home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1. Ну и Африка!

Если Тихий океан между Перу и Чили был холодным и неприветливым, то Атлантика была теплой, но на удивление пустой. После Салвадора мы не видели ни единого клочка земли – только безбрежный океан, то синий, то серый, а на рассвете и закате – кроваво-красный. Даже птиц было очень мало – от нас до ближайших гнездовий было очень далеко.

В ночь с десятого на одиннадцатое января мы отпраздновали Старый Новый год, но легли спать сразу после полуночи. Я предложил было искупаться в море, но оба наших капитана были резко против – они хотели как можно скорее добраться до нашей будущей первой колонии. Кроме того, было вполне вероятно, что Святую Елену нам придется искать достаточно долго – не было ни GPS, ни «Глонассa», и вычисления позиции корабля проводились по старинке, с помощью секстанта, хронометра и лога, причем на обоих кораблях одновременно, после чего данные сверялись – и, по Ваниным словам, практически не отличались друг от друга, и были, скорее всего, недалеки от истинного положения дел.

Но я поверил в это только тогда, когда в воздухе начало появляться все больше пернатых, и стало ясно – мы недалеко от земли. А рано утром тринадцатого января послышался Ванин крик: «Tierra! Tierra!» – «Земля! Земля!»

Оказалось, что Ваня, когда мы уже приближались к Святой Елене, решил сам выстоять вахту, изобразив из себя дозорного Колумба, впервые увидевшего Новый Свет. Оказалось, что наши капитаны смогли вывести нас практически в заданную точку в заданное время.

Я поскорее поднялся на мостик. На горизонте виднелся небольшой скалистый остров, судя по всему, потухший вулкан. Ваня направил корабль к северо-восточной его оконечности, к заливу, над которым поднимался вверх склон, похожий на рампу.

– Здесь в наше время была столица Святой Елены, Джеймстаун. Именно здесь мы решили заложить наше первое поселение.

Мне вспомнились споры в Совете по поводу названия новой столицы. Я предложил в шутку «Ленинград» – в честь Володиной супруги и в память о многолетнем наименовании ее родного города. Но сама же Лена его забраковала, сказав, что была бы против и «Святой Елены», если бы название не было традиционным. В конце концов, мы решили назвать ее «Константиновкой» – ведь Святая Елена была матерью Святого равноапостольного императора Константина. И строить ее будет привезенная нами из Росса команда вкупе с моряками «Колечицкого».

Константиновский залив был весьма глубок – промеры дна показали, что даже в десяти метрах от берега глубина была около пятнадцати метров. Победа встала примерно на этой отметке, «Колечицкий» чуть подальше. Можно, было бы, наверное, подойти и поближе, но капитаны решили не рисковать.

Следующие несколько дней были весьма напряженными. Нужно было заправить «Победу» под завязку; заполнить баки с питьевой водой из Константиновского ручья, текущего по «рампе»; оставить на берегу стройматериалы, технику, продукты, птицу, скот, и все остальное. Кроме того, здесь же мы оставили «Провидение», которому суждено было стать первым кораблём колонии.

Работали мы от зари до зари, точнее, от купания к купанию – слева от места высадки находился небольшой пляж черного песка. Когда мы в первый раз пошли туда вчетвером – я, Ваня, Мария и Эсмеральда – девушки вновь удивили нас тем, что разделись догола перед купанием. На второй день, к нам присоединились Саша Сикоев с Аминатой – чтобы не путать ее с Ваниной Марией, ее стали называть родным именем. Саша, хоть и не любил негров, почему-то сразу же проникся к Аминате, чему Рената никак не препятствовала, сказав мне:

– Ему можно, он холостой. И не такой кобель, как ты…

Вот так вот… На мой вопрос, что же он будет делать, когда мы вернем ее в Африку, он долго смотрел в небо, потом глухо произнес:

– Ты знаешь, тяжело мне. Но я человек военный, и мне не впервой уходить в поход, оставляя женщину дома. Причем, наверное, хорошо, что я Машу больше не увижу – все лучше, чем, как тогда, вернешься, а у тебя в постели толстый грузин… И жёнушка, которая не нашла ничего лучше, чем сказать: ты что это, мол, телеграмму не прислал, что прибываешь тогда-то и тогда-то? И знаешь, что самое смешное? Телеграмму-то я послал, вот только её почему-то не доставили…

Да, подумал я, что моя бывшая, что его – хоть и из разных миров, но одним миром мазаны…

Амината же выглядела вполне счастливой. Рубцы на ее спине стараниями Ренаты стали намного менее заметными, затравленный взгляд исчез, и она даже каким-то образом похорошела.

