home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3. Святая Инквизиция

У пирса нас уже ждал сеньор алькальде. Мой старый друг дон Висенте низко поклонился и затараторил:

– Дон Алесео, я так рад увидеть вас живым и здоровым. Поверьте, испанская корона никак не причастна к этому преступлению. Но вас похитили испанские подданные на испанской земле, и мы сделаем все, чтобы загладить нашу вину.

Я еле-еле сумел отбиться от него, обещав прибыть к нему в гости для обсуждения разных вопросов к пяти часам. На этот раз, как он сказал, будут только он сам, его супруга, и падре Итуррибе – что меня, признаюсь, несколько удивило. Я спросил, можно ли мне взять с собой своих ребят, на что тот ответил:

– Конечно, ваше превосходительство, только лучше самых проверенных.

Тем временем, ребята вели Кирюшу, который орал:

– Я военнопленный! У меня есть права! И я ненавижу вас, кацапов! Слава Украйини! Героям слава! Смерть ворогам! Украйина понад усе! – после чего получил под дых от Васи Нечипорука.

– Заткнись, сука бандеровская!

Кирилл чуть отдышался и вдруг перешел на испанский:

– Что это за инквизиция, которая не сжигает этих нехристей! А имел я такую инквизицию и их бога со всеми их святыми!

Я вдруг увидел, как изменилось лицо сеньора алькальде и других присутствующих испанцев. Тем временем, Вася ткнул его мордой в землю и сказал:

– Еще раз откроешь пасть, сука, яйца оторву!

Кирилл испуганно замолчал. Ребята за шиворот поволокли его на борт «Святой Елены». Я так увлекся этим зрелищем, что даже не заметил, как меня кто-то схватил и чуть не задушил в объятиях. Несмотря на присутствие посторонних, я не смог не поцеловать в губы супругу, чем смутил сеньора алькальде.

Распрощавшись с ним и еще раз пообещав прийти к нему к пяти часам, мы поднялись по трапу, и Лиза сразу повела меня во врачебный кабинет, где устроила мне полный медицинский осмотр. Но, кроме уже зажившей шишки на голове и синяка на спине, в том месте, где пуля ударила в пистолет, все было в порядке.

Увидев это, она строго посмотрела на меня и неожиданно спросила:

– А что это за бабы?

– Мои бывшие тюремщицы.

У Лизы отпала челюсть, после чего она совладала с собой и спросила:

– И зачем ты их притащил?

– Любимая, если бы не они, то получила бы ты своего супруга без пальцев и без органов, необходимых для продолжения рода. И, скорее всего, мёртвым. Ты лучше их осмотри – у одной подвёрнута лодыжка, у другой руку зацепило пулей.

– Приведи их.

Первой Лиза приняла Патли. Мне было сказано оставаться в кабинете, чтобы переводить, но встать лицом к стене и «не подглядывать». Я, конечно, не стал ей говорить, что уже имел возможность лицезреть девушек в более пикантном виде… Лодыжку она вправила на раз, других болезней не обнаружила, и поручила мне привести Тепин, оставив по моей просьбе Патли в качестве переводчика с науатля.

– Интересно, – сказала Лиза. – Сейчас я обработаю рану, но никакого заражения и близко нет.

– Я промывал рану ромом и бинтовал тряпкой, пропитанной им же.

– Молодец! Ну что ж, веди следующую.

Осмотр Местли и Шочитль продолжился недолго, после чего Лиза поручила девушек Вере Киреенко, главе нашего корабельного «сервиса», а мне приказала встать на весы.

Оказалось, что я похудел килограмм на пять – хоть и кормили меня хорошо, но трехдневная пробежка по горам, регулярные бани, а также кое-какая другая активность, о которой Лизе лучше было не знать (тем более, что всё, или почти всё, было по принуждению), сработали лучше любой диеты. Затем осмотр плавно перешел в вышеуказанную активность, после чего, сказав, что мне нужны калории, моя ненаглядная повела меня в корабельный ресторан. Увы, романтического обеда на двоих у нас не получилось – Вася, Вера, и некоторые другие решили, что именно сейчас нужно было провести, как это окрестил Саша Ахтырцев, «Фили местного масштаба».

Самой большой моей ошибкой, по их словам, был слишком уж неформальный подход – заместителя у меня, строго говоря, не было, купцы делали свое дело, и все вроде бы было хорошо, но никто не предусмотрел фактора Кирюши. И, конечно, «Идальго» весьма грамотно обеспечивали безопасность, но я в прошлое воскресенье сам отказался от их услуг.

Согласно моему предложению, моим заместителем стал Вася Нечипорук. Он пытался было возразить, но я ему сказал, что если не он, то кто? И вдобавок попросил его возглавить разведку и контрразведку. Вася сразу же предложил Сашу Ахтырцева в замы по военной части, на что я согласился. Кроме того, в совет экспедиции вошли капитан корабля Жора Лелюшенко, Лиза, как единственный врач, Федя Князев от «купцов», и Вера – от поваров и персонала.

