home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



5. Вся королевская рать

Из окон кареты виднелась огромная площадь с величественными зданиями с обеих сторон. Мы въехали сквозь ворота между длинными шеренгами выстроившихся по стойке смирно пышно одетых солдат с алебардами, и оказались в огромном дворе напротив входа в церковь. К поезду подошли не менее пышно одетые вельможи. Первыми распахнулись двери в нашу карету, и Ее Католическое Величество вышла первой, а за ней герцогиня де Альба. После чего пришел наш черед. На нас смотрели с удивлением и с некоторым недоумением, но королева бросила по-испански:

– Это дважды спаситель моего католического величества, князь Алесео де Николаевка, министр иностранных дел Русской Америки!

Меня с поклоном провели к молодому человеку в черном костюме, с огромным кружевным воротником и такими же манжетами. Сам он был рыжеватый, с огромными усами, и, как и его супруга, больше похож на немца либо австрийца, чем на испанца, что неудивительно. Ведь это был сам король, Филипп III, который, как и его супруга, происходил из Габсбургов. Я, как предписывал этикет, преклонил одно колено и поцеловал его королевскую длань, и Филипп III сказал во всеуслышание:

– Встаньте, дон Алесео! Не пристало спасителю Ее Величества стоять перед нами на коленях.

Меня и «грандов» Русской Америки разместили в покоях недалеко от королевского крыла, а «идальго» пришлось довольствоваться комнатами для гостей монастыря. Ведь Эскориал совмещал в себе королевский дворец и августинский монастырь. Впрочем, сейчас как раз был пост, так что всех нас кормили довольно скудно, хотя для нас, как для людей другой веры, были готовы сделать послабление. Но я отказался – вообще-то, если бы не разрешение отца Николая, нам пришлось бы поститься по настоящему, а это намного строже, чем у католиков.

В тот же вечер, Филипп принял меня, и я вручил ему верительные грамоты, написанные, впрочем, мною же с помощью испанок. Напечатал я их на принтере, но я так подобрал шрифт, что смотрелись они весьма импозантно. Кроме них, я передал Филиппу рекомендательные письма из Новой Испании и Чили.

Его Католическое Величество Филипп III и его премьер-министр, Франсиско Гомес де Санд'oвал, герцог Лерма, просмотрели грамоты, прочитали письма, переглянулись, после чего герцог сказал:

– Ваше превосходительство, мы доверяем мнению людей, от которых мы получили письма. Сеньор Альтамирано уже информировал нас о вашем предложении покупки некоторых испанских земель. Мы решили, что это можно будет обсудить при соблюдении определенных условий, и за строго оговорённую сумму серебром или золотом. Надеюсь, у вас найдется время послезавтра? Скажем, сразу после обеда?

– Конечно, Ваше Католическое Величество и ваше превосходительство.

Филипп улыбнулся:

– А завтра, после торжественной мессы, мы хотели бы отпраздновать чудесное избавление Ее Католического Величества, а также подвиги ваших людей и вас лично.

– Благодарю, Ваше Католическое Величество! Но мы не сделали ничего, что бы не сделал любой другой на нашем месте.

– А это уж нам решать, дон Алесео.

На следующий день, после небольшого благодарственного молебна, которому предшествовали почти пять часов мессы, король вышел в центр зала с мечом и неожиданно для меня объявил:

– Дон Алесео, князь де Николаевка, подойдите ко мне!

По знаку одного из грандов, я опустился на колени перед Его Католическим Величеством. Монарх объявил, что он, король Филипп III, орденмейстер ордена Алькантары, за мои подвиги и служение Ее Католическому Величеству – тут он перечислил эти подвиги, причем так красиво, что я бы не узнал самого себя – посвящает меня в рыцари ордена Алькантары.

Он трижды ударил меня по спине тыльной стороной меча и надел на меня золотую цепь с каким-то символом. Я поцеловал его руку и вернулся на свое место за длинным королевским столом.

Далее все мои «гранды» были приняты каким-то другим орденмейстером в орден Калатравы, а «идальго» – в орден рыцарей Сантьяго. И я вдруг понял, что теперь мы стали Очень Важными Людьми в испанском королевстве – сомневаюсь, что какой-нибудь де Молина когда-нибудь еще рискнет мне нахамить…

На банкете я оказался рядом с различными грандами, большинство из которых решило, что с нами выгоднее дружить. Более того, недалеко от себя я увидел старых знакомых – Хуана Альтамирано и графа Исидро де Медина и Альтамирано. Мы очень тепло поздоровались и договорились встретиться позже на неделе.

А еще мне довелось познакомиться с Великим Инквизитором, Фернандо Ниньо де Гевара. И вот здесь я впервые понял, что если мне удалось договориться с Инквизицией в Новой Испании, то с этим дядей это может оказаться не в пример сложнее.

Ниньо де Гевара стал Великим Инквизитором в декабре прошлого года, но именно он активизировал казни еретиков. Если во времена его предшественника за четыре года правления было казнено с полдюжины еретиков, то за три с половиной месяца с момента назначения Ниньо де Гевары таковых было уже более сорока, и многие другие дожидались своей участи. К этому нужно добавить десяток, которых не смогли поймать и сожгли их чучело.

Но, как ни странно, Ниньо де Гевара отнесся к нам достаточно дружелюбно, особенно после того, как я передал ему письмо от падре Лопе Итуррибе. Письмо, конечно, было адресовано просто «Великому инквизитору», но Ниньо де Гевара, прочитав его, сказал:

– Я знаю падре Лопе и доверяю ему. Если он пишет, что в ваших кораблях нет козней дьявола, то я склонен ему верить. А насчет того, что вы православные – это почти что как католики, и я надеюсь, что русские в скором времени отринут свою ересь и перейдут под омофор престола Святого Петра. Но я должен вас предупредить – вы не должны распространять свою веру ни в Испании, ни в испанских колониях.

– Мы не будем этого делать, ваше преосвященство.

– Ну вот и хорошо. И еще. Я напишу падре Агирре про вас, и потребую немедленно отозвать ту хулу, которую он возвел на вас.

– Спасибо, ваше преосвященство.

– Но помните – никакой миссионерской деятельности, и никаких православных падре.

– Да, ваше преосвященство, – поклонился я и расслабился. И, как оказалось, рановато.

После того, как банкет окончился, какой-то монах сообщил мне, что меня желает видеть Хуан де Суньига Флорес, архиепископ Картахенский. Августинец провел меня в небольшой кабинет, где за столом, на котором лежали Библия и какие-то бумаги, сидел человек лет шестидесяти. Я подошел под благословение, но он и не подумал меня благословлять, смотря на меня с неприкрытой враждой.

– Дон Алесео, моя племянница, герцогиня де Луго, много мне рассказала о вашей ереси и ваших поползновениях на честь Её Католического Величества. Более того, она подозревает, что именно вы подстроили нападение морисков, и именно вы убили герцогиню де Сеговия, чтобы скрыть ваши грехи. И еще вы заколдовали короля и королеву – иначе вас давно сожгли бы на костре.

Я пытался было поговорить с ним с позиции разума, но он плюнул в мою сторону и заскрипел:

– Речи твои речи диавола, и грех твой безмерный, О страшный грешник. Уходи с глаз моих.

На следующее утро, во время обеда, Маргарита спросила у меня, к кому меня вызывали в предыдущий вечер. Я рассказал ей о случившемся.

– Понятно. То-то он сказал, что болен, и не пришел на банкет. Это страшный человек, дон Алесео. Но, боюсь, именно он будет следующим Великим Инквизитором. Он любимец Папы Римского – а это много чего значит. Впрочем, посмотрим. Смею надеяться, что я вас смогу защитить, если понадобится.

После обеда, я опять встретился с королем и его министром.

– Дон Алесео, испанская корона согласна продать вам Нижнюю Калифорнию, Тринидад и Барбадос за общую сумму в одну тысячу испанских фунтов золота, или пять тысяч испанских фунтов серебра. Граница в случае вашего согласия будет проходить от точки впадения Рио-Гранде в Море Кортеса на восток.

Упоминание Рио-Гранде меня несколько удивило, ведь Калифорния расположена в сотнях километров от техасской границы. Но потом я вспомнил, что именно так в те времена именовалась река Колорадо.

– Хорошо, если и остров Монтаге в устье Рио-Гранде также будет частью сделки. Равно как и острова Марии, а также другие острова в море Кортеса, которые находятся ближе к Нижней Калифорнии, чем к ближайшему берегу, который останется в составе Новой Испании. И если сумма продажи уменьшится до восьмисот фунтов золота.

