home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

– Послушай, Китти, а в шахматы играть ты умеешь? Не смейся, милая, я тебя серьезно спрашиваю. Когда мы сегодня играли, ты так смотрела на доску, как будто понимала все ходы: а когда я сказала «Шах!», ты замурлыкала! Ах, Китти, какой это был хороший ход! И я бы, конечно, выиграла, если б не этот противный конь! Как это он подобрался к моим фигурам? Китти, милая, давай играть, как будто мы…

– Ну наконец все пришло в движение, – начал Чу, когда они выехали из Шелби. – Пришлось ждать, чтобы увидеть, кто придет вас искать. Зато теперь мы знаем, что связывает Крумина-Ливингстона с двумя семьями из Уайтлэша. Если бы Крумин явился сам, я бы не понял, что и как. А раз послал этих двоих, значит, мои предположения оказались верны.

О Крумине мы услышали вскоре после Второй мировой. В узких военных кругах о нем уже ходили легенды, так мы узнали его имя. Один из наших лучших дипломатов как-то до глубокой ночи беседовал с советским коллегой, и тот рассказал ему про Крумина. Наш дипломат, не будь дурак, вернувшись в посольство, все записал.

Крумин совсем юным ушел в партизаны и провел много операций в тылу у нацистов. Ему не исполнилось и двадцати, когда он занял высокий пост в военной иерархии у русских. Возраст и талант помогли ему избежать чисток; в конце концов он перешел в гражданскую разведку, где обучал агентов подпольной деятельности, тактике боевых действий в тылу врага, методике прохождения границ и всему такому.

Крумин делал вполне успешную карьеру, выбирал правильных друзей и держался в стороне от рискованных внутриполитических игр. В следующий раз мы услышали о нем от студентов, которых посылали на учебу в Россию в начале пятидесятых. Вы должны помнить, что в то время отношения наших стран были более дружественными. Студенты возвращались с рассказами о том, как Крумин мечтает «засеять» Запад отрядами тех, кого вы бы назвали солдатами пятой колонны. В те дни все считали, что открытая война между Россией и западными державами более чем вероятна.

Однако эти планы неядерной войны так и не были реализованы по причине совершенствования ядерного оружия, изменений стратегического баланса в мире и внутренних проблем. Прямого столкновения не произошло, рабочий класс Америки и Европы пока так и не восстал, чтобы присоединиться к своим русским и китайским братьям.

Когда конфликт между Россией и Китаем вышел за рамки философских разногласий, одним из предметов спора стали территориальные претензии. Обе страны претендуют на земли, примыкающие к их общей границе. Китай заявляет права на ряд советских земель, Россия – на ряд китайских. Обе стороны сосредоточили у границы значительное количество войск, что, согласитесь, немного странно для товарищей по классовой борьбе. А потом, в семьдесят четвертом году, активизировались и шпионские операции, о которых я уже упоминал раньше.

Крумин не просто обучал наших солдат. Он выбрал из их числа наиболее податливых и отправил обратно уже в качестве своих агентов. Но не с целью сбора информации, вернее, не только с этой целью. Он выбрал крестьян из северных провинций, которые никогда не питали особой любви к правителям в Пекине. И послал их обратно в качестве рассады – на случай, если между двумя нашими странами все-таки начнется война. Они должны были развернуть у нас в тылу партизанскую войну.

Мы вычислили почти всех завербованных Круминым. На сегодняшний день оставшиеся не представляют особой угрозы. Но мы хотим быть уверены в том, что выловили их всех. И для этого нам нужен Крумин.

Вас интересовали Робинсоны и Кинкейды. Все это дело не имеет никакого отношения к ракетам; его целью являются границы. Вспомните: в какой-то момент Советы всерьез рассматривали перспективу вторжения в Штаты через Канаду. Добавьте к этому концепцию Крумина насчет пятой колонны, и все станет на свои места.

Однако, как это часто случается, ваши люди за деревьями не заметили леса. Расследуя загадочное убийство вашего агента, они видели ракеты, но не границы.

Вряд ли в данном случае все ограничивалось только созданием пятой колонны, но, кажется, мы вполне можем исходить из того, что Кинкейды и Робинсоны – советские агенты, заброшенные в эту страну много лет назад и все это время ожидавшие дня, когда в них настанет нужда.

Это не первый случай активности Крумина в данном регионе. В шестьдесят пятом году один канадец по имени Джордж Спенсер сдался Королевской конной полиции, утверждая, что он русский шпион. Он умирал от рака и чувствовал, что ему просто некуда больше податься. Как шпион он играл очень мелкую роль, и хотя отчасти содействовал скандалу с Гердой Мюнсингер, на самом деле не успел сделать почти ничего. Одна из услуг, о которой его просили русские хозяева, – подыскать в Британской Колумбии десяток ферм поближе к американской границе. Однако этого задания он так и не выполнил.

– Но Робинсоны и Кинкейды живут здесь с середины пятидесятых, – перебил его Малькольм.

– Верно, – согласился Чу. – Я полагаю, они были самой первой заброшенной сюда группой. Только представьте себе: целый город агентов. Когда характер и стратегия холодной войны изменились, Крумин, полагаю, цеплялся за эту деревню – а может, их таких несколько – в надежде сохранить свою идею. Особых разведывательных данных они поставлять не могли, но представляли большую ценность в качестве убежища и для переброски агентов. А уж когда ваша страна решила разместить здесь свои стратегические ракеты, не сомневаюсь, Крумин просто прыгал от радости.

– И что нам теперь делать? – мрачно поинтересовался Малькольм, сворачивая с шоссе на проселок.

– Что делать? Как что – нейтрализовать нашего приятеля Крумина. Сорвать его операцию. Это будет подарок вашей стране, за который можете меня не благодарить. Это единственный способ добраться до Крумина, который приходит мне в голову.

– Что вы имеете в виду под словом «нейтрализовать»? – тихо спросил Малькольм. Он ждал ответа, который, как надеялся, ему понравится и в который можно было бы поверить.

– Именно это и имею. Я понимаю, что вас беспокоит. Поверьте, я был вынужден застрелить тех двоих. Возможно, нам придется убить еще одного или двух агентов из группы Крумина. Это будет зависеть от их действий. Фактор неожиданности играет нам на руку. Думаю, нам удастся этим воспользоваться и провернуть все без потерь с нашей стороны и с минимальными потерями у них.

– Без эксцессов?

– Разумеется, без них. И вы очень скоро будете вольны вернуться к своему мудрому старикану и рассказать ему то немногое, что сможете, о нас с Шейлой. К моменту, когда вы с ним встретитесь, мы уже окажемся в безопасности.

Малькольм, не ответив, поглядел в зеркала заднего вида, в которых виднелся скачущий на неровной сельской дороге свет фар машины Шейлы.

Они остановились в трех милях от Уайтлэша, за невысоким холмом, скрывавшим их автомобили от возможного наблюдателя в городке. Они вышли из джипа, и к ним подошла Шейла. Она бросила на Малькольма короткий взгляд, но ничего не сказала. Он попытался ей улыбнуться, однако вышло не слишком убедительно. Чу расстегнул тяжелую сумку, которую она принесла из своей машины. Проверяя инструменты, он продолжал рассуждать вслух:

– Не думаю, что они выставили часового. Больше всего я беспокоюсь насчет собаки Робинсонов. Вполне вероятно, что они выпустили ее на улицу. Ветер сейчас слабый, дует с запада. Значит, заходим с той стороны. Я пойду первым. У меня с собой куртка одного из тех двоих. Смешанные запахи смутят собаку – во всяком случае, залаять она должна не сразу. Скорее она побежит навстречу – проверить.

Бьюсь об заклад, они все собрались в одном доме, наверняка у Робинсонов. Сначала пройдем в дом, в котором тише, проверим все там, потом двинемся дальше. Сомневаюсь, чтобы глухой старик нас услышал, но на всякий случай я перережу телефонные провода и ему.

Малькольм, вы со мной заходите в дома. Шейла будет оставаться на улице до тех пор, пока мы ее не позовем. Она обеспечит резерв и прикрывающий огонь. Нам нужно застать их врасплох – быстро и решительно. Я знаю, вы не хотели бы причинять им вреда, но не стесняйтесь убивать кого-нибудь из них. Кроме Крумина. Его оставьте мне. Мы ничего не узнаем, если он умрет.

Чу передал Шейле короткую металлическую штуковину, слишком большую для пистолета и слишком маленькую для автомата. Малькольм узнал в ней израильский «узи», одно из самых компактных и эффективных орудий убийства из всех изобретенных человеком. На спине у Шейлы темнел рюкзак. Чу протянул Малькольму еще один револьвер и ответил на его удивленный взгляд:

– Возьмите. Если дело примет серьезный оборот, у вас, возможно, не будет времени перезарядить свой.

Малькольм взял револьвер и поясную кобуру для него.

Им понадобилось двадцать пять минут для того, чтобы пересечь поле. Чу знаком велел спутникам остановиться и дальше пошел один, навинчивая на ствол своего пистолета глушитель.

Малькольм попытался заговорить с Шейлой, но та прижала палец к его губам. Он кивнул, но взял ее за руку и крепко сжал, а она не подумала освобождаться.

Чу вернулся через десять минут. Он помахал им, и они вошли в город.

Первая остановка была у дома старика Гортона. Малькольм поднял Шейлу, и та перерезала телефонные провода.

Дом Гортона стоял на западном конце улицы, дом Кинкейдов – на северной стороне. Все окна последнего были темными. Светились только окна дома Робинсонов на южной стороне улицы. Ползком, прячась за сараями, они пробрались к заднему крыльцу Кинкейдов. Чу улыбнулся Малькольму, и они скользнули внутрь.

Дом стоял пустой. Чу вышел и вернулся с Шейлой. Втроем они на коленях подобрались к окну на парадном фасаде и выглянули наружу. От дома Робинсонов их отделяла только неширокая улица. В одном из освещенных окон первого этажа шевельнулась чья-то темная фигура. Свет в окнах второго этажа не горел.

– Вернемся тем же путем, каким пришли, – шепнул Чу Малькольму. – Зайдем к ним с бокового крыльца, на кухню. Похоже, они все там и собрались. Крыльцо бетонное, скрипеть не будет. Если мы застанем их врасплох, они не тронутся с места достаточно долго, чтобы мы успели войти. Шейла держит на прицеле парадное крыльцо. Открывайте огонь, если покажется, что мы провалились.

– А если дверь на кухню заперта? – спросил Малькольм.

Чу улыбнулся:

– Не думаю. Если так, мы это узнаем, едва попробовав повернуть ручку. Поменять план мы всегда успеем.

– Это безумие, – пробормотал Малькольм. – Чистое безумие.

– Нет, не безумие, – возразил Чу. – Это сложно. Но необходимо.

Малькольм покосился на Шейлу в поисках поддержки. Она улыбнулась ему – в первый раз за эту ночь.

– Если ты будешь действовать так, как сказал Чу, может получиться. Он способен сделать так, чтобы получилось.

Малькольм медленно покачал головой и двинулся следом за Чу.

Расстояние между домами они одолели меньше чем за десять минут. Сердце у Малькольма, когда они медленно ползли вдоль стены дома Робинсонов, колотилось как бешеное.

Низкое темное окно оказалось открытым. Малькольм рискнул заглянуть внутрь. Дверь, которая вела из комнаты в дом, была приоткрыта. Проникавшего в щель света хватило, чтобы можно было узнать в комнате пустую спальню. Малькольм покосился на Чу и жестами объяснил, что залезет в дом через окно. Чу кивнул, ткнул пальцем в часы на руке и выставил в воздух палец. Значит, он войдет в кухонную дверь через минуту. Чу не трогался с места, пока Малькольм не оказался в комнате.

Он прижался к дверному косяку, стараясь держаться в тени. Прямо напротив темнела еще одна закрытая дверь. Свет из-под нее не пробивался, из чего Малькольм заключил, что это кладовка. Он знал, что, выйдя в дверь, окажется в гостиной. Справа от него находились коридор и лестница на второй этаж. Голоса доносились из гостиной и с кухни.

