home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



42

Теперь вела Кэри.

— Ты уверен? — спросила она, когда я распахнул перед ней водительскую дверцу.

— Я вымотался, да и вся остальная команда не намного лучше, — ответил я.

— Скажи ей, что, если она попробует нас надуть, — сказал Рассел, — я прострелю ей колено.

— Скажи сам, — ответил я с переднего сиденья, устроившись между Кэри и Зейном.

— Эй, блондинка, — сказал Рассел, — если только…

— На, получай.

Кэри включила мотор, наш белый «кэдди» взревел, и, выехав из Пайн-Барренз, мы оказались на основной магистрали Нью-Джерси.

Славная была прогулка. Мы развлекались голосами и музыкой, которую передавала незримая радиоволна. Слушали новости, в которых могло попасться что-то важное. Но ничего так и не услышали. Мы ни разу не переключили станцию, если звучала какая-нибудь хорошая песня. Наши попутчики на четырех полосах мчались на юг очертя голову. Мы ехали в пределах допустимой законом скорости.

— Зачем самому устраивать себе сложности в жизни? — сказал я.

— Верняк.

Рассел поправил свои темные очки:

— Иногда сама жизнь устраивает тебе сложности.

— Можно попросить что-нибудь кроме этих окуляров? — спросила Кэри. — Солнце прямо в глаза.

Зейн протянул ей пару затененных гангстерских очков а-ля Бонни Паркер.[7]

Кэри надела их.

— Руки все еще трясутся? — спросила она меня.

— Уже нет, — ответил я.

Правду сказать, для этого мне пришлось напрячь каждую мышцу.

— А Зейн… — Она посмотрела через меня. — Ты какой-то… непривычно спокойный.

— Пожалуй, — согласился Зейн.

Кэри не отрывала глаз от дороги впереди, но я видел, что ее очки служат ей как бы дополнительным зеркалом заднего вида: в нем была видна Хейли, положившая голову на плечо Эрику, его глаза были открыты, ее — закрыты, а губы беззвучно бормотали что-то. Рассел тяжело развалился рядом с ней, голова его покачивалась, он явно принимал носившие такой личный характер причитания Хейли за беззвучную песню.

— Вам, ребята, надо быть посплоченнее, — сказала Кэри.

На что Рассел ответил:

— Может, мы были слишком сплоченными.

— Конечно, — сказал я. Мои руки определенно перестали дрожать. — В этом наша проблема.

По радио передавали песенку «Бич бойз» «Don't Worry, Baby».

— Может, это было проблемой Брайена Уилсона, — сказал Рассел, пока этот рок-поэт парил на высоких нотах в песне о том, как его утешает и наставляет его любовник. В свое время Рассел орал песню «Brian Wilson» о том, как «Бич бойз», якобы перенеся нервный срыв, попали в отделение В, — хотел поддразнить доктора Ф. перед тем самым «ой-ой-ой». — Может, если бы Брайен не скрывал, что он псих, его бы не арестовали.

— Он мучился, страдал! — ответил я. — И делал то, что, как он думал, сработает.

— А как же песни? — пожал плечами Рассел.

Крупно набранное на компьютере объявление, светившееся над хайвеем, оповещало граждан об официальном указе:

В СВЯЗИ С ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ УГРОЗОЙ СООБЩАЙТЕ О ЛЮБОЙ ЗАМЕЧЕННОЙ ВАМИ ПОДОЗРИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

— Уж не про нас ли это? — спросил Зейн.

Никто не ответил, и машина промчалась под объявлением.

Мы проехали еще несколько миль по соединявшей штаты автостраде, и Кэри сбросила скорость.

— Скоро приедем в Делавэр, — сказала она. — Там на мосту пункт по сбору пошлины.

Раз пункт — значит, и сборщики пошлины. Чтобы было кому собирать мзду и покрикивать на водителей.

Зейн дал Кэри пятидолларовую банкноту.

Сорок, тридцать, двадцать миль в час, и «кэдди» встал в ряд машин, подъезжавших к налоговой будке, где работала женщина в форме, сбиравшая положенное.

— Патруль! — сказал я. — Припарковался сразу за будкой!

— Не вижу! — ответил Зейн и после мгновенного испуга, что я потерял его из виду, сказал: — Засек!.. Нет, их двое!

