home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 47

Жилой массив Холлитри находился между Брирли-Хилл и Уордсли. Весь этот район, построенный муниципалитетом в семидесятые, располагался на площади в две квадратные мили, и на данном этапе в нем только официально зарегистрированных сексуальных маньяков проживало целых шесть штук. Внешний круг состоял из серых сборных домов с окнами, стекла в которых были или разбиты, или заколочены досками, или зарешечены. Ограды, которые когда-то разграничивали участки, давно исчезли, а палисадники возле заброшенных домов жители массива теперь использовали в качестве свалок для мусора. Дороги были забиты брошенными машинами с вывороченными панелями.

Внутренний круг состоял из домиков, стоявших по двенадцать в ряд. Внешние стены зданий были сплошь покрыты вульгарностями, нанесенными спреем из баллончиков, которые рассказывали об интимной жизни пчелок и птичек гораздо больше, чем школьные учебники. Битву с создателями этих произведений муниципалитет давно проиграл. Ким совсем не нужно было выходить из машины, чтобы ощутить тяжелый запах подворотен, в которых обменивалось больше лекарств, чем в аптеках «Бутс»[65].

В центре района возвышались три высоких здания, которые доминировали над всей остальной застройкой. Годы, проведенные жителями этих домов в объятиях пенитенциарной системы ее величества, простирались до самого Ледникового периода.

– Знаешь, шеф, если Толкиен действительно списывал темные земли Мордора[66] с Черной Страны, то смотрел он именно на эту застройку, – сказал Брайант.

Ким была согласна с ним. Надежда давно покинула сию землю – инспектор хорошо это знала, потому что первые шесть лет своей жизни провела именно в одной из башен Холлитри.

Брайант припарковался перед длинным рядом домов, в которых раньше располагались местные магазины. Последним из них закрылся газетный киоск, после того как его хозяина, под угрозой ножа, ограбили два двенадцатилетних хулигана.

Центральное здание, в котором когда-то раньше располагалось заведение, торгующее горячей пищей, было теперь приспособлено под Центр социально-медицинской помощи.

Возле входа в него ошивались семеро девочек-тинэйджеров. Вход был заблокирован как их телами, так и их ненавистью. Брайант посмотрел на Ким, и та улыбнулась в ответ.

– Только постарайся без членовредительства, шеф, – попросил сержант.

– Ну конечно, обязательно.

Брайант держался позади, а Стоун подошла к девочке, которую посчитала главной в группе. Ее волосы были выкрашены в три оттенка фиолетового цвета, а нежные, без единой морщинки, щеки проколоты металлическими булавками.

– Входная плата, – произнесла девочка, вытянув руку.

– И сколько же? – Ким посмотрела ей в глаза, стараясь сдержать смех.

– Как насчет сотни?

– Неа, слишком круто, – покачала головой Стоун. – Может, слыхала – на дворе рецессия.

Девочка ухмыльнулась и сложила руки на груди.

– Вот поэтому и приходится задирать цены.

Ее товарки посмеивались и толкали друг друга локтями.

– Хорошо, ответь мне на простой вопрос и считай, что мы договорились, – предложила инспектор.

– Не буду я ни на чё отвечать, потому шо ты, сука, все равно не войдешь.

Ким пожала плечами и стала поворачивать назад.

– Как хочешь, я, конечно, уйду, но я предложила тебе хоть какой-то шанс заработать.

– Ну и чё, шо за вопрос?

Стоун повернулась и увидела перед собой лицо, полное жажды денег.

– Скажи, сколько мне придется заплатить, если у меня пятнадцатипроцентная скидка?

На лице крашеной девочки появилось замешательство.

– Не знаю я никаких гре…

– Вот видишь. А если б ходила в школу, то могла бы вымогать гораздо больше. – Ким наклонилась ближе, так, что их лица почти соприкоснулись. – А теперь вали, пока я не вытащила тебя за твