home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



11

Сестра.

С заколкой в собранных пучком волосах.

Заколкой. От слова «заколоть». Никто из медперсонала — даже на временной ротации, — никакая сестра в здравом уме не взяла бы острого предмета в психушку. Доктор Ф. не носил даже галстука, чтобы какой-нибудь придурок его не задушил. Это было признаком личного стиля и общей политики.

Поэтому, если сестра появлялась в Дурдомвилле с заколкой, у нее были на то причины.

Достаточно правильно подобрать заколку, и у вас в руках окажется изящная игрушка, чтобы поиграть в доктора и произвести внутричерепную пункцию.

Доктор Ф. сидит в мягком свете комнаты отдыха. Ждет, пока мы вернемся. Вышедшая на подмену сестра передает ему медицинские карты. Потом встает сзади. Пока доктор читает карты, она вынимает из волос заколку. Возможно, другие сестры уже это делали. Ведь доктор был очень даже симпатичный парень. Если он что-то и заметил, то, возможно, чувство подсказывало ему: «Она распускает волосы; мы совершенно одни; мне будет с ней хорошо!» Резким движением она закрывает ему левой рукой левое ухо — быстро и глубоко втыкает заколку, мозг лопается, как воздушный шарик, и доктор, дернувшись, застывает на своем стуле. Сестра это чувствует. Вытаскивает заколку. Поправляет прическу. Затем оставляет доктора сидеть в комнате, чтобы его нашли мы и обвинение пало на нас.

Когда на утреннем собрании во вторник Рассел травил байку про то, как он удавил сербского полковника, а сестра вошла, толкая перед собой металлическую тележку, с заколотыми, собранными в пучок волосами, — стоило бы нам почуять недоброе.

Доктор Фридман был прав. Мы слишком долго пробыли в Замке. И стали слишком здоровыми, чтобы подмечать и правильно истолковывать то, что видим.

И вот мы вырвались на волю. Свет фар озарял ночное шоссе, дорога стремительно мелькала перед лобовым стеклом угнанного автомобиля. Машину вел я, Зейн, устроившись рядом на пассажирском сиденье, выступал в роли штурмана, определяя наш путь по взятой напрокат дорожной карте, по воспоминаниям о том, что рассказывал нам доктор Ф. В зеркале маячил Рассел, примостившийся сбоку на заднем сиденье. Хейли устроилась на коленях у него, а не у Эрика — для Эрика это было бы слишком тяжким испытанием. Доктора Ф. они усадили посередине. На нем единственном был ремень безопасности.

— С минуты на минуту он должен быть, — сказал Зейн. — Вот он!

Обшитый досками придорожный мотель с красной неоновой вывеской выплыл нам навстречу из ночной тьмы. Свет полной луны поблескивал на высокой проволочной изгороди, окружавшей пустой бассейн. Наш серебристый «форд» притормозил и остановился на залитой асфальтом парковочной площадке мотеля. Дверцы машины распахнулись настежь. Зейн, Рассел и я рассыпались стрелковой цепью, приближаясь к единственному окну, за которым горел свет. Это был редко посещаемый мотель небольшого городка — место, которое ненадолго подряжавшиеся в Замок врачи вроде доктора Ф. называли своим домом вдали от дома. Хейли побежала к бунгало, где было написано: «ОФИС». Эрик и доктор Ф. остались в машине.

— Смелее, — сказал Зейн, когда Рассел выдвинулся вперед. — Только брать осторожно!

Рассел ногой вышиб дверь номера.

Сестра была в белых трусиках и лифчике. Миловидная, только какая-то потерянная. Она стояла в дверях ванной, и мерцающий свет падал на нее сзади. Каштановые волосы распущены по бледным плечам.

Рассел был уже в двух шагах от нее и готовился ее схватить, как вдруг замер на месте.

Столпившись в комнатке мотеля, мы с Зейном заметили, что Рассел застыл как вкопанный. Он пристально и как бы сквозь смотрел на сестру невидящими глазами. От нашего преимущества — эффекта неожиданности — не осталось и следа. Сестра моргнула… ныряющим движением скользнула мимо Рассела, схватила с кровати свою сумочку и, перекатившись, исчезла под кроватью.

Не успели мы оглянуться, как она — хлоп! — высунулась с другого конца и оглушительно выстрелила из черного пистолета.