Наш белый «кэдди» внезапно оказался стиснут стальным потоком, воронкообразно стекавшимся к налоговым будкам.

— Они разговаривают друг с другом, — сообщил я.

— Это все, что они делают, — сказала Хейли. — Может быть, это правда все.

— Не думайте о них, и они вас не заметят! — выкрикнул Эрик.

Мы все уставились на нашего научного гения.

— Точно? — спросил я.

Эрик пожал плечами.

Шесть машин, пять, четыре, и вот «кэдди» наконец подкатил к будке, где сидела сборщица пошлины. На ее белой рубашке красовался значок. Не прячет ли она где пистолет?

Рассел сместился, просунув левую руку под якобы спящую Хейли. Он хорошо стрелял практически с обеих рук.

«Кэдди» остановился у будки. Сборщица взяла у Кэри пять долларов. Давая сдачу, сборщица в белой рубашке с серебристым значком сказала:

— Красивая старая машина.

— Спасибо, — ответила Кэри. — Как раз под стать красивому старому мужу.

Женщины обменялись улыбками, и мы проехали дальше.

Патрульные, похоже, тоже расслышали шутку и рассмеялись.

На нас они даже не обратили внимания.

Мы с Расселом на всякий случай поглядели каждый в свое зеркальце.

— Лично я не заметил, чтобы она нажимала на какие-нибудь кнопки, — сказал Рассел, — что-нибудь записывала или перестала собирать деньги.

— Они фотографируют, — напомнил Эрик.

— Да, — согласился я, — но даже если наши лица попали в кадр, к тому времени, когда аналитики или компьютер будут перепроверять их, нас уже здесь не будет.

— Так что все, что им известно, — это наш невероятно приличный автомобиль, — сказал Рассел. — Где, когда мы были и куда едем. Не о чем беспокоиться.

— Верняк.

— Патрульные машины по-прежнему припаркованы там же, — заметил я.

— Остался только налоговый пункт в балтиморском туннеле, — сказала Кэри. — Дальше путь свободен.

— Хорошая работа, — похвалил я.

— Как велели, — ответила она, не задавая вопросов и не удостоив меня взглядом.

В балтиморском туннеле она тоже вела себя безупречно. Мы нырнули в туннель под Чесапикским заливом, где не было ни луны, ни солнца — только желтые кирпичные стены в серых пятнах от токсичных выхлопов. От повышенного давления у меня заложило уши, когда мы ехали под морем, следуя за красными хвостовыми огнями, вздрагивавшими перед нашим лобовым стеклом, и убегая от желтых фар, светившихся в наших зеркалах.

Затем, минуя поворот скоростного шоссе, устремились к небесной синеве, как чайка к облакам. Балтимор постепенно оставался позади, его глянцево поблескивавшие городские башни скрывали внутреннюю пристань, откуда уже не отходили суда, груженные американской сталью. Фэбээровский Санта из физкультурного зала, где я совершил вторую попытку покончить с собой, клялся, что, несмотря на весь лоск внутренней пристани, Балтимор по-прежнему славное местечко для любителей побаловаться героином.

— До округа Колумбия — полчаса, — объявил наш водитель.

Покрышки нашего автомобиля с шелестом подминали под себя полотно автострады.

Знаки, предупреждавшие о приближении кольцевой дороги, проносились мимо.

— Куда дальше? — спросила Кэри.

Хейли развернула карту.

— Уитон находится… Поезжай по кольцевой на запад.

Кэри вырулила на правую полосу сразу после развилки.

— А теперь? — уточнила она.

Никто не ответил, пока Кэри сворачивала на широкую кольцевую.

Кэри окинула нас всех взглядом.

— Ребята, у вас хоть есть реальный план?

— Вполне реальный, — ответил я. — Существует общая концепция.

— Черт! — Кэри подстроила наш белый «кэдди» к потоку автомобилей, стремительно пролетавших по скоростной дороге, опоясывающей столицу самой могущественной нации на земле. — Можно внести предложение?

Мы согласились с ее мыслью и, свернув на втором съезде, присоединились к потоку пригородного транспорта, обтекавшему тридцатифутовую гипсовую статую Христа. Затем повернули на улицу, окруженную мрачными кирпичными многоквартирными домами; под козырьком автобусной остановки стояли трое мужчин, с виду пакистанцев, в рабочей одежде. Проехали парковку, где мужчины из всех краев южнее Техаса осаждали работавший на холостом ходу пикап подрядчика.

