home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



8. Разговорчики

Дон Гаспар всё же задержался в пути и прибыл лишь в воскресенье с утра, успев на самый конец мессы в недостроенном соборе. После службы, я подошёл к нему. Увидев меня, он заулыбался:

– Дон Алесео, добро пожаловать в Перу! Приходите на торжественный приём сегодня в шесть часов пополудни. Буду рад видеть и вас, и ваших капитанов, и офицеров.

Так что отправились мы туда в полном составе – Саша, Ринат, все три капитана, и я. Мы были разодеты в пух и прах, как и положено министру и его людям в подобных ситуациях, да и вся наша встреча прошла сугубо согласно протоколу.

Когда мы, в сопровождении Диего, подошли к одному из порталов, нас встретил парадный караул, и мы прошли между шеренгами солдат в жёлто-золотых мундирах с поднятыми шпагами. Я ещё подумал, что, задумай дон Гаспар нехорошее, нас бы поубивали только так… Но мы прошли в огромный внутренний двор, выглядевший всяко роскошнее, чем фасад, обращённый к площади, и прошли через резную высокую дверь в Малый парадный зал.

Далее состоялись торжественное вручение даров, длинные и скучнейшие приветственные речи с обеих сторон, и подписание договора, выработанного за последние дни; его положения повторяли в точности те статьи, которые мы обсудили сразу после прихода с Диего, разве что формулировки были намного более заточенными. А, после банкета, мы откланялись и вновь удалились сквозь шеренги караульных.

Положения договора были записаны при участии чиновников вице-короля, а также двух людей от нас, на утро после нашего прибытия. На всякий случай, мои люди проверили каждую запятую, но никаких подводных камней не нашли. Так что у меня появилось время не только насладиться красотами Лимы, но и осмотреть некоторые достопримечательности рядом с городом – от древнего Пачакамака, которому было примерно полторы тысячи лет, до целой кучи храмов, именуемых здесь "уака", почти все из которых были построены ещё до инков. Кроме того, после одного из заездов на "Победу" я рискнул искупаться в Кальяо; пляж был галечным, но море чистое и не слишком холодное, что бы мне ни рассказывали про Перу – градусов, наверное, с двадцать.

Сложнее проходили переговоры Лёни Пеннера и его ребят с местным купечеством, и два раза мы с Диего даже приезжали на них, чтобы помочь им достичь того или иного компромисса. Одним из камней преткновения были цены на перуанские уголь и руды, другим, как ни странно – цены на индейское золото, ведь оплачивать его нужно было золотом же с определённой премией, а если присутствовали драгоценные камни, то нужно было обговорить систему их оценки.

Но и эти переговоры завершились успешно, а сегодня уже подписанные ими документы завизировали вице-король и ваш покорный слуга. Так что можно было идти дальше на юг, тем более, корабли пополнили запасы и продовольствия, и воды.

Вот только дон Гаспар за ужином лично попросил меня лично прибыть на завтрак на следующий день – вместе с доном Диего, но без кого-либо ещё. Два "идальго" дожидались меня у Диего – ведь, если бы со мной что-нибудь случилось, два человека всё равно бы не помогли. На этот раз мы вошли в правый портал, где внутренний двор был намного меньше и намного менее пышным. А за завтраком на сей раз присутствовала и вице-королева донья Инес, оказавшаяся несколько располневшей, но вполне миловидной дамой лет, наверное, сорока. Диего рассказал, что особа она была достаточно сложная в общении, но почему-то я ей понравился – может, потому, что я подарил ей не только соболей, но и бусы, браслет и серёжки от Гены Алиханова. Так что не только Новая Испания, но и Перу превратилось в дружественное вице-королевство.

А на прощание мне преподнесли не только индейские украшения, от золотых поделок до резьбы по дереву и камню, но и две работы Эль Греко, и четыре менее известных художников, которые, как я понял, тоже вышли из моды и были мне переданы по рекомендации дона Диего и по принципу "на тебе, Боже, что мне негоже".

Мы вернулись к Диего, где я распрощался с моим другом и его Эстрельей, а также неожиданно получил в дар "Изгнание из рая" Босха – то самое произведение, написанное на доске, которые было несколько обшарпано. А также мне презентовали ещё одну коллекцию индейских древностей, а также замечательной работы одеяла из шерсти викуньи, самого дорогого и редкого родственника ламы. И, наконец, Эстрелья, покраснев, сказала мне:

– Ещё раз спасибо, дон Алесео, что вы спасли мою любимую сестру! И донью Марию тоже! Прошу вас, передайте им эти письма!

И она вручила мне запечатанные письма для Эсмеральды и Марии.

Незадолго до заката двадцать третьего декабря, за два дня до католического Рождества, мы пришвартовались у пирса Консепсьон, где мы вновь встретились с Гонсало де Вальдивия, дядей Марии де Монтерос. Нас он принял, как самых лучших друзей, но ошарашил нас новостью – капитан-генералом Чили был уже не наш старый знакомый Киньонес, а Алонсо Гарсия Рамон, хотя дон Гонсало так и остался военным министром. На следующий день нас пригласили на ночную службу, а затем на сам праздник во дворце капитан-генерала. Он нас принял вполне дружелюбно, но далеко не столь сердечно, как его предшественник. Впрочем, нас приглашали остаться на два-три дня, но мы, с позволения дона Алонсо, на следующее утро ушли дальше. Впрочем, наша короткая остановка пошла на пользу – "Колечицкий" сумел дозаправить и "Мивок", и "Победу". А вот питания закупить не получилось – как оказалось, Церковь смотрела весьма строго на работу в канун Рождества и на сам праздник.

