home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



6. «Провидение»

Мы решили плюнуть на Перу и совершить визит в Чили. Ваня поначалу предложил пойти в порт Вальпараисо – самый значимый чилийский порт в нашем будущем. Но, посмотрев материалы по истории Чили, я обнаружил, что, на тот момент, он был крохотной рыбацкой деревушкой в ста сорока километрах от Сантьяго; даже в начале девятнадцатого века, Вальпараисо состоял из пары дюжин хижин и одной церквушки. Сам же Сантьяго был практически полностью уничтожен индейцами мапуче вскоре после основания, в 1541 году, и, хоть и был восстановлен, оставался провинциальным городком. А столицей, с момента создания Королевской Аудиенции Чили 1565 году, был город Консепсьон, в четырехстах с небольшим километрах южнее. И, хотя Королевскую Аудиенцию закрыли всего десятью годами позже, Консепсьон так и остался резиденцией капитан-генерала и неформальной столицей Чили.

Этот город находился на море, в нескольких километрах от реки Биобио. В нашем будущем, долина этой реки станет одним из лучших винодельческих районов Чили. Но сейчас бассейн Биобио – житница тихоокеанского побережья Южной Америки, славившаяся своими чернозёмами. Точнее, житницей являлся лишь северный берег – все попытки закрепиться на южном берегу разбивались о сопротивление всё тех же самых индейцев мапуче. В прошлом году началось третье восстание мапуче, и все города к югу от Биобио были либо уничтожены, либо покинуты тамошним населением. Сам Консепсьон был практически уничтожен землетрясением и цунами 1570 года, но с тех пор был отстроен краше прежнего.

Дорога от Кальяо до Консепсьон занимала тысячу шестьсот морских миль, или около пяти-шести суток. А практически по пути, в 1290 милях от Кальяо, лежали острова, известные в нашей истории как острова Хуана Фернандеса. На одном из них в нашем будущем потерпел кораблекрушение Александр Селькирк, прообраз Робинзона Крузо из одноимённого романа Даниэля Дефо. Как и Черепашьи острова, мы решили присоединить это архипелаг к Русской Америке под названием Острова Александра Невского, причём остров, известный в двадцатом веке под именем острова Робинзона Крузо, предложено было переименовать в честь самого святого, а другие два острова назвать островом Победы и островом Колечицкого. А оттуда до Консепсьона оставалось около трёхсот тридцати-трёхсот сорока миль.

Вечером первого же дня начался шторм. Мне он показался страшным, а Ваня откровенно потешался надо мной – слабенький, сказал он, бояться нечего. Вот разве что много у кого началась морская болезнь, которой я, к счастью, не страдал. На следующее утро волны чуть поутихли, и я пошёл на мостик – как раз вовремя, чтобы увидеть в подзорную трубу двухмачтовую каравеллу со сломанными мачтами, беспомощно дрейфующую в паре миль от берега.

«Победа» резко изменила ход, в ста метрах от корабля мы спустили шлюпку и отправились на корабль. Первое, что мы увидели, было полное отстуствие шлюпок на палубе. Когда мы поднялись на нее, мы не ожидали найти живых – но вдруг услышали женский крик из-за запертой двери.

Сорвав навесной замок, мы открыли дверь и увидели небольшую каюту. На неширокой койке, прижавшись друг к другу, сидели, съежившись, две девушки и затравленно смотрели на нас. Одна из них была писаной красавицей аристократической внешности, белой, зеленоглазой шатенкой, а ее подруга – или служанка? – выглядела как типичная южноамериканская индианка, с кожей цвета корицы, длинными роскошными волосами, и чуть грубоватыми, но весьма милыми чертами лица.

Когда я вошел, они, как по команде, отшатнулись. Я низко поклонился и сказал:

– Сеньориты, мы вам не причиним никакого вреда. Я – князь Алесео де Николаевка, из Русской Америки, а это – мои идальго.

Лицо белой чуть разгладилось:

– А я Мария де Монтерос, дочь графа де Монтерос, и это моя рабыня, Эсмеральда Лопес. Пожалуйста, только не выдавайте нас моему отцу. Он хотел выдать меня замуж за молодого де Молина, а я не хочу. И мы договорились с капитаном этого корабля, «Ля Провиденсия», чтобы он переправил нас в Чили, где в Консепсьон живут родственники по моей матушке, которые не дадут меня в обиду.

Но вчера, во время шторма, сломались обе мачты. Тогда же капитан запер нас в каюте, крикнув, что он польстился на наши деньги и забыл, что женщина на корабле – несчастье. Мы кричали, кричали, но никто к нам не пришел на помощь.

– Сеньора де Монтерос, будьте нашей гостьей. Мы как раз идем в Чили и можем вас там высадить в Консепсьон. А команда, похоже, ушла с корабля – кроме вас, нет ни людей, ни шлюпок.

– Мы с вами расплатимся. В трюме есть три наших сундука, в одном из них – серебро.

– Оставите себе. Вам оно будет нужнее. Единственное, о чём я должен вас предупредить – в Русской Америке нет рабов, и, если Эсмеральда ступит на борт нашего корабля, то она сразу же станет свободной.

