Как тогда к Эсмеральде?

– Да нет. Ты же знаешь, я женат. И больше не гуляю.

– Ты не против, если я за ней ухаживать начну?

– С условием, что я буду свидетелем на свадьбе.

– Замётано! Ещё бы девушка согласилась. Да и вообще до ухаживаний дожить еще надо, что там о свадьбе говорить…


1.  Остров Вознесения в океане есть… | За обиду сего времени | 3.  Не ждали?