Крумин-Ливингстон:

– …И, по крайней мере, в его номере они ничего не нашли.

Фрэн Робинсон:

– Вы можете прекратить свои наезды на Нила? Он делал все, что мог! Нам всем в эти годы пришлось нелегко!

– А ты, – продолжал Крумин, – ты, товарищ, так долго играла этот спектакль, что сжилась с ним. То, что Нил твой любящий и любимый муж, – дело второе. В первую очередь он твой товарищ. И его алкоголизм не может служить оправданием для промахов. Сама посмотри на него: вот он сидит с бутылкой пива в дрожащей руке, пока двое других…

Именно этот момент Малькольм выбрал, чтобы прыгнуть в гостиную и застать всех врасплох. Однако, толкая дверь, он зацепил стоявшую рядом с ней тумбочку, сбив с нее флакон лосьона после бритья.

Услышав звон стекла, Малькольм рванулся вперед так быстро, как только мог. С выставленным перед собой револьвером он выскочил в гостиную и застыл.

Будь он один, то тут же и погиб бы. Крумин стоял в противоположном конце комнаты, загораживая собой дверь на кухню. Услышав шум в спальне, он мгновенно повернулся, выхватив из заднего кармана джинсов пистолет. Возможно, Малькольм и мог бы застрелить его, если бы не зациклился на необходимости оставить этого конкретного человека в живых. А если бы не колебался, а выстрелил, едва увидев в руке у Крумина оружие, он все равно погиб бы, поскольку из кухни, из-за спины Крумина вынырнула Ширли Кинкейд с пистолетом. Она баюкала пистолет всю ночь – вместо ребенка, которого ей так и не позволили завести, в ожидании мужа, который больше никогда не вернется домой.

Но Малькольм был не один. Чу выстрелил прежде, чем распахнутая ногой дверь успела отскочить от стены. Первая его пуля пробила Крумину колено, и тот, корчась от боли, полетел на пол. Дверь еще не захлопнулась, когда вторая пуля вышибла мозги Ширли Кинкейд, начавшей поворачиваться к новому врагу за ее спиной.

Малькольм подскочил к Крумину как раз вовремя, чтобы выбить пистолет из его отчаянно вскинутой руки. Малькольм заглянул в кухню на секунду позже того, как пистолет Чу фыркнул еще раз, и Фрэн Робинсон сползла на пол у раковины, залив хромированный металл русской кровью.

– Нет! – заорал Малькольм. Он увидел Нила Робинсона, сидевшего за кухонным столом с еще зажатой в руке пивной бутылкой. Его взгляд был прикован к телу жены. Потом, покорный судьбе, он поднял глаза на своего палача. Малькольм успел выкрикнуть второй раз «Нет!», когда пистолет Чу фыркнул, и Нил, откинувшись назад, повалился на стол.

Чу спокойно стоял перед Малькольмом. Тот открыл было рот, чтобы крикнуть на него в третий раз, но китаец его опередил.

– Малькольм, сзади!

Малькольм повернулся, не размышляя. Через гостиную к нему неслась Клэр Стоу, «Бабуля», одна из старейших сослуживиц Крумина. Она сидела наверху у рации в ожидании сообщения, которое никогда не придет, когда внизу началась стрельба. Пистолета у нее не было, но она замахивалась на Малькольма ножницами для шитья в надежде нанести хотя бы один разящий удар.

Уроки Макгифферта окупились сполна: Малькольм среагировал на нападение, не успев до конца осознать происходящее. Пригнувшись, он трижды выстрелил. Все три пули попали в женщину, остановив ее порыв и отшвырнув назад. Малькольм увидел, как кровь расцвела алыми брызгами у нее на животе, груди и левом плече прежде, чем она растянулась на полу. Судя по всему, Клэр Стоу умерла мгновенно, потому что, упав, больше не пошевелилась.

– О господи, – пробормотал Малькольм. Он выпрямился, опустив руки – пистолет в руке показался непосильным грузом, – и уставился на черные туфли женщины, задранные носками к потолку.

