home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



12. Великая сила

Когда я вернулся на «Форт-Росс», солнце еще стояло довольно высоко, но тени были уже длинными, а птицы на берегу Оленьего острова начали свой вечерний концерт. Самцы искали себе подругу, кто на один раз, кто на год, а кто, наверное, и на всю жизнь. Примерно, как я.

Букет я временно поставил в стаканчик у себя в каюте, навел там марафет, и пошел искать любимую. Ее не было ни на палубе, ни в баре, ни в библиотеке (где меня начала глодать совесть – ведь никто за меня доклад не подготовит, а послезавтра мне его представлять). В ресторане Аля с девочками наводила порядок после нашего ужина. Увидев меня, она кивнула мне и бросила:

– Лешенька, если тебе нужна моя помощь с твоим докладом, то где-нибудь через час после ужина, раньше не получится.

– Аль, давай я лучше начну, а завтра посмотрим вместе, что у меня получилось.

– Договорились!

– А Елизавету ты не видела?

– В последний раз в обед. Может, она у себя?

Я пошел к каюте, в которой жили Зинаида Михайловна с Лизой. Она мне рассказала, что эта каюта и соседняя – семейный блок, между ними есть дверь, которую можно открыть лишь с их стороны, а во второй каюте блока разместили детей.

Подходя, я услышал голос девочки:

– Ешь, Алеша, если хочешь, чтобы у тебя пиписька выросла, как у дяди, который нас спас.

И тут же гневный голос ее мамы:

– Нинель, я же тебе говорила тогда, не смотри на голого дядю. Если бы не он, мы бы все погибли, а ты…

Я покраснел, подумав, что, действительно, в Америке меня и за меньшее причислили бы к сексуальным маньякам. Я отошел минут на десять, а когда вернулся, постучался.

– Да-да, войдите.

Зинаида Михайловна как раз закрывала дверь за детьми. Увидев меня, она зарыдала и бросилась ко мне на шею.

– Сынок, спасибо, мы все обязаны тебе жизнью…

– Да ладно, не надо, я сделал лишь то, чему меня в детстве учили.

Но она все плакала, и лишь минут через пять немного успокоилась. Мы сели за стол. Зинаиде Михайловне и ее детям еду принесли прямо в каюту – в отличие от Лизы, она была все еще в шоке, и наши врачи решили, что лучше ей пока не выходить на публику.

Я впервые смог ее рассмотреть. Стройная женщина, красивое, хоть и заплаканное лицо, даже без косметики. Светлые волосы, заплетенные в косу, неплохая фигура, разве что чуть округлый животик. Она налила мне чаю из чайника и сказала:

– А Лизочки-то нет. Ушла к какой-то матушке Ольге, говорит, будет договариваться насчет работы по специальности. Угощайтесь, она скоро придет.

– Да нет, спасибо, Зинаида Михайловна, мы только что хорошо поели. А вот за чай спасибо.

– Никак не могу привыкнуть, что все здесь – не наше, даже еда. И что у нас больше нет своего дома.

– Не переживайте, Зинаида Михайловна, все будет хорошо. А и дом, и еда здесь общие – в том числе и ваши.

– Мы вообще-то из Севастополя. Муж был морским офицером, а я в порту бухгалтером работала. Степа мой погиб при первой же бомбежке, и мы с детьми остались одни. Потом и наш дом разбомбили, и мы перебрались к родственникам. А позавчера нас эвакуировали. Наш теплоход разбомбили немцы. Он начал тонуть, и тогда я взяла детей за руки, и прыгнула с ними в воду. Мы с Лизой, и еще две женщины, ухватились за какую-то шлюпку, а она взяла и перевернулась. Дальше – тьма… А потом вижу – мы держимся за шлюпку, и рядом – теплоход. А затем вы нас спасли, – и она снова обняла меня и зарыдала.

– Зинаида Михайловна, успокойтесь. Все плохое уже позади. Вы теперь с нами. Вам и вашим детям больше ничего не угрожает.

Тут я, конечно, подумал, что в данной ситуации «не все так однозначно», ведь мы и сами не знаем, что будет с нами если не завтра, то послезавтра. Но я ничего ей, понятно, говорить не стал, и вместо этого продолжил.

– И не надо меня на «вы» называть – зовите меня просто Лешей.

– А я Зина. Я ненамного старше вас… тебя. Мне всего лишь тридцать лет. Нинели девять, а маленькому Леше всего пять. И скоро, если Бог даст – ох, простите, я машинально – ведь мы, коммунисты, знаем, что Бога нет…

– Зина, а я вот верю в Бога. И, думаю, что почти все здесь верят. Именно Господь спас вас и ваших детей.

– А где мы?

Я подумал, стоит ли ей обо всем рассказывать, но потом все-таки решился, и сказал:

– Теплоход наш – из тысяча девятьсот девяносто второго года.

