home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



4. Чем вы, гости, торг ведете?

Мы и не рассчитывали на столь удачное начало наших взаимоотношений с местными властями. Мэр города, когда мы прощались перед тем, как сесть в карету, еще раз сказал нам, что он навсегда наш должник, и с радостью принял наше приглашение на ответный визит на следующий же день, а именно понедельник, 27 августа, в сопровождении своей супруги, дочерей, и небольшой свиты, состоявшей из местных дворян и их жен и дочерей.

Наши девушки-поварихи нашли чем украсить обеденный зал, а часть его освободили от мебели под танцевальный пол. Восторги от русской кухни (особенно понравились, как ни странно, пельмени и салат оливье, а также вина из корабельного погреба) сменились изумлением, когда один из наших "купцов", Саша Печерский, сел за рояль и заиграл "В лесу прифронтовом". И мы с Лизой, объявив, что этот танец ныне весьма популярен при дворе князя Новой России, вышли и станцевали вальс. Некоторые из присутствующих дам смотрели поначалу с некоторым осуждением, но дочери сеньора алькальде упросили мать разрешить им попробовать, и три лучших танцора из наших «идальго» бережно повели их по танцполу. А затем и сама донья Пилар попросила нас научить их с супругом этому танцу – и мы с Лизой провели небольшой класс, оказавшийся хитом вечера, хотя я, в отличие от любимой супруги, танцевал лишь немногим лучше среднестатистического карнавального медведя. А потом на танцпол вышли все, кто был в паре – включая дам, которые ранее смотрели столь неприветливо.

Перед прощанием мы одарили наших гостей, и сказать, что они ушли счастливыми – это значит ничего не сказать. Все мы получили приглашения – «идальго» на охоту в сопровождении собратьев, которые они с достоинством приняли, добавив, что смогут это делать лишь посменно, ведь охрана их превосходительств, а также «Святой Елены», для них важнее всего; Лиза – на завтрашний девишник у дочерей сеньора алькальде, куда напросились и некоторые другие девушки; а я – провести время с самим главой города. Конечно, узнав, что я не люблю охотиться, он огорчился, а рыбалка, как оказалось, не считалась приличествующей дворянскому сословию. Тогда я попросил его показать мне его прекрасный город и красивые места неподалеку, на что он с радостью согласился.

Вообще провинциальная жизнь в будущем туристическом раю (который, увы, еще в восьмидесятых годах двадцатого века стал весьма небезопасным, по крайней мере, в нашем варианте истории) была для дворян весьма скучна – дамы развлекались рукоделием, музицированием и посиделками, мужики – охотой и пирушками. И те, и другие сетовали, что даже арены для корриды в городе еще не построили. Время от времени, народ отъезжал в Мехико, где были и коррида, и балы, и театры, и где у многих имелись дома. Но в последнее время участились нападения разбойников вдоль извилистой горной дороги в столицу. И если ранее нападения на дворян были практически немыслимы, то теперь и знать предпочитала путешествовать не только со слугами, как раньше, но и обязательно в составе караванов. Именно потому дону Хуану пришлось так быстро отбыть в Мехико.

Саму Санту-Лусию защищала полурота солдат и батарея из трех орудий. После того, как лет двадцать назад в этих краях впервые появились англичане, было решено разместить батареи на безымянном полуострове, защищавшем Санта-Лусию с моря (в мое время он именовался весьма оригинально – Pen'isola De Las Playas, «полуостров пляжей»). Кроме того, на плоском холмике к юго-востоку от города началось строительство форта. На местных индейцев была наложена трудовая повинность в пользу испанской короны, известная как «репартимьенто», и именно их привлекли к строительству – в середине лета. Но массовая смертность среди строителей заставила предшественника дона Висенте остановить строительство форта. Ведь индейцы были нужны и для возведения новых зданий в городе, и для разгрузки и погрузки кораблей.

Население городка составляло чуть более тысячи человек, большинство из которых были метисами. Дорога из порта в Мехико проходила через сокало, после чего поднималась по склону, поворачивая при этом на север. Вокруг располагались несколько плантаций, где трудились, как правило, местные индейцы йопе (мне с трудом удалось сдержать хихиканье, когда я услышал название племени). Но если еще недавно они были практически рабами, то после принятия «новых законов» у них появились хоть какие-то, но права. Сеньор алькальде шепнул мне по секрету, что, возможно, скоро в Акапулько доставят африканских рабов, которые намного более выносливые, чем эти «индиос». Я не разделял его восторга, но решил с ним не спорить. Он меня не поймет, и я вряд ли чего-нибудь добьюсь.

