home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1. Если уж путешествовать по морям…

Я очень люблю фильм «Назад в будущее», в котором главный герой, Марти, путешествует в прошлое на машине времени, переделанной из «Делореана», спорткара конца семидесятых из Северной Ирландии. И когда Марти впервые видит эту машину, он говорит ее изобретателю, Доку:

– Но, Док, это же «Делореан»!

На что тот отвечает:

– Знаешь, Марти, если уж путешествовать во времени, делай это стильно!

По времени мы уже попутешествовали, хоть и недолго, и на самом что ни на есть обыкновенном теплоходе. А вот по морям можно ходить, как в шестнадцатом веке, в тесноте, никогда не моясь, поедая червивые сухари и опостылевшую солонину, и запивая это зеленой водой или, ладно уж, ромом.

А можно и по-другому. С бассейном, с хорошей кухней, с кондиционерами и душем в номерах… Нам разрешили взять с собой бочонок рома и немалое количество кока-колы, которая, увы, составляла изрядную часть напитков, перевозимых на «Святой Елене». Я ее терпеть не могу (кока-колу, а не «Святую Елену»), кроме как в трех случаях – с пиццей, с гамбургерами (ни то, ни другое нам пока не грозило), и в качестве составной часть коктейлей. И если «Лонг-Айлендский чай со льдом» требует не только рома, но и водки, текилы, и джина, то «Куба Либре» – он же «ром с колой», был как раз тем, что нужно. Барменом, кстати, частенько я работал сам – люблю я это дело ещё с университетских годов.

В первый день хлынул ливень, но, как я и предсказывал, как только мы подошли к Монтерею, точнее, к месту, где Монтерей располагался в моей истории, небо резко посветлело, и с второй половины дня погода была просто замечательной. И с этого момента, сделав по стаканчику на каждого, я присоединялся к народу в бассейне – все-таки сидеть в прохладной воде, когда вокруг жара, самое то. Обедали мы в ресторане – на улице было жарко, а вот ужинали под открытым небом, у бассейна.

Мы шли довольно близко от берега, и Гоша Свиньин (зря, что ли, мы взяли с собой студента-географа) наносил на карту то одну, то другую индейскую деревню. Мы решили не подходить к ним, но, когда подходили к острову, именуемому в нашей реальности Санта-Роза, мы увидели, как от берега отделилось каноэ, в котором сидели трое индейцев.

Они были безоружны, и мы направились им навстречу на веслах на шлюпке. Я взял с собой только тех, у кого не было даже простуды, ведь в нашей истории индейцы очень быстро умирали от болезней белых людей. Oдин из индейцев, с пером в длинных седых волосах, вдруг сказал на ломаном испанском:

– Хаку! Добро пожаловать, белый люди. Я имя Виштойо. Мы чумаш. Вы испанец?

– Нет.

– Англичанин?

– Тоже нет – мы русские.

– Русские…

– Моё имя Алексей.

– Алексео…

С ним было трудно общаться – его испанский заставлял желать лучшего, а словарный запас был весьма мал. Тем не менее, мы смогли разговориться. Он был захвачен испанцами много лет назад, а потом его взяли с собой – в качестве раба – на «Золотую лань» самого Френсиса Дрейка. И когда англичане проходили мимо его родного острова, они подошли близко к берегу и остановились там ночью на якорь. Он смог прыгнуть с корабля в воду, ухватиться за какую-то ветку, и, преодолев сильное течение, доплыть до пляжа. Когда это было, я так и не смог выяснить. Но он нас настоятельно приглашал на берег, и несколько человек – я, Лиза, Маша Затулина, студентка-филологиня, и семеро морских пехотинцев – приняли его приглашение.

Ханаян, деревня чумашей, выглядел совсем не так, как деревни мивоков. Дома были похожи на перевернутые корзины с дыркой наверху. По словам Виштойо, эту дырку завешивали шкурой при дожде. Одевались они, если это можно так назвать, практически так же, как и мивоки. Дети ходили абсолютно голые, у мужчин были узкие пояски, на которых висели костяные ножи и другие предметы, а на женщинах к такому же пояску были приторочены два небольших куска кожи, еле прикрывавшие их причинные места и ложбинку между ягодиц, а на груди, как правило, висело по нескольку ниток бус, в основном из ракушек, а иногда и из когтей медведя. У многих дам были еще костяные или нитяные браслеты, а над бицепсами намалеваны белые полосы.