– Насчет последнего мы согласиться не сможем, но готовы предложить существенно расширить границы передаваемого вам – например, до острова Тибурон включительно, и всего, что находится к северу от этого острова. Мы согласны и на острова Марии. Но тогда – первоначальная сумма, тысяча фунтов. Половина – испанской тонелады.

Подумав, я согласился. В одной Калифорнии золота, до которого несложно добраться, во много раз больше, чем эта сумма.

– Дон Франсиско, мы можем передать вам эти деньги в течение пяти лет в Санта-Лусии.

– Хорошо, дон Алесео, я согласен. Но будет и еще одно условие. Ваш флот, базирующийся на Тринидаде или Барбадосе, будет защищать близлежащие испанские колонии от пиратов, либо от кораблей любой другой европейской державы, если таковые начнут военные действия против Испании.

– Дон Франсиско, флот там появится, но не сразу.

– Тогда скажем, в течение тех же пяти лет.

– Десяти. И корабли Русской Америки, начиная с сегодняшнего дня, получают немедленное право торговли во всех тихоокеанских и карибских портах Испанской Америки. Кроме того, мы сможем немедленно приступать к заселению Барбадоса. Конечно, в случае неуплаты, остров будет возвращен испанской короне со всеми постройками.

– Мы согласны, дон Алесео.

Лерма написал несколько строк на листе бумаги, открыл дверь, подозвал дежурившего там монаха, и передал ему первоначальный проект договора. Через полчаса принесли два экземпляра исправленного варианта. Я посмотрел на написанное и подумал, что все вроде правильно, но я опять, как дурак, подписываю, не проконсультировавшись с адвокатом. Но ссылаться на то, что я не доверяю Его Католическому Величеству, было бы не самой лучшей идеей. И я подписался.

За мной, свои подписи поставил герцог Лерма, а чуть ниже Филипп написал «Yo el rey» – «я, король». Лерма оттиснул на каждом экземпляре печать и передал один из них мне, после чего мы распрощались.

Я подумал, что, кровь из носа, нужно будет найти эту сумму – одного серебра в Неваде и Аризоне не пять тонн, а многие тысячи. Кроме того, мне были выданы бумаги о торговле и о заселении Барбадоса. Тем же вечером, я встретился за ужином с доном Исидро и доном Хуаном, и решил показать ему бумаги, хотя я и не знал, можно ли ему полностью доверять. Тот на удивление дотошно прочитал бумаги и сказал:

– Я изучал юриспруденцию в Саламанке, и поверьте, дон Алесео, здесь и правда нет никаких подводных камней.

При этом его взгляд не увиливал – похоже, он говорил правду. Ну что ж, поживем-увидим.

В субботу, одиннадцатого марта, мы отправились обратно. Нам дали право пользоваться почтовыми лошадьми, а также снабдили каретами с возницами. Кареты, конечно, были намного менее удобными, чем те, на которых мы приехали в Эскориал, но ехали мы быстро, лошадей нам меняли на каждой почтовой станции. Там же время от времени менялись и возницы, а по дороге мы останавливались в paradores – так назывались постоялые дворы для тех, кто путешествовал по приказу короля. На этот раз, мы отправились в Севилью прямиком через горы, и прибыли в этот знакомый нам город двадцать первого марта.

Я надеялся наконец-то попариться в тамошних банях, но увы, их закрыли сразу после нападения морисков на поезд Ее Величества. Тогда мы поехали в Херес, где нам было дозволено остановиться в тамошнем алькасаре и уговорили прислугу замка натопить для нас баню – она все еще существовала, хотя ей до нас не пользовались уже более ста лет. Пока ее для нас топили, нам предложили дегустацию местных вин, которые оказались весьма незаурядными – некоторые даже лучше, чем те, которыми нас угощали тогда в Кадисе.

Двадцать четвертого марта мы вернулись в Кадис. Все работы были закончены, и рано утром двадцать пятого мы вышли из этого прекрасного города. Больше остановок до захода в Балтику не ожидалось. Как в песне поется – здравствуйте, хмурые дни, южное солнце, прощай…


4.  Ну чем не д \ Артаньян? | О дивный Новый Свет! | 6.  Жовто-блакитная перемога