Мы решили, что на ужин, кроме их превосходительств, поедет Саша Ахтырцев и пара других «идальго». Вася будет тем временем колоть Поросюка, а Федя сделает визит вежливости – тоже в сопровождении двух «идальго» – к нашему другу сеньору Торресу.

Когда мы вышли, Саша вдруг спросил:

– А теперь расскажи мне, что за девушки такие?

– Твою зовут Местли.

– Мою?

– Я что, не видел, как вы друг на друга смотрите? Ее имя означает «луна». А три других – Шочитль («цветок»), Патли («лекарство») и Тепин («малыш»).

– Это та, толстая? Бедная девочка, не думаю, что она кому-нибудь понравится.

– Она классная девчонка! – горячо ответил я. – Именно она нас вывела из вражеской крепости. Если бы не это, вы бы меня увидели в лучшем случае беспалым скопцом.

И я обернулся, чтобы взглянуть на нее, и глазам своим не поверил. Именно ей целовал руку Вася Нечипорук, а она, впервые за все время нашего знакомства, покраснела, насколько это может сделать девушка с бронзовой кожей.

Я порадовался и за нее, и за него. Вася с Володей были знакомы относительно недавно, через общих друзей. Вася был полтавчанин, и в свое время женился на девушке из самой что ни на есть Жмеринки. Когда СССР развалился, Вася служил под Питером. Неожиданно супруга ему объявила, что вернется на ридну Нэньку, что жизнь жены военного в новой России ей нафиг не сдалась, на что Вася ей ответил:

– Я патриот России, хоть и хохол, и свою страну не предам.

Детей у них не было, сколь-либо значимого имущества тоже (а то, что было, он отдал своей бывшей), так что развестись им, как он рассказывал, было довольно просто, и Вася остался в армии. Он и был единственным из Володиных друзей из той памятной поездки, кто все еще служил на момент переноса во времени.

Забегая вперед, мне и Местли пришлось переводить для них двоих – ведь переводчика с русского на науатль у нас элементарно не было. А переводить воркование не так уж и просто – но мы справлялись.

А сейчас, когда мы шли по пирсу, он вздохнул:

– Ты ж знаешь, як у нас – треба, щоб було за що вчепитися. А тут девушка видная, сильная, мне сразу понравилась. Думаю, женюсь, если она не будет против.

Я вспомнил, как я сказал тогда Местли – «на вкус и цвет»… И еле сдержал улыбку, представив себе, как в недалёком будущем Тепин забалакает на полтавском суржике, на который Вася скатывался, едва услышав знакомый акцент.

На этот раз карету сопровождал сам сеньор де Аламеда с десятком всадников – бдительность, похоже, стала в Санта-Лусии превыше всего. Часть из них осталась в качестве охраны перед домом мэра. А во внутреннем дворе на сей раз был накрыт только один стол. Сеньора Флорес де Гонсалес и Лусьенте и сеньориты Гонсалес поприветствовали нас, но к нам не присоединились.

Как обычно, разговор о делах наших скорбных начался не сразу.

– Ваши превосходительства, господа, во-первых, хочу от всего сердца и от имени Новой Испании принести сеньору князю извинения в связи с его похищением. Мы осознаем, что это оскорбление было нанесено не только вам лично, но и российской короне. Мы готовы сделать все, чтобы такого рода действия не повторились.

На что я разразился подготовленной речью, в которой сказал, что и Россия ценит добрые отношения с испанской короной и что мы будем благодарны за любые шаги внимания с ее стороны. Например, мы были бы готовы построить факторию или в самой Санта-Лусии, либо в ее окрестностях, например в бухте Марк'eс, находящейся на юго-востоке, за Эль-Гитарроном, тем более, она не заселена (точнее, заселена только индейцами).

Сеньор алькальде напрягся при упоминании Санта-Лусии. Вероятно, земли там уже были распределены, и ему не улыбалось пустить туда еще и чужаков. А Маркес, хоть и находился в паре-тройке километров, был ничейный – не считать же тамошних индейцев собственниками земли. Это понравилось и падре Лопе. Он даже разрешил постройку небольшой православной церкви с условием, что пускать туда будут только русских и, ладно уж, индейцев. Еще, конечно, обговорили, что мы будем платить аренду – по две тысячи реалей в год в течение первых пятидесяти лет. И что холм Эль-Гитаррон тоже будет включен в аренду.

Две тысячи реалей, конечно, были не самые большие деньги – около двадцати тысяч долларов в эквиваленте 1992 года – но по тем временам это была серьезная сумма. Я пробовал добиться ее снижения, аргументируя, что наша фактория пойдет на пользу и Санта-Лусии, но мой друг дон Висенте оставался непреклонным. Эх, нужно было взять с собой кого-нибудь из «купцов», того же Федю – он умеет торговаться… Ну да ладно, денег у нас в Форт-Россе более чем достаточно, а с того, что мы привезли в Санта-Лусию, мы получили свыше тридцати тысяч. Эх, если бы часть их не ушла Антонио и его банде…

Далее были проработаны планы по уничтожению этой самой банды и отлова самого милого Антонио. Мы оговорили, что все украденное у нас оружие, деньги, боеприпасы, и прочее будет возвращено владельцу, сиречь нам. Нам же будет принадлежать и вся добыча, найденная в схронах.