Чумашей в этой деревне было около полусотни. Мы их одарили десятком железных ножей, шестью зеркалами, и тремя плюшевыми мишками, после чего Виштойо нас долго благодарил и просил прощения, что золота у него нет. Узнав, что мы не ищем золота, он обнял меня и сказал:

– Вы хороший белый люди. Не как испанец.

Он познакомил нас со своей женой Топангой; она прижала руку к сердцу, но выражение ее лица было очень грустным. На вопрос Лены, не случилось ли чего, Виштойо сказал:

– Наш сын Сисквок очень болен.

Когда я перевел его слова, Лиза сказала:

– У меня есть с собой кое-какие лекарства. Пойдем, посмотрим на Сисквока.

Мальчику было лет шесть. Лиза приложила руку к его лбу и сказала:

– Около сорока-сорока одного градуса.

И сразу же заставила его выпить жаропонижающее, после чего спросила у Виштойо, когда мальчик заболел и какие были симптомы. Точнее, переводить пришлось мне, хоть ни я, ни Виштойо не знали таких слов. Но потихоньку картина стала ясна.

– Похоже, что это грипп. Жаль, что мы не сможем здесь остаться. Но форма заболевания менее тяжелая, чем в Лиличуке у мивоков.

Из дальнейших расспросов Виштойо стало известно, что болеют пока только трое детей, но лишь у Сисквока такое тяжелое состояние. Лиза обошла всех детей, выдала им по таблетке и по маленькой игрушке, которые, оказывается, были у нее в карманах. Потом она дала Топанге упаковку жаропонижающего и сказала Виштойо (опять же, через меня):

– Вот это – лекарство белого человека. Если у кого-либо будет горячий лоб, дайте ему, и он почувствует себя хорошо. Но только одну таблетку для детей и две для взрослых. И только один раз. Если лоб опять станет горячий, то еще один раз.

Топанга обняла Лизу, а Виштойо надрезал свой палец подаренным ножом, потом надрезал мой, смешал свою и мою кровь, и сказал:

– Теперь, Алексео, ты и я – брат. А Топанга и Лиса – сестра. Всегда.

Распрощавшись с Виштойо и чумашами, мы продолжили свой путь далее на юг. Становилось все суше и жарче. К востоку от нас начались бесконечные пустыни Нижней Калифорнии. Индейских деревень уже практически не было – климат здесь был не слишком благоприятным для жизни. Наконец, на утро пятого дня, мы подошли к южной оконечности Нижней Калифорнии. Я ожидал увидеть испанское поселение, но там не было ничего, кроме огромных разлапистых кактусов.

Мы перешли горловину моря Кортеса и пошли вдоль побережья, окаймленного высокими горами. Берег, окаймленный высокими горами, был все зеленее, а море кишело рыбой, которую кое-кто из наших «идальго» постоянно вытаскивал из воды – то это был тунец, то рыба-меч, то дорадо… Сеньору Альтамирано путешествие очень понравилось, и он все время повторял:

– Сеньор Алесео, я хочу пригласить достопочтенную донью Лизу и вашу честь когда-нибудь погостить и у меня. У меня есть дом и в Мехико, и в Картахене, и вы всегда там желанный гость.

И вот мы увидели мыс с прекрасными пляжами, и недалеко от него островок Рокета, который мы на всякий случай обошли. Далее открывался прекрасный залив и высокие скалы – те самые, с которых в моё время прыгали бесстрашные ныряльщики. И, когда мы обошли полуостров, известный в наше время как Полуостров пляжей, нам открылся небольшой городок, так непохожий на Акапулько моего детства.

– А вот и наша прекрасная Санта-Лусия, – сказал с гордостью дон Хуан.


11.  А вот теперь, похоже, точно все | О дивный Новый Свет! | 2.  О пользе кружев и титулов