— Притормози возле вон того магазина полуфабрикатов, я у кого-нибудь спрошу, — сказал Зейн.

Наш белый «кэдди» остановился перед магазином, где продавали яйца, молоко, дешевые пеленки, содовую, попкорн, презервативы и лотерейные билеты. Ресторан по одну сторону магазина рекламировал гватемальскую кухню, по другую — хвастливо предлагал отведать блюда по-мексикански, а на окнах «долларового магазина», расположенного рядом с этим кафе, висели вывески на английском и испанском. Через улицу был китайский лоток, помимо прочего торговавший жареными цыплятами и итальянскими полуфабрикатами через окно с пуленепробиваемым стеклом. На углу продавали пиццу — навынос и с доставкой на дом. В розовом оштукатуренном здании на четвертом углу помещался принадлежавший штату Мэриленд государственный магазин спиртных напитков.

— Я думал, что окраина округа Колумбия будет… ну, не знаю. Только не такой, — сказал Зейн.

— Времена меняются, — произнес я. — Места тоже.

Зейн вышел из нашего белого «кэдди», перешел улицу и направился к магазину спиртных напитков.

Прошел мимо негритянки в желто-зеленых шортах и белой футболке, разрисованной блестящими золотыми буквами. В правой руке, вовсю размахивая им, она держала мутный пластмассовый стакан, и через открытое окошко до нас донеслась ее громогласная тирада.

— …это запрещенный митинг! И здесь, в этом стакане, нет ничего, кроме диетической колы! — Она перехватила мой взгляд. — А вот и развеселая компания к нам пожаловала!

Следить за ней означало оставить без прикрытия Зейна. Солнечный свет и смешанные запахи улицы беспрепятственно струились в открытое окно, когда я увидел Зейна, трусцой возвращавшегося к машине.

— Я наткнулся на вьетнамскую парикмахерскую, — сообщил он нам. — Долго пришлось объясняться, пока я не упомянул слово «Сайгон»; выяснилось, что старик был в ту пору офицером и сочувствовал нам. Он сказал, куда ехать.

Направляемый Зейном белый «кэдди» проехал по дороге, обсаженной деревьями, через мост, мимо парка за бензоколонкой. Мы бегло разглядывали раскрашенные дома с плоскими крышами и ухоженными лужайками. Белокурая мамочка, корни генеалогического древа которой явно уходили в среду офицеров из свиты Джорджа Вашингтона, пристегивала свою дочку к детскому сиденью мини-фургона, а эфиопская нянька наблюдала за ними.

— Какое смешение, — заметил Рассел, когда мы свернули на улочку поуже. — Одно поверх другого.

— Только ли одно? — уточнил я.

— Примерно через четверть мили справа будет полицейский участок, — сказал Зейн.

Хейли зашуршала своими картами.

— Ты уверен, что мы правильно едем?

Кэри замедлила ход.

— Можно спросить у нее.

«Она» представляла собой кричаще разодетую белую женщину лет шестидесяти, прогуливавшуюся по тротуару в том же направлении, в каком ехали и мы: резко развернувшись, чтобы проследовать в обратную сторону, она замахала руками и затрясла кудряшками, подпрыгивая, как выклевывающая червяков малиновка, выбросив вперед правую руку, при всем том не забывая орудовать розовой губной помадой.

— Ничего удивительного, что они не могут нас найти, — сказал Рассел, когда мы проезжали мимо женщины с накрашенным ртом, неистово регулировавшей дорожное движение. — Тут на каждом углу по психу.

Через квартал после магазина для полицейских с припаркованными возле него патрульными машинами мы свернули направо у автобусной остановки, где стояли в бодрящем дневном воздухе граждане мира, крепко держа в руках небольшие плоские чемоданы и раздувшиеся черные мешки для мусора и невольно провожая взглядами белый «кэдди» — свидетеля славного прошлого нашей автомобилестроительной промышленности. Мы миновали «метафизическую часовню медитации», занимавшую помещение бывшего страхового агентства, парикмахерскую, где пожилой итальянец в синем смокинге поджидал клиентов, стоя в дверях своего заведения, магазин комиксов, витрины которого были сплошь обклеены картонными постерами с изображениями Супермена и более позднего порождения рынка — грудастой Героической Бейби. Припарковались мы на дневной платной стоянке перед кварталом магазинов, выстроенных с расчетом на двадцать первое столетие.