– Пойду проверю дом, – негромко произнес Чу за его спиной. – Потом вызову Шейлу. Перевяжите Крумину рану.

Китаец за плечи повернул Малькольма к стонавшему на полу человеку. Рядом с окровавленной ногой Крумина лежало кухонное полотенце. Малькольм почувствовал, как Чу вынимает из его руки пистолет, опустился на колени и перетянул полотенцем колено русского. Занимаясь этим, он избегал смотреть ему в лицо.

Малькольм еще стоял на коленях рядом с Круминым, когда его руки осторожно коснулась Шейла. Малькольм оглянулся на нее. Она улыбнулась ему – утешая, ободряя. Радости на ее лице заметно не было. Она отвела его и усадила в кресло, потом принялась готовиться к допросу. Чу стоял рядом, глядя на ее действия. Чисто машинально Малькольм отметил, что он не вооружен.

Шейла двигалась быстро, точно, не тратя ни секунды. Она проверила наложенный Малькольмом жгут и нашла его подходящим для того, что собиралась делать. Из своего рюкзака она достала кассетный магнитофон на батарейках и аптечку. Инъекция заняла всего несколько секунд. Не прошло и минуты, как Крумин перестал стонать. Шейла внимательно осмотрела его глаза, пощупала пульс, послушала дыхание и, включив запись, оглянулась на Чу.

– Ты в курсе, что нам нужно, – проговорил тот. – Я знаю русский достаточно хорошо, чтобы понимать. Если вспомню что-нибудь еще, я скажу тебе, а ты спросишь.

Шейла кивнула. Потом медленно заговорила с раненым. Поначалу он не откликался, но постепенно она добивалась от него все больше, пока его ответы не стали такими же длинными, как ее вопросы.

Малькольм покосился на Чу. Китаец стоял над Круминым. Пока Шейла задавала свои вопросы, он улыбался. Точнее, просто сиял. От гордости, подумал Малькольм. От удовлетворения. Малькольм оглянулся назад, на тело женщины, лежавшее на полу в гостиной. Потом перевел взгляд на кухню. Его начало мутить, и он закрыл глаза. Он так и сидел, зажмурившись и стараясь не думать об окружающем.

К действительности его вернул голос Чу.

– А теперь для американцев, – произнес китаец по-английски. – Сделаем им небольшой подарок, прежде чем вернуть взятую напрокат птичку. Спроси его об этом месте, о человеке, погибшем на ракетной шахте, о русском, которого американцы убили в ночь на субботу. Только смени сначала кассету.

Чу повернулся к Малькольму.

– Увы, Малькольм, мой друг, товарищу Крумину проще отвечать на своем родном языке. Чтобы узнать, в каком потрясающем приключении вам довелось принять участие, вам придется подождать, пока эту кассету переведут. Ну да вы, уверен, не станете возражать. – Чу кивнул Шейле. Та быстро, ловко заменила в магнитофоне кассету и продолжила допрос.

Спустя три или четыре минуты она повернулась к Чу.

– Все, я закончила, – произнесла она по-английски. – Он потерял слишком много крови, чтобы продолжать. – Она протянула обе кассеты Чу. Он сунул в карман одну, подошел к Малькольму, положил вторую в карман его джинсовой куртки и аккуратно застегнул его на пуговицу.

– Шейла, – скомандовал он, – в городке семь автомобилей. Вывинти всем свечи и принеси мне.

Не говоря ни слова, Шейла вышла.

Чу развернул Малькольма лицом к себе. Последний слишком устал, чтобы сопротивляться.

– Итак, – мягко проговорил Чу, – наше сотрудничество подходит к концу. Должен сказать, работа с вами доставила мне большое удовольствие, просто огромное. Уверен, ваше начальство тоже найдет результаты нашего сотрудничества столь же захватывающими. А поскольку я слегка залатал прорехи, которые они по собственной неловкости понаделали, а также оставил им в виде маленького подарка эту кассету, надеюсь, впредь они будут более расположены к моей стране и ко мне лично. В любом случае можно сказать, что этот альянс был в некоторых аспектах приятен и вам, не правда ли?