Мария улыбнулась:

– Я и так собиралась дать Эсмеральде вольную, как только мы дойдем до Чили. Она моя подруга, и я слёзно просила отца даровать ей свободу, но он кричал, что рабы должны знать свое место. А мой дядя, граф де Вальдивия – совсем другой человек. Пока матушка не скончалась, дядя часто бывал у нас в гостях, но вскоре после этого, отец вновь женился, а мачеха отказала дяде от дома.

– Тогда мы вас доставим к вашему дяде. А пока садитесь в шлюпку и пойдём к нашему кораблю.

Девушки ойкнули, когда шлюпка полетела своим ходом. Тем временем, несколько ребят, оставшихся на «Провиденсии», подготовили ее к подъему и присоединили к грузовой стреле. Девушки смотрели с открытыми ртами, когда корабль поднялся и лег на палубу «Победы».

– Ваше превосходительство…

– Зовите меня просто Алесео. Так будет проще…

– Дон Алесео, а нет ли здесь нечистой силы?

– Святая Инквизиция проверяла нас в Санта-Лусии в Новой Испании и не нашла ничего предосудительного. Мы такие же христиане, как и вы, только православные.

– А что это такое?

– Мы были одной церковью до одиннадцатого века, но мы не захотели, чтобы епископ Римский стал управлять всеми нами.

– Если Святая Инквизиция вас проверяла, то, конечно, бояться нечего.

В тот вечер, мы устроили торжественный ужин в честь девушек. За нашим столом, кроме почетных гостей, сидели Ваня, Рената, Саша Ахтырцев, Местли, Миша Сергеев, и я. Их очень удивило, что Рената – главный врач, они никогда не слышали, чтобы женщины занимали столь высокие посты. А у Вани с Марией началась длинная беседа, ведь Ваня очень неплохо, как оказалось, говорил по-испански.

Мы, понятно, все вспомнили о неотложных делах и покинули двух голубков, только Эсмеральда спросила у хозяйки, нужно ли ее присутствие, Мария, зардевшись, сказала, что нет, и я предложил показать прекрасной индианке корабль.

По дороге я спросил у девушки, откуда она родом. Оказалось, что ее прадед был инком из Куско, офицером императорской армии. Он состоял в свите императора Атауальпы, и его убили испанцы вместе с его сюзереном в 1532 году. Его жену и сына обратили в рабство, и с тех пор семья принадлежала графам де Монтерос. Но новые хозяева, отметив сообразительность подростка, назначили его помощником управляющего на одном из их новых поместий, и с тех пор её семья была приближена к графу. Сама Эсмеральда с двенадцати лет стала личной служанкой Марии, старшей дочери графа, и очень быстро эти отношения переросли в тесную дружбу. Именно Эсмеральда договорилась с капитаном «Провиденсии» – жаль, что он оказался такой сволочью…

Девушка была весьма красива своеобразной, местной красотой – овальное бронзовое лицо, худощавое, сильное тело, шелковистая кожа, длинные чёрные волосы, от которых удивительно хорошо пахло – какими-то цветами, которые девушки-инки втирали в волосы.

Мы решили, что раз уж капитан Айала не только покинул свой корабль, но и бросил на произвол судьбы двух девушек, то «Ла Провиденсию» – переименованную в «Провидение» – мы оставим себе. Кроме мачт, каравелла была в неплохом состоянии. А, выгрузив багаж девушек, мы обнаружили специи, оружие, сельскохозяйственный инвентарь, и перуанские индейские ткани из шерсти ламы, альпаки, гуанако и викуньи. После того, как сундуки и мешки оказались в трюме "Победы", я от нечего делать начал стучать по стенке трюма и вскоре обнаружил потайную дверцу. За ней находились шкатулки с золотом, серебром, и колумбийскими изумрудами. Последние, судя по замечательному темно-зеленому цвету, были добыты в Мусо – на лучшем месторождении Колумбии, именуемой в это время Новой Гранадой. Про Мусо я знал с тех пор, когда, будучи в Колумбии, мне посчастливилось попасть в оптовую фирму на лекцию по изумрудам.

Всё это было несомненной контрабандой – серебро и золото в испанских колониях должно было перевозиться или в слитках с клеймом местных властей, либо в виде монет. Изумруды же из Мусо были собственностью короны. Сейчас же они перекочевали в сейфы "Победы" – у нас никто не воровал, но мы решили никого не вводить во искушение.

Решив, что утро вечера мудренее, я вернулся в свою каюту, разделся, и лег на узкую койку. Сквозь сон я услышал скрип двери, и рядом со мной материализовалось упругое девичье тело с шелковистой кожей и длинными волосами, пахнувшими неизвестными цветами. Я не нашёл в себе силы выгнать ее из постели, хотя, вспомнив свое обещание Лизе, всячески старался поначалу, чтобы дело не зашло слишком далеко.


5.  А поезд всё быстрее мчит на юг… | О дивный Новый Свет! | 7.  Ты правишь в открытое море…