Интересно, что больше никто к нам не присоединялся, может, именно потому, что наши девушки не признавали купальников. В результате, мужчины чувствовали себя скованно, а женщины, во главе с Ренатой и Верой, осуждали в первую очередь нас – мол, это наша задача заставить их не купаться голыми, да и самим не трясти перед ними своими причиндалами.

Единственный раз, когда искупались все, пусть и в одежде – шестнадцатого января, на Богоявление, после литургии, которую отец Никодим отслужил на берегу. Это была последняя наша служба до прихода в Россию, ведь наш походный батюшка оставался на Святой Елене духовником новой колонии. С нами шли лишь четыре иподиакона, которых предстояло рукоположить на родине.

Двадцатого января пришло время разлуки. Рано утром, после короткого молебна, истошно завыла корабельная сирена, и «Победа» начала выбирать якорь. Ответный рев сирены «Колечицкого», и мы ушли со своего насиженного места, которое сразу же занял наш собрат. Увидимся нескоро, подумал я – не раньше осени, а, скорее всего, то ли через полтора года, то ли через два с половиной.

Двадцать пятого января на горизонте показался берег Африки, к которому, впрочем, пока приставать не стали – Аминату, после длительных консультаций и штудирования энциклопедии, решили высадить на Зеленом мысу, где, если верить тому, что нам рассказали в Салвадоре, находились какие-то христианские поселения. Мы надеялись, что хоть они не продают своих жителей в рабство.

Вообще на данный момент работорговля, как правило, выглядела так. Арабы везли местных негров – обычно купленных у племенных вождей, а иногда и захваченных во время рейдов – на остров Святого Андрея недалеко от устья реки Гамбии. Там их перекупали португальцы, которые переправляли их на острова Зеленого Мыса, где находился главный рынок рабов для Нового Света. Купленных невольников забирали португальские и испанские работорговцы и везли в Салвадор и Санто-Доминго.

На следующий день мы увидели длинный открытый корабль с двумя мачтами и острыми парусами.

– Доу, – сказал Ваня и посмотрел в бинокль. – Ага, как я и думал. Работорговцы. Наверное, идут на остров Святого Андрея. Что делать будем?

– Брать, – коротко сказал я. Ваня протянул мне бинокль, я посмотрел и увидел, кроме полутора десятка матросов, несколько десятков черных тел, лежащих штабелем.

«Победа» подошла поближе к паруснику, на борту которого значилось что-то арабской вязью. Вдруг над доу появилось облачко, и довольно далеко от нас плюхнулось в море ядро.

Лучше бы они этого не делали. Заговорили пулеметы, несколько арабов упало, а оставшиеся побросали оружие и встали на колени. Шлюпка с морскими пехотинцами в касках и бронежилетах отправилась к кораблю.

Оттуда раздался еще один выстрел – после чего несколько пулеметных очередей уничтожили практически всех арабов. К счастью, они и не подумали прятаться среди проданных в рабство, поэтому никого из невольников пуля даже не задела. И доу стал нашим «без шума и пыли».

Несчастных переправили на «Победу», и о них сразу захлопотали Рената со своими девочками, пара ребят с фельдшерским образованием из морской пехоты, и Амината. Мужчины, женщины, дети – голые, исполосованные арабскими плетьми, умиравшие от жажды и голода (им только раз в день давали по плошке воды, и уже два дня как не кормили), обожженные солнцем… Двоих спасти уже было практически невозможно – маленького мальчика и мужчину лет тридцати, который был наиболее изможденным.

Тем временем, ребята занялись подъемом доу, а мы с Сашей Сикоевым начали допрашивать единственных двоих оставшихся в живых пиратов – капитана-араба в зеленой чалме, означавшей, что он совершил хадж в Мекку, и главного надсмотрщика, звероподобного вида мулата. Оба, к счастью, неплохо знали португальский. Оказалось, что невольники были куплены у одного из гвинейских вождей. Кроме того, им «посчастливилось» захватить четверых рыбаков прямо в море. Оттуда же был и мальчик – сын одного из рыбаков. Двое утонули при захвате; на мой вопрос, как они могут так обходиться с людьми, мулат сказал с ухмылкой: «Двое утонули, и что? За них вообще по полтора реала дают, разве это деньги?»