Проблема была в том, как именно нам полностью зачистить владения Суареса – дон Висенте ничего не знал про его крепости, знал только, что у него есть лежбище где-то в районе дороги на Мехико. Я ответил ему, что лично был в одном из этих мест, и что один из бывших людей Суареса может показать другое. А вот третье, находящееся где-то на побережье, не известно даже этому человеку.

Я не стал говорить, что наших сил было, увы, недостаточно. Мы не ожидали боев вне досягаемости корабельного орудия, поэтому у нас не было с собой какой-либо полевой артиллерии, были только винтовки, пара «калашей», пулеметы, и еще какие-то девайсы с «Золотых ворот». Но этот вопрос придется проработать с Сашей Ахтырцевым.

Я спросил, что же теперь будет с собственностью нашего друга сеньора Пеньи. Увы, ныне покойного Пенью, как мне сказали, так ни в чем и не получилось обвинить. А вчера откуда ни возьмись объявился племянник его Гонсало Суарес Монтойя, который и потребовал признать его законным наследником. На мой вопрос, уверены ли они в том, что это не подставная фигура, мне было сказано, что сей Гонсало вырос в этом самом городе, пока не покинул его после какого-то скандала лет пять назад. Я попросил описать мне этого Гонсало и понял, что Антонио он никак быть не может – маленький («примерно моего роста», сказал дон Висенте) и толстый, тогда как Антонио повыше и поджарый. Более того, никого, подходящего под данное описание, я в Эль Нидо не видел. (Впрочем, в живых я там видел в основном четырех милых дам, плюс Антонио и покойных Хайме и Эрнесто, двое мёртвых охранников не в счёт).

Мы уже хотели распрощаться с нашим радушным хозяином, когда вдруг подал голос падре Лопе.

– Братья, а что вы намереваетесь делать с сеньором Поросуко?

– Казним, – не задумываясь сказал я.

– Сеньоры, у меня к вам просьба. Этот сеньор уже однажды лжесвидетельствовал против вас – именно на него ссылался сеньор Пенья, когда передал нам, что вы якобы безбожники. Это уже страшный грех. Убийство честных католиков – еще более страшный грех, но он, конечно, подвластен мирской власти, а не нашей. Но вот публичная хула на Господа нашего, которую он изверг из своих уст несколько часов назад, заслуживает сожжения на костре.

– Падре Лопе, мы понимаем, почему Святая Инквизиция считает, что сеньор Поросуко заслуживает подобной участи. Позвольте мне обсудить этот вопрос с Советом экспедиции. Я, впрочем, полагаю, что и другие его члены ответят утвердительно.

Но у меня будут две просьбы. Первая – это должно остаться единственным в своем роде случаем. В будущем, наши люди не должны подлежать суду Святой Инквизиции без согласия на то со стороны русских властей. Более того, то же касается и светского суда – но мы гарантируем со своей стороны, что любое правонарушение со стороны русских подданных будет расследовано и предано русскому суду, который будет приходить в присутствии людей от его светлости и, если эти правонарушения входят в компетенцию Святой Инквизиции, в присутствии людей от нее. И любой допрос со стороны представителей гражданских властей или Святой Инквизиции должен проходить на нашей территории и в присутствии наших людей, а также исключать какие-либо меры физического воздействия. К сеньору Поросуко все это, конечно, не относится.

Падре Лопе и сеньор алькальде посмотрели друг на друга, после чего главный инквизитор сказал:

– Мы готовы согласиться на такие условия и гарантировать это письменно.

– Спасибо, падре Лопе. А теперь второй пункт. Насколько мне известно, любое аутодафе предваряется допросом, и многое из того, что знает сеньор Поросуко, является, если хотите, информацией, не подлежащей огласке. Поэтому прошу подобный допрос производить лишь в присутствии нашего человека – известного вам сеньора де Нечипоруко – с его правом прекратить любые следственные действия или отвести любой вопрос.

– Хорошо, ваше превосходительство, мы согласны и на это ваше условие. Ждём вашего ответа после того, как вы обсудите это с вашими идальго. Интересные, кстати, у вас, у русских, фамилии – Поросуко, де Нечируко… или де Непоруко? Ах да, де Нечипоруко. Идите с Богом, друзья мои.

Падре Лопе перекрестил нас, мы распрощались с нашим другом доном Висенте и вернулись на «Святую Елену».


2.  Buenos d \i as, Se ~n or Porosuco! | О дивный Новый Свет! | 4.  Пиратики, пиратики, хорошие солдатики…