Зейн тяжело рухнул на пол.

Сбив Рассела, я прыгнул в открытую ванную.

Снова — выстрел. Рядом со мной от двери ванной полетели щепки.

Зейн перевернул кровать и обрушил ее на сестру. Упал возле ее голых пяток, пока она билась под обрушившейся на нее кроватью. Зейн схватил ее за лодыжки — и дернул.

Сестра Смерть выскользнула из-под обломков кровати, голые руки воздеты к небесам — ни дать ни взять счастливчик, оседлавший волну и стремительно скользящий по гребню. Белый лифчик съехал с груди. Зейн распростерся на спине, удерживая ее лодыжки, обтянутые белыми трусиками бедра прижались к его чреслам, пока руки сестры разгребали кучу постельного белья. Резко распрямившись, как лезвие складного ножа, она села и ударила пистолетом лежащего под ней человека.

Я, пригнувшись, бросился к ним из ванной.

При этом успев увидеть только, как Зейн приподнимает голову, по-прежнему зажатую ее лодыжками, в которые он впился.

Успев увидеть, как черный автоматический пистолет опускается на белое как мел лицо Зейна.

Успев увидеть, как палец сестры, лежащий на спусковом крючке, сгибается.

Но тут Зейн, ударив сестру по предплечью, развернул ее руку. Дуло ткнулось ей в лоб, раздался оглушительный выстрел, и кровь фонтаном брызнула на свалявшуюся постель.

Я ничком упал на обоих.

— Ух ты! — донесся голос Рассела, пока я лежал, уткнувшись лицом в дешевый ковер. — Что творится! Никогда еще таким не занимался.

— Черт! — сказал Зейн. — Теперь-то уж она точно нам ничего не скажет!

— Эй, я тут двери вышибаю, я, рокер! — возмутился Рассел. — Но такое… Что ж это выходит…

— Слезай, Виктор.

Я сполз с мертвой женщины. С Зейна. Повернулся и увидел Хейли, которая пинком ноги распахнула дверь и доложила:

— На офисе табличка «Обеденный перерыв», ничего не поделаешь.

— Должен признаться, я виноват, ребята, — вздохнул Рассел. — Особенно перед тобой, Виктор.

— Вик, — сказал Зейн, — а ну-ка посмотри сюда.

Зейн сидел на полу, ноги мертвой женщины были широко раздвинуты, ее ляжки уютно покоились на его бедрах, как в одной из поз Камасутры, которую я никогда не пробовал. Я пристально посмотрел туда, куда указывал Зейн, на белый хлопчатый бугорок ее лобка; моргнул и только тогда увидел то, что он хотел мне показать: на верхней части ее бедра, с внутренней стороны, виднелись несколько дюжин булавочных уколов, похожих на сыпь.

— Вот вам и ответ, — сказал Зейн. — Д.И.К.Э.

— Прости, Вик, что так вышло, — продолжал Рассел. — Просто голова пошла кругом.

— Эта девочка была из категории К, — сказал Зейн.

— Кружить головы — по твоей части, Вик, — не унимался Рассел. — Это Хейли у нас косноязычная…

Д.И.К.Э. по-нашему расшифровывается так: «Деньги. Идеология. Компромисс. Эгоизм». Четыре всадника шпионажа, как в Апокалипсисе. Четыре категории мотивов, создающих шпионов и предателей.

— Зейн тут скоро расплавится от жары…

— Может, она и вправду была настоящей сестрой, — сказал Зейн. — Девчонкой в белом халате, страдавшей от депресняка, вот и попалась на крючок, когда получила доступ к аптечным запасам и связалась с дилерами. Может, ей пришлось наизнанку вывернуться, чтобы нажать на курок. Кто-то ее подобрал и поимел. Кто-то держал ее про запас, натаскивал и отправил по следу. Прямехонько на нас. На доктора Ф.

— Звание «мистер робот» присуждается Эрику…

Я покачал головой:

— Она убила его, но она была всего лишь марионеткой.

Сестра Смерть лежала, раскинувшись, на груде постельного белья. Зейн встал и подобрал ее пистолет — «вальтер ППК-380», точно такой же, как у Джеймса Бонда. Она, не мигая, глядела на меня пятью глазами.