— Эрик, — сказал я, — пойдешь с Зейном. Ты знаешь, что нам нужно.

— Я тоже пойду, — заявила Хейли. С ее стороны было умно держаться поближе к Эрику.

Зейн сгреб монеты, чтобы расплатиться с женщиной-контролером, и исчез в магазине.

— Не нравится мне это, — раздался голос Рассела с заднего сиденья. — Припарковались у всех на виду, разделились.

— Я за водителя, — сказала Кэри, сидевшая рядом со мной.

— А я прямехонько сзади, — пожал плечами Рассел. — Потихоньку начинаю привыкать к слову «мы».

— Не слишком-то хорошая мысль так выставляться, — согласился я, — но другого выхода у нас нет.

«Тик-так», — сказали бы мои часы, если были бы выпущены в том же году, что и наш «кэдди». Но мистер Тик-Так умер. Жизнь больше не была цепочкой: работа — отдых, тяжело — легко. Секундная стрелка моих часов описала круг, тикая с маниакальным упорством.

Тем весенним утром, все в поту, мы сидели в холодном белом «кэдди». Автомобили проезжали мимо. Городской автобус. Припозднившиеся к ланчу перекусывали в торговавшем со скидкой мексиканском кафе. Из глубины следующего квартала вздымался стальной каркас здания. Монтажник-высотник в каске, каким-то чудом удерживая равновесие, прошел по балке. Я сидел в машине грез, принадлежавшей покойнику.

Секундная стрелка все тикала.

Хейли широкими шагами вышла из магазина, держа белый пластиковый мешок. Эрик нес два мешка побольше. Зейн шел с пустыми руками, готовыми ко всему.

— Да благослови нас всех Господь, — сказала Хейли, когда все уселись в машину, тяжело захлопнулись дверцы и Кэри завела мотор. — Мы живем в эпоху, когда можно купить заряженный и вполне сносный мобильник без всякой канители.

Белый «кэдди» нырнул в поток транспорта.

— Блестящая мысль, — обратился Зейн к нашему водителю.

— Спасибо, — улыбнулась Кэри.

Это была улыбка гордого собой профессионала, которую она не могла скрыть.

На белой ленте Эрик черной ручкой приготовил этикетки для каждого телефона: «Альфа», «Браво», «Чарли».

— Имеются разъемы для подзарядки от сети, — сказал он, программируя каждый телефон на моментальную цифровую связь с двумя другими.

— Долго еще дотуда ехать? — спросила Хейли.

— Двадцать минут, — ответил Зейн.

Неверно: через шестнадцать минут мы въехали на стоянку магазина постельных принадлежностей на Джорджия-авеню — насчитывающего уже несколько десятилетий приземистого торгового ряда.

— Мы не можем хорошенько разглядеть это отсюда, — сказал я. — А они не могут хорошенько разглядеть нас оттуда.

— А все ж таки жаль, — вздохнул Рассел, — что мы поехали направо и не оттянулись по полной.

— Конечно, — ответила ему Хейли, — но это именно то место, где сестра Смерть получала свою почту, а мы шпионы, а не коммандос.

— Да, да, да.

Тик. Тик. Тик.

— Если мы не вернемся… — сказал я.

— Мы пойдем за вами, — откликнулся Рассел.

Мобильник «Альфа» лег в мою ладонь. Я набрал номер, запрограммированный для «Браво», стрелка протикала одиннадцать раз, и мобильник, который держал Рассел, зазвонил. Я опустил телефон в правый нагрудный карман своего кожаного пиджака. Одна из разрывных гранат и несколько полных обойм уместились в кармане того же пиджака у меня над сердцем, в то время как «глок» болтался в кобуре на моем правом бедре, едва прикрытый полами расстегнутого пиджака.

Мы с Зейном выскользнули из машины и пошли по дороге.

Рассел занял наши места на переднем сиденье, небрежно развалясь, словно родился там.

— Пошли! — произнес я.


предыдущая глава | Сборник шпионских романов (Кондор) | cледующая глава