Этого не выдержал Саша и дал ему по морде с такой силой, что тот вырубился. Обоих пиратов мы связали и бросили в одно из складских помещений, предварительно постелив клеенку – нам не улыбалось отмывать потом продукты их жизнедеятельности.

Амината немного говорила по-арабски, некоторые из освобожденных рабов – тоже, и мы решили поговорить с теми, опасений за чью жизнь не было. Оказалось, что все они – христиане; всех, кроме рыбаков, захватил вождь соседнего мусульманского племени и продал арабам. Увы, высадить их на местное побережье было равносильно рабству – отряды вооруженных работорговцев рыскают по побережью в поисках «черного дерева». Так что я принял решение попробовать пристроить их все на том же Зеленом мысу.

Утром двадцать восьмого января мы подошли к Ндакааре, куда мы переправили местных, кроме мальчика, которого Рената каким-то чудом сумела спасти, хотя он еще и лежал в стационаре. Нас пригласил местный вождь, который сказал (Амината переводила):

– Спасибо вам, о белые люди. Обычно ваши собратья приходят сюда за рабами, и только вы пришли к нам, чтобы сделать рабов свободными. Вы не португальцы и не голландцы?

– Нет, мы русские. И мы такие же христиане, как вы.

– Мы будем молить Бога о русских.

– А не могли бы вы принять и других рабов к себе в деревню? Они все христиане.

– Если вы попросите, то да. Ведь вы, я думаю, еще придете и проверите, все ли в порядке с этими людьми?

– Проверим. И еще. Хотелось бы повесить арабов-работорговцев. Чтобы все видели, что произойдет с теми, кто делает из свободных людей рабов.

На следующий день, в Ндакааре был рынок, на который пришли люди со всей округи. Я сказал:

– Эти люди приговариваются к смерти за убийства и обращение в рабство свободных людей. Поэтому они будут повешены. Их «Коран» говорит, что те, кто повешен, не попадут в царствие небесное.

Амината перевела, и арабов вздернули местные под улюлюканье толпы. Пока они корчились на веревке, я добавил:

– Если кто-нибудь из вас, или из ваших соседей, будет заниматься тем же самым, и мы об этом узнаем, то мы придем обратно и горе тем, кто будет виновен в этом!

Я не стал говорить, что в ближайшее время это было маловероятно, но я понадеялся, что мои слова, помноженные на вид «Победы», рассказы бывших рабов о том, как легко мы их освободили, и вид дергающихся на веревке арабов, возымеет действие не только в Ндакааре, но и в окрестных селениях.

Мы ушли лишь пятого февраля – после того, как жизни всех выживших, по мнению Ренаты, уже ничего не угрожало. Амината долго прощалась с Сашей, впрочем, на берег она ушла относительно довольной – за нее уже успел посвататься сын вождя, а когда вождь узнал, что Амината беременна, то обрадовался:

– Если от белого человека, то моему сыну еще и позавидуют.

Я ещё подумал, что если и испанцы, и мивоки подвергают остракизму женщин, которые ни в чём не виноваты, то местные намного более благородные.

Саша же сказал:

– Хорошо мне было с ней, только, знаешь, что мне было делать? Здесь я бы не остался, а к нам ее нельзя. И, наверное, так лучше.

Он обернулся и посмотрел с тоской в глазах на исчезающий в дымке Зеленый мыс, вздохнул, и чуть виновато улыбнулся. Да, подумал я, ну и Африка! Может, в других ее частях по-другому, но там, где мы успели побывать, свои же продают соседей в рабство, а человеческая жизнь стоит в лучшем случае полтора реала.

А чуть западнее находится главный «распределитель» рабов – острова Зеленого мыса. И, если мы хотим покончить с работорговлей, или хотя бы сильно усложнить ее, выбор у нас один – захватить эти острова и построить там нашу морскую базу, и патрулировать весь этот район Атлантики. А для этого нам понадобятся корабли и люди. Много кораблей и много людей…

Но это все в будущем. А пока я мысленно услышал объявление: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Кадис!»


10.  Моя жангада уплывает вдаль… | О дивный Новый Свет! | 2.  Величества бывают разные