Утром двадцать девятого декабря мы почувствовали близость Антарктики – сильный юго-западный ветер, пятиметровые волны, ледяной дождь, перемежающийся со снегом… И опять немалая часть пассажиров заболела морской болезнью, хотя меня это, как ни странно, затронуло меньше, чем в прошлый раз, и я даже вышел на палубу, чтобы лицезреть мыс Горн, точнее, как мы его здесь назвали, мыс Победы. Он представлял собой гористый остров с высоким треугольным утёсом на юге. Когда мы к нему подошли, волнение усилилось, и я поспешил обратно в свою каюту, тем более, меня вновь начало тошнить.

Но обошли мы мыс без приключений, и во второй половине дня тридцать первого декабря подошли к архипелагу Кремера, известного в нашей истории как Фолклендские острова. Новый год мы решили справить на острове Ольги, названном в честь святой покровительницы матушки Ольги. Надо было не только отпраздновать Новый 1607-й год, но и прийти в себя, а также ещё раз пополнить запасы пресной воды. Представьте себе – земля под ногами, звёзды над головой, ни качки, ни волнения… да и температура поднялась до пятнадцати градусов. Лепота! Против были разве что галдящие пингвины, не слишком довольные нашим соседством.

По требованию Ренаты мы остались ещё на день, ведь нашим немногим дамам, и не только им, нужно было отдохнуть от качки. Оказалось, что у нас с собой были две модульные бани, и ребята быстренько установили их на берегу, рядом с одним из озёр. Париться в такой бане могли одновременно по нескольку десятков человек, а для отдыха установили палатки, где столы были завалены обильными остатками новогоднего ужина. Так что праздник удался на славу.

Так получилось, что я задержался за безуспешной попыткой наладить радиоконтакт со Святой Еленой и пропустил свою банную смену – меня почему-то хотели отправить первым с другим "начальством". Следующим шёл медперсонал, и девушки-медички, увидев меня, потащили меня с собой. Рената сначала нахмурилась – может, потому, что это был я, а может, просто не хотела раздеваться в присутствии мужчины; она была одной из очень немногих, кого никогда не видели на пляже без совместного купальника. Но, подумав, махнула рукой:

– Да ладно. Вы его всё равно в неглиже видели, так что что уж там…

Как ни странно, напряжение в наших отношениях улетучилось после того, как Рената выпила лишний стаканчик вина и разоткровенничалась.

– Ты знаешь, Лёха, я злая не потому, что у меня велосипеда нет…

Увидев недоуменное выражение на моём лице, она засмеялась:

– Не смотрел ты "Простоквашино", несоветский человек… Посмотри, не пожалеешь. Это оттуда. Так вот… где я была… ага, не сложилась у меня жизнь, увы. Первый мой муж и налево ходил, и даже попробовал меня побить, когда я ему всё по этому поводу высказала – вот только мой кулак поувесистей оказался… Так мы и разошлись – он даже заявление на меня о побоях написал. А разозлилась я даже не потому, что я толстая и некрасивая…

– Это ты некрасивая? – возмутился я, ведь я только что понял, кого мне Рената напомнила, ну почти один в один.

– Он мне так говорил всё время, ещё коровой жирной обзывал, и даже свиньёй. Поэтому, мол, он и ходил налево. Но я никак не могла от него забеременеть, а тут, говорит, другая баба от него пузо нагуляла. Вот тут я не выдержала – я же всегда детей хотела… – и она тихонько завыла. Я приобнял её и сказал:

– Ну, во-первых, знаешь, ты на кого похожа? На "Русскую Венеру" Кустодиева – знаешь эту картину? Точь-в-точь! Даже цвет волос. И лицо, когда ты улыбаешься, вот как пару минут назад.

Рената вдруг прекратила вой и с удивлением посмотрела на меня, потом взяла кадку и взглянула на свое отражение.

– А, может, ты и прав… Лёх, спасибо тебе! Буду почаще улыбаться…

– А про детей… может, он был бесплоден, не ты! А ребёнок мог от кого угодно получиться, ведь та баба вряд ли твоему верность хранила.

– А и правда… слыхала я, что раскосая девочка у них родилась, а мой-то блондином был натуральным, наполовину эстонцем. Вот я и успокоилась немного. Но Алексей-то мой, за которого я здесь замуж вышла… у него от первого брака вроде дети были, хоть тоже на него не походили. А со мной не получалось ничего. И, знаешь, злая я была на него, а, когда у него в море вдруг инфаркт приключился, я похоронила его и в экспедицию напросилась. А вот у тебя всё получилось, Лёха. Не подумай, я если и завидую, то белой завистью. Я очень рада за Лизоньку.

– Даст Бог, и у тебя всё получится, – ответил я и обнял её – настолько целомудренно, насколько это было возможно в голом виде. Больше мы к этой теме не возвращались, но отношения между нами резко улучшились, даже после того, как Рената протрезвела.

Пока другие парились и предавались чревоугодию, наши моряки успели набрать пресной воды и в очередной раз дозаправить "Мивок" и "Победу". В порты Рио-Платы и Бразилии мы на сей раз решили не заходить, а вместо этого направились прямо на Святую Елену, отпраздновав по дороге Рождество Христово. А пятнадцатого января, в канун Богоявления, мы пришвартовались у пирса Константиновки, столицы нашей первой заморской территории.


7.  Звезда Лимы | За обиду сего времени | 9.  А теперь мы отдохнём…