Съехавший бюстгальтер обнажил коричневые соски, и они не мигая смотрели на меня.

Размалеванные веки смежились над стеклянистыми зелеными глазами и, не мигая, смотрели на меня.

Красная звезда с опаленными краями зияла посреди задумчивого лба и, не мигая, смотрела на меня.

— Но я, — продолжал Рассел, — я же «мистер вышибала». И все равно — как остолбенел. Вышибить дверь — дело плевое, да и на всю операцию была куча времени… Остолбенел. Когда увидел, как она стоит тут. В ванной. Что все это значит? Какого черта, по-вашему, все это значит?

— Бывает, — ответил я, выкидывая все из выдвижного ящика сестры Смерть, где хранилась ее одежда, потом обшарил его — «жучков» не было.

— Верняк, — поддержал меня Зейн. — Но наперед держи себя в руках. Не хочу, чтобы меня из-за тебя кондрашка хватила.

— Да, жарко пришлось.

Я переворошил второй ящик. Хейли засунула в сумку сотовый телефон сестры Смерть, который достала из кладовки, ее сумочку и все бумаги. Я бросил Расселу ключи от другого корпуса мотеля:

— Ключи от комнаты доктора Ф. Четыре минуты тебе. Обыщи, прихвати что надо и сваливай.

Мы встретились на парковочной площадке.

Хейли швырнула сумку с барахлом сестры Смерть в машину.

Рассел бросил Зейну непромокаемый плащ из «барберри», который нашел в комнате доктора Ф.

— Твои ручищи будут торчать из рукавов, но парень, под конец зимы разгуливающий в рубашке, шортах и кедах, с таким же успехом мог бы повесить на себя плакат: «Разыскиваюсь полицией».

Потом поставил в багажник небольшой плоский чемодан.

— Ноутбук дока, адресная книга, диски. В книжке Джеймса Долтона про Уотергейт у него была заначка — стольник наличными.

— Спасибо за пальтишко, — сказал Зейн. — Правильно мыслишь.

— Ладно, еще раз простите за то, что я там начудил. — Рассел придвинулся поближе к седовласому Христу. — Выходит, если я правильно мыслю, то могу взять ее пистолет?

— Сам же сказал — начудил.

— Но там было другое дело.

— Нет.

— Почему нет? Виктор! Так нечестно. Ты не разрешаешь мне вести машину, пусть, тебя посадили последним, у тебя лучше всех сохранились шоферские навыки, так что мне начхать. Но все знают, что я управляюсь с пистолетом лучше всех вас. А Зейн мне его не дает!

Хейли выкатила глаза:

— Ехать пора.

Эрик согласно закивал, его взор затуманился при мысли о Хейли и дороге.

— Рано еще, — сказал я.

Через десять минут красная неоновая вывеска мотеля подрагивала в зеркале заднего вида громыхавшего серебристого «форда». Крепко сжимая в руках вибрирующую баранку, я увидел, как алая реклама канула в ночной тьме за поворотом шоссе. Зеркало заднего вида было беспросветно темным. Пока.

Но теперь смотрители уже наверняка обнаружили пустое отделение. Синий автобус. Данные, подтверждающие, что доктор Ф. исчез, и наводящие на мысль, что он убит. Рано или поздно они отыщут стоянку мотеля с красной неоновой рекламой. Возможно, они доберутся до нее только после красных мигалок и воющих сирен полиции штата, вызванной каким-нибудь истеричным отставником, решившим, что обыск мотеля, затерявшегося в Великом Нигде штата Мэн, станет легкой и приятной прогулкой в славное прошлое. Наши преследователи найдут вышибленную дверь. Сестру Смерть с ее пятью глазами.

И доктора Ф. Он не будет лежать на полу. Вот вам! Мы оставили его стоять в красной неоновой ночи. Привязав ремнем к опоре проволочной изгороди бассейна. А запястья — прикрепив лентой, позаимствованной в Замке. Он стоял, широко раскинув руки по сторонам, словно распятый. Конечно, такое могло прийти в голову разве что психам вроде нас, но мы дружно решили, что это идеальная заморочка в психологической войне, которая поможет нам сбить с толку наших преследователей, пока мы с ревом будем уноситься все дальше по темному шоссе.


предыдущая глава | Сборник шпионских романов (Кондор) | cледующая глава