– То есть как это – из тысяча девятьсот девяносто второго?

– Зиночка, все мы непонятно каким образом очутились в далеком прошлом, в тысяча пятьсот девяносто девятом, у берегов Калифорнии. И мы, и вы.

Зина побледнела, а потом сказала:

– Как говорила моя мама, на все воля Божья. Значит, мой третий ребеночек родится в Америке. А Нинель и Лешу хорошо бы крестить, мы с мужем хотели, но так и не решились.

– Поговори с отцом Николаем. Я ему скажу, чтобы он к вам зашел. У него четверо детей, так что у Нинели и Леши будет, с кем поиграть.

– Леша, а чем война-то кончилась?

– Мы победили. Трудно было и долго, и очень много людей погибло. Но в тысяча девятьсот сорок пятом году Красная Армия взяла Берлин, и немцы капитулировали.

Зина снова заплакала, потом вытерла слезы и сказала:

– Значит, мой Степа не напрасно погиб.

Тут в дверь постучали, открылась дверь, и вошла Лиза со стопкой книг.

– Лешенька! – она бросила книги на свою тумбочку и обняла меня.

– А я тебя как раз искал. Пройдемся немного?

Лиза кивнула, и мы, распрощавшись с Зиной, пошли по коридору. Я открыл дверь своей каюты и вручил ей скромный букетик, собранный на острове, затем встал на одно колено, поцеловал ей руку, и сказал:

– Елизавета Максимова, будьте моей женой!

Та от неожиданности побледнела, но затем немного грустно улыбнулась:

– Лешенька, зачем я тебе? Ты же меня почти совсем не знаешь. Да и внешность у меня – ничего особенного, а дочка англичанина – такая красавица, и я видел, как она на тебя смотрела!

– Лизочка, мне она не нужна, мне нужна лишь ты. Я люблю тебя и только тебя.

– Тогда пообещай мне, что, пока я жива, ты к ней не уйдешь!

– Лиза, ты – все, что мне надо от жизни, я ни к кому от тебя не уйду. И не надо этого «пока я жива» – женщины, как правило, живут дольше мужчин. Я надеюсь, что и у нас будет так.

– А вот этого тоже не надо. Глупый, я тоже успела тебя полюбить, и зачем мне жизнь без тебя? Конечно, я согласна.

Держась за руки, мы пошли на ужин – про себя, я решил до Пасхи по возможности держать пост, но девочки нажарили много вкусной рыбы, только что пойманной в заливе. И хотя рыбу в Великий пост, как правило, нельзя, я все же не удержался.

За обедом, Лиза мне успела рассказать, что она договорилась с матушкой, что она будет работать во врачебной команде хирургом – «ну и терапевтом, если надо». Книги, которые она принесла, как раз были по современной медицине, и она собиралась в ближайшее время ознакомиться с новыми ее достижениями.

Откуда-то появилась Аля и, увидев нас, спросила у Лизы:

– Ну что, сделал он тебе предложение?

– Откуда ты знаешь? – обескураженно спросил я.

– А у тебя все на физиономии написано. Совет вам да любовь! – и она сделала знак Маше, одной из своих девочек, которая тут же принесла нам по бокалу шампанского. Мы выпили, поблагодарили, после чего взглянули друг на друга и пошли на верхнюю палубу.

Уже стемнело. Вчера после заката небо затянуло тучами, но сегодня оно все было в звездах – крупных, южных. Все-таки мы были примерно на широте Афин, даже чуточку ближе к экватору. В лунном свете мы уселись на одну из скамеечек, и вдруг Лиза прижалась ко мне и зашептала.

– Лешенька, если есть Бог, то, похоже, он послал мне тебя. Я тебя знаю всего лишь сутки, но хочу быть твоей и только твоей.

Я обнял ее за плечи, и мы стали смотреть вместе на звёзды. И вдруг одна звезда покатилась вниз по небосклону.

– Лёша, ты загадал желание?

– Загадал, а ты?

– Тоже. Но нельзя говорить, какое, а то не оно сбудется…

Я поцеловал ее. Потом мы долго сидели, касаясь губами друг друга. А пожелал я вот что: чтобы мы с Лизой жили долго и счастливо на этой земле, куда привел нас Господь.

И вдруг я заметил, что она начала ежиться. И, действительно, становилось прохладно. Я спросил:

– Замерзла?

– Ага… Леша, проводи меня до моей каюты.

Конечно, в своей прошлой жизни я пригласил бы девушку к себе, и мы, скорее всего, очутились бы в постели. Но когда она всего лишь поцеловала меня перед тем, как зайти к себе, мне стало так хорошо, как никогда ранее. И я, подумав, пошел в библиотеку, и работа шла весьма споро – все-таки любовь – великая сила.


11.  Любви все возрасты покорны | О дивный Новый Свет! | 1.  «О, сколько нам открытий чудных…»