home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



7. И тройной красотой был бы окружён… Или четверной?

Меня привели в некое подобие ванной комнаты. Пол здесь был каменный, и с одной стороны располагалась небольшая дырочка – слив для воды. Здесь не было окон, зато в крыше была довольно большая дыра, и видно было хорошо.

Там сидела еще одна женщина, но если первые три были красивыми, то эта была больше похожа на огромную жабу. Когда мы все вошли, она передвинула свою табуретку к входу и заблокировала дверь своим массивным телом, на котором явственно виднелись рельефные мускулы. Затем она достала длинный нож и стала им чистить ногти, посматривая в мою сторону.

– Не беспокойся, русо, она не знает испанского, только науатль, зато она предана хозяину, и убьет тебя – не задумается. Причем с легкостью.

И она сказала что-то на науатле, после чего подняла небольшую досочку над головой.

Та молниеносно выхватила небольшой нож из-за пояса и бросила его в досочку, расщепив ее надвое. Местли отдала нож жабе.

– Ее зовут Тепин, «малышка». Она будет тебя охранять. Не советую тебе даже пытаться бежать. А теперь мы тебя помоем.

Они развязали мои полностью затекшие руки, взяли ведро – вода, к моему удивлению, оказалась прохладной, но не холодной, и омовение было вполне приятным – и начали меня мыть, смешивая воду с каким-то порошком, отчего у них в руках появлялась пена вроде мыльной. Я пытался было возразить, когда они добрались до причинного места, но, увы, все три только засмеялись, а Тепин впервые за все время даже немного улыбнулась.

Потом меня затащили через узкий ход в соседнее помещение, которое оказалось чем-то вроде сауны. Все три моих церберши, оголившись, сели вместе со мной на каменную скамейку. Вошла Тепин с вениками из травы и начала нас истязать. Должен сказать, что при виде трех граций во мне, против моей воли, взыграло некоторое желание, что было, увы, заметно, но вид голой Тепин полностью его перечеркнул. Хотя телу было приятно – стегала она так, как надо.

Затем меня вновь долго и упорно мыли, после чего отвели в комнату, где стояли кровать и стол с табуретками. Меня усадили на одну из них и накормили тертыми бобами, а также чем-то, завернутым в кукурузные листья, в котором я с удивлением узнал некий предок известных любому путешественнику по Мексике тамале. Запивал я все это какой-то кисло-сладкой алкогольной жидкостью.

– Пульке, – сказала Местли.

Про него я только слышал, но никогда не пробовал – это было пиво из агавы. Именно из него делают мескаль и текилу – для последней необходима голубая агава из региона города Текилы, и, понятно, она должна быть произведена именно там. Впрочем, изобретут и то, и другое еще нескоро. Само пульке мне сначала не понравилось, потом я вдруг понял, что оно очень даже недурственно, а я уже пьян.

После обеда, мне показали, где туалет типа сортир (в небольшом закутке, и с настоящей дверью – ацтеки и прочие местные народы очень ценили гигиену и чистоту, чем выгодно отличались от испанцев). Еще мне поставили большой кувшин с водой, положили меня на кровать – испанскую, и хоть тюфяк был соломенным, но на нем лежало что-то типа простыни из сплетенных стеблей тростника.

– Видишь, русо, мы с тобой очень неплохо обходимся. Твоя очередь сделать и нам приятное. Иначе ты окажешься там, где ты уже был.

И вдруг она перевернула меня на спину и уселась на меня в позе всадницы – и мне ничего не осталось, как подчиниться. Не скажу, чтобы это не было физически приятно – но я никак не хотел изменять Лизе, а тот факт, что у меня не было выбора, ничуть не помог загладить внезапно возникшее чувство вины. А девушка оказалась изобретательной – и я волей-неволей сделал все, чтобы ее удовлетворить.

Потом она соскочила с кровати и сказала:

– Да, ты не испанец. Эти свиньи только делают больно, и никогда не заботятся об удовольствии женщины, только о своем. А у тебя наоборот.

После этого, мне пришлось повторить то же с Шочитль. К счастью, Патли на мои услуги не претендовала, ведь сил у меня почти не оставалось. Да и чувствовал я себя мерзко, даже не потому, что я стал жертвой принуждения, но, самое главное, я, хоть и против собственного желания, нарушил обет верности.

Одно обрадовало – отношение девушек ко мне резко поменялось. Я уже не был презренным белым оккупантом – меня впервые спросили, как меня зовут.

– Алесео, – сказал я.

– Алесео, – повторила Шочитль. – Надеюсь, что тебя выкупят. Ты женат?

– Да, – ответил я. – Мне очень нравилось бы заниматься подобными делами со столь прекрасными дамами, но, увы, я предпочел бы этого не делать – у нас так не полагается, если у тебя есть законная супруга.

– Не будь с тобой так хорошо, мы оставили бы тебя в покое. Но ничего, вернешься к жене и будешь всецело принадлежать ей, а нам останутся лишь воспоминания о тебе. Алесео, а все русские такие?

– Не все, конечно, но очень многие, – сказал я.

– Может, уйти с тобой к русским? – мечтательно сказала Местли и вдруг, увидев, как на нее смотрит Тепин, посуровела. Похоже, Тепин, хоть и не знала испанского, догадалась о возможном направлении разговора.

Девушки покинули меня и вернулись только через два часа, поставив мне тарелку с кашей из какого-то зерна, которое они именовали «чиа», запеченной тыквой, и печеной куропаткой, которая оказалась необыкновенно вкусной – намного лучше, чем у дона Висенте или падре Лопе. Но после ужина ко мне пришла Патли, что еще больше увеличило чувство вины.

Когда она уходила, я услышал скрежет ключа в замке. В комнате осталась только Тепин, которая постелила перед дверью коврик из тростника и улеглась на него. Уже стемнело, и единственный свет давала свеча, горевшая в бра у дальней стены. Я подумал было попробовать к ней прорваться и поджечь… что? Тюфяк? Одеяло? И что это мне даст? Тем более, Тепин с лёгкостью пресечёт любые мои телодвижения. Я с сожалением закрыл глаза и попытался заснуть.

Сквозь сон я вдруг почувствовал чьи-то руки. Посмотрев, я увидел силуэт Тепин, склонившейся над все той же многострадальной частью моей анатомии. Я помотал головой, на что она схватила меня за то самое место и дернула так, что мне сразу стало ясно – если она сделает это чуть сильнее, то я буду петь тенором всю оставшуюся жизнь. Пришлось против воли напрячь все свои силы и представить себе на месте моей мучительницы Лизу – только так я смог совершить с ней то же, что и с тремя другими. Каким образом ножки кровати не подломились, когда она туда вскарабкалась, меня удивляет до сих пор. Насытившись утехами, она вдруг улыбнулась, погладила меня по голове, перевернула меня на живот и сделала мне, наверное, лучший массаж, который мне кто-либо когда-либо делал.

Той ночью я спал, как говорится, сном праведника, не зная, что день грядущий нам готовит.

С утра меня разбудили довольно рано, опять очень вкусно накормили, и вновь помыли. Я покорно ожидал продолжения вчерашнего банкета, но Местли сказала:

– Милый, сейчас тебе придется одеться – приходит хозяин, и ему не нужно знать, что мы здесь с тобой делали.

И с чуть заметной угрозой в голосе добавила:

– Я надеюсь, ты не будешь вести себя глупо…


6.  Узник замка Иф | О дивный Новый Свет! | 8.  К нам приехал, к нам приехал…