Тем временем, Лиза проводила достаточно много времени с супругой и дочерями сеньора алькальде, а также их подругами – сначала местные дамы были ослеплены ее титулом, а потом они по-настоящему сдружились. Когда она была на корабле, она штудировала самоучитель испанского, и уже могла кое-что сказать, а девушки с радостью ее учили, и, кроме того, тайком учились у нее танцам. Донья Пилар лишь сказала со вздохом, что она надеется, что слухи о вальсе не дойдут до Святой Инквизиции…

А вот у наших купцов дела шли весьма неплохо. Главным негоциантом я назначил Федю Князева, который не только был в шаге от красного диплома экономического факультета МГУ, но и имел немалый опыт фарцы. Причем ради московской Олимпиады он выучил испанский, и говорил на нем ничуть не хуже, чем Кирюша, проведший год в советском посольстве в Мехико и выучивший язык в стране пребывания. Кроме того, Федя был, как ни странно, бессребреником – почти все заработанные деньги уходили на семью, друзей, и прекрасный пол. Вот и сейчас я доверил ему организацию нашей торговой миссии, и не прогадал.

И Торрес, и Пенья были готовы скупить весь груз ножей, ножниц и синтетики. Взамен они предлагали нам все то, что мы надеялись у них купить – крупный и мелкий рогатый скот, кукурузу, семена томатов, сладкого перца и чили, разные сорта картофеля, виноградные лозы, деревья – яблони, груши, черешни, фиги, манго, персики, апельсины, мандарины, лимоны, лаймы… Причем задёшево – кроме, как ни странно, яблонь, груш, и черешен, которые здесь были экзотикой. Пенья предлагал чуть более умеренные цены, да и был готов платить больше за наши товары, и Кирилл требовал торговать только с ним, но Федя решил, что хорошие отношения необходимо поддерживать со всеми, и распределил и поставки, и заказы между двумя «китами», а также среди более мелких местных негоциантов. Неожиданным бонусом оказался тот факт, что сеньор Веласко оказался агентом торгового дома из Панамы, а сеньор Очоа – Веракруса, так что вскоре с нашими товарами познакомятся и там.

Время у нас еще было, и я надеялся дождаться весточки от Хуана Альтамирано, прежде чем уходить обратно в Форт-Росс. Места в трюме у нас было хоть отбавляй, серебра и золота тоже, да и денег, вырученных за продажу нашего товара, накопилось неожиданно много, и торговля, хоть и стала не столь насыщенной, продолжалась. Мне вспомнилось, насколько прекрасным было искусство некоторых индейских племен – особенно золотые и серебряные украшения. А испанцы их обычно просто отдавали на переплавку, а индейские храмы, фрески, скульптуры обычно просто уничтожались. Так что Федя по моей просьбе предложил деньги за подобные произведения искусства, да еще и дал понять сеньору алькальде, что сохранение того немногого, что осталось в этом районе – залог добрых отношений и торговли на будущее.

Это его весьма удивило, но я ему рассказал по секрету, что скоро множество русских американцев начнут приезжать в Санта-Лусию только для того, чтобы посмотреть на их прекрасный город, а также на индейские храмы. И это даст возможность городу развить инфраструктуру и торговлю. Он не мог понять, что индейские храмы могут кому-нибудь быть интересны, но обещал подумать над этим вопросом, тем более что мы попросили показать нам то, что осталось от индейских городов. Увы, от поселения индейцев племени йопе на месте города не оставалось ничего, а в соседних деревнях не оставалось ни единого храма либо другого «языческого» объекта. Мэр обещал навести справки, есть ли такие объекты недалеко от города, но присовокупил, что Святая Инквизиция, узнав о таких сооружениях, вполне может приказать их уничтожить.

Тем временем, индейское золото и серебро текло в наши руки – его нам продавали со всего лишь десятипроцентной наценкой, другими словами, за сто десять грамм серебра отдавали сто грамм индейских украшений. Испанцы не могли понять прихоти русских, и, думаю, втайне хихикали над дурачками с севера. А мы таким образом положили начало музейной коллекции Форт-Росса. Кстати, другие произведения искусства нам давали «просто так», «в довесок». В их числе был абсолютно бесподобный каменный календарь в виде круга диаметром в два метра, подаренный нам самим сеньором алькальде после того, как Лиза презентовала его супруге набор бижутерии.

И вдруг произошло нечто, что меня, скажем так, несколько испугало. На пирсе, к концу которого была пришвартована «Святая Елена», появилось несколько католических монахов. Я вышел к ним навстречу в сопровождении четверых «идальго», опасаясь худшего. Но главный из них лишь поклонился и представился:

– Дон Алесео, меня зовут брат Родриго Авила. Pax vobiscum[21]!

– Et cum spiritu tuo![22] – не помню уж, откуда я вспомнил правильный ответ.

– Дон Алесео, мы прибыли сюда по поручению падре Лопе Итуррибе, главы нашего отделения Святейшей Инквизиции. Падре Лопе хотел бы пригласить вас к себе.

Я внутренне похолодел, но сказал:

– Святые отцы, я рад, что падре Лопе нашел время увидеться с моей незначительной персоной. А когда он хотел бы со мною встретиться?

– Если дон Алесео согласится отобедать с ним, то он может поехать с нами прямо сейчас.

– Хорошо, а могу ли я взять с собой других идальго?

– Падре Лопе предвидел подобное ваше желание, и с радостью примет и двоих ваших идальго. Только ее превосходительство лучше не брать – падре Лопе, чтобы избегать искушений, предпочитает не обедать с женщинами.

И вдруг мне пришла одна мысль.

– Святые отцы, не хотели бы вы осмотреть часовню на «Святой Елене»?

Они посовещались, после чего брат Родриго ответил:

– С радостью, дон Алесео.

Посещение часовни, иконы и кресты произвели на них определённое впечатление – я услышал, как брат Родриго с удивлением пробормотал: «А он сказал, что эти русские нехристи». После этих слов он обернулся ко мне и спросил:

– Дон Алесео, верите ли вы в Господа нашего Иисуса Христа?

– Да, брат Родриго, верую. И в Матерь Его Непорочную.

– И в святых Его?

– Да, брат Родриго, и в святых Его.

– Дон Алесео, значит, русские не безбожники-протестанты, если вы верите и в Богородицу, и в святых… Рад это слышать!

С собой я взял двух ребят из Васиной компании. Брат Родриго задал им те же вопросы, получил те же ответы, пусть и в моем переводе, после чего и он, и другие монахи резко подобрели.

И мы пошли – на этот раз пешком – во Дворец Инквизиции. Нас провели в трапезную, где, в отличие от православных монастырей, на столе стояли не только вино, рыба, и кое-какие овощи, но и баранина, и свинина, и жареные куропатки.

Брат Родриго удалился куда-то, и через несколько минут вернулся со священником постарше. Тот перекрестил нас и сказал:

– Ваше превосходительство и ваши светлости, меня зовут падре Лопе Итуррибе. Я родился в городе Сан-Себастьян, но сорок лет назад Господу было угодно отправить меня в Америку, и я ныне тружусь здесь, в Санта-

Лусии, слежу за тем, чтобы никакая ересь не проникла в умы и сердца подданных Его Католического Величества. Ведь в Европе сейчас весьма распространены протестантские ереси, когда уничтожается церковное искусство, закрываются монастыри, а людям говорят, что не нужно почитать Богородицу и святых. А как у вас, в России?

– Падре Лопе, – сказал я и поклонился. – Мы тоже почитаем Святую Богородицу – и тут я показал образок Пречистой Девы, некогда подаренный мне матерью и висевший вместе с крестом на моей груди. – Мы тоже почитаем святых и мощи их. Я, к примеру, был крещен в честь Алексея человека Божия. У нас в России есть монастыри, и мы почитаем Святые Иконы.

– Дон Алесео, поймите, к нам недавно приходил человек, который рассказал, что по информации, полученной им от одного из ваших людей, у вас не верят в Бога. Конечно, мы не можем устроить гранду другого государства такой допрос, который мы могли бы устроить подданному Его Католического Величества. Но нам необходимо было узнать, насколько справедливы были эти обвинения. Про нас, Святейшую инквизицию, рассказывают, что мы сжигаем всякого, кто попал к нам по ложному доносу. Но на самом деле мы всегда стараемся установить правду. И я очень рад, что обвинения, выдвинутые в отношении вас и ваших людей, не подтвердились.

– А не скажете ли нам, кто именно донес на нас, и на кого из наших людей он ссылался?

– Не могу, дон Алесео, поверьте мне. Давайте лучше выпьем вина – его нам привезли из самой Испании.

Я достал из сумки резной православный крест, сделанный ребятами в Форт-Россе и отданный мне отцом Николаем «на всякий случай», и с поклоном протянул его падре Лопе.

– Святой отец, это русский крест, который мы хотели бы принести вам в дар.

Падре Лопе благоговейно взял крест, поцеловал его, перекрестил меня и сказал:

– Сын мой, примите мою благодарность. Завтра воскресенье, и я надеюсь увидеть вас и ваших людей у нас в храме в восемь часов утра. Я знаю, что у вас служат другим чином, и что немногие из вас знают латынь, поэтому не бойтесь – никто вас не будет упрекать в незнании нашей службы.

Да, подумал я, попали мы. Но все равно лучше, чем альтернатива… Более того, отец Николай благословил нас на посещение католического богослужения, если иначе никак. Вслух же я лишь сказал:

– Падре Лопе, все наши люди, кто не будет нести караульную или другую службу, придут завтра на Святую Мессу.


3.  В гостях у его светлости | О дивный Новый Свет! | 5.  «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! То здесь сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро!»