Малькольм устало смотрел на Чу, не отвечая. Чу снова улыбнулся. Несколько минут они молча глядели друг на друга, пока не вернулась Шейла с вывинченными свечами зажигания.

– Отлично, дорогая. Не буду спрашивать, не оставила ли ты пару. Наверняка не оставила, ведь ты знаешь, что я сделал бы, если бы не доверял тебе и проверил. Положи их себе в рюкзак. Магнитофон можно оставить, а вот аптечку захвати. Рюкзак могу донести и я. Дай-ка мне камеру.

Шейла сунула руку в рюкзак и протянула Чу японский 35-миллиметровый фотоаппарат. Потом убрала свечи в клапан рюкзака и встала.

– Хорошо, что здесь достаточно света и можно обойтись без вспышки. Такие мелочи всегда кстати. – Чу улыбнулся, но они не обратили внимания на его шутку. Он мотнул головой в сторону двери.

– Выведи нашего Кондора на улицу. Я сейчас догоню.

Шейла вывела Малькольма через боковое крыльцо. Для этого им пришлось миновать кухню.

Они наполовину перешли улицу, когда из дома послышался еще один хлопок. Малькольм вздрогнул, как от попадания пули, и повернулся к Шейле.

– О господи, – проговорил он.

Шейла схватила его за руки и встряхнула, как маленького. Потом бесцеремонно толкнула дальше, прочь от дома.

– А ты чего ждал? – прошипела она. – Ты что, думал, мы здесь… мы в игры играем? Только не говори, что не догадывался, кто такой Чу, с того дня на ферме! Ты не мог не понимать, что он не обычный агент, что он послан сюда не за информацией! Как думаешь, найдется такое правительство, которое тратило бы людей вроде Чу на простое вынюхивание секретов? Ты знаешь, не можешь не догадываться, что он убийца, палач, целая маленькая армия. Ты знал, что он сделает. Может, ты сам себе в этом не признавался, но в глубине души знал. И не отворачивайся от этого. Все равно не получится.

Малькольм смотрел на нее. Ее глаза блестели в темноте. Возможно, это свет из окон отражался в ее слезах.

– Я просто… просто… Я надеялся… – Он тряхнул головой. Было слышно, как Чу ходит по дому. Очевидно, скоро китаец к ним выйдет. – Что будет с…

– Что будет с нами? – закончила за него Шейла. – Бог мой, да не будь ты таким наивным! Это ты тоже прекрасно знаешь. И я знаю. Все кончено. Что бы там ни было, все кончено, все позади.

– Шейла, я…

– Что – ты? Что бы ты хотел, чтобы я сделала? Бросила свою работу, все, во что я верю, свое прошлое, свою страну, свой народ? Ради тебя? Ты, я знаю, тоже со мной не пойдешь. Начнем с того, что Чу тебе не позволит, это не входит в его планы. И как ты думаешь, он разрешит мне остаться? А твои шефы позволят мне остаться без того, чтобы я продала им свою душу, всю свою жизнь?

Мы с тобой пешки. Маленькие, незначительные пешки. Думаешь, Чу сохранил тебе жизнь из… из благодарности? Или из благородства? Если бы ты живой не служил нашим целям, он застрелил бы тебя не задумываясь и без труда. И я не смогла бы ему помешать. Не смогла бы, не смогла бы! Ох, Малькольм, – продолжала Шейла, немного успокоившись, – неужели ты не видишь, что у нас нет выбора? – Она обняла его, притянув к себе. – Иногда… – Ее голос звучал немного неразборчиво, потому что она уткнулась лицом в его куртку. – Иногда ты будешь думать обо мне, и появится мысль, что все мои действия были частью моего задания, что ты всего лишь еще один человек с авиабазы. Это неправда, но сомнения никуда не денутся. Может, так тебе станет легче. Брось, Малькольм, забудь то, что между нами было. Это убьет или тебя самого, или то хорошее, что в тебе есть, подменив это чем-то другим. В любом случае ты проиграешь, а значит, погибнешь. Ты станешь либо слишком человечным, либо недостаточно человечным, чтобы выжить.

Шейла высвободилась из его объятий. У него не хватало сил удержать ее. Они так и стояли, глядя друг на друга, пока к ним не подошел Чу.

– Как мило, – заметил он. – Насколько я понимаю, товарищ Шейла уже сообщила вам, что мы расстаемся. Вот сейчас это и произойдет.

В голове снова мелькнула мысль убить Чу, но он не стал ее развивать. Он знал, что Чу читает его мысли. Китаец улыбнулся.

– Машин на ходу в городке не осталось. Телефоны не работают. Ближайшая отсюда ферма принадлежит братцам-гомосекам, но я бы на вашем месте не стал вламываться к ним в разгар ночи, да еще и с неправдоподобной историей. Глухой старик на том конце улицы вряд ли вам поможет: как вы все ему объясните? Я бы предложил вам вернуться в Шелби и уже оттуда позвонить начальству. Было бы ужасно интересно посмотреть, как они станут улаживать весь этот бардак, однако, к сожалению, нам пора. Само собой, ваш джип мы тоже лишили хода.

Знаю, я вам несимпатичен, но уверен, вы окажете мне одну небольшую любезность – если не ради меня, то хотя бы ради моего товарища. Исключительно для уверенности в том, что мы в безопасности, не могли бы вы не связываться со своим начальством… скажем, еще час или два? Разумеется, если вы найдете способ сделать это в означенный срок.

Чу сделал шаг вперед и дотронулся до щеки Малькольма.

– До свидания, Малькольм. Было очень интересно с вами познакомиться. Надеюсь, мы больше не увидимся… ну, вы меня понимаете.

Чу опустил руку, повернулся и зашагал по дороге прочь. Шейла бросила на Малькольма еще один короткий взгляд и пошла следом за Чу. Малькольм же остался стоять посередине единственной улицы Уайтлэша и смотреть на то, как они медленно уходят из его жизни.

Ему понадобился час для того, чтобы дойти пешком от тихого городка до еще более тихой, хотя и ярко освещенной пусковой позиции. Вообще-то она находилась не так и далеко, но Малькольм шел медленно. Время от времени он пинал ногой комок земли и слушал, как тот, подпрыгивая, катится в темноту. Раз он наступил на какой-то кактус, но по весне колючки недостаточно отвердели, чтобы уколоть или хотя бы оцарапать его кожаные башмаки.

Еще три часа Малькольм просто смотрел на шахту. Контактные линзы жгли его глаза, ноги затекли от долгого стояния, но он не садился. Он ни о чем не думал, просто смотрел на бетонную площадку и яркие огни по ту сторону колючей изгороди. За полчаса до рассвета, когда небо на горизонте только-только начало светлеть, Малькольм шагнул вперед и обеими руками взялся за проволоку. Несколько минут он тряс ее изо всех сил, потом опустился на колени и принялся швырять камешки через ограду. В колпак вентиляционной шахты он так и не попал, но один из камней докатился до подножия столба с телевизионной камерой. Малькольм бросил еще три камня, повернулся к шахте спиной и сел, прислонившись к столбу ограды.

– Господи, только не это! – воскликнул дежурный офицер на пульте охраны, когда на табло у цифры, обозначавшей стартовую позицию, загорелся красный огонек. Через секунду взревела сирена. Офицер хлопнул по кнопке «тревога» и сорвал телефонную трубку. Не прошло и полминуты, как его соединили с командиром авиабазы.

– Вы, конечно, не поверите, сэр, но…

Первые два вертолета подошли на бреющем с юга. К этому времени почти рассвело. Они заложили вираж вокруг стартовой позиции, оглядывая окрестности. Пилот первого вертолета толкнул второго пилота в плечо, увидев Малькольма – тот сидел и, задрав голову, смотрел на приближающиеся машины. Махать пилотам у Малькольма не было ни сил, ни желания.

– Ну, этот, по крайней мере, жив, – фыркнул второй пилот.


Глава 17 | Сборник шпионских романов (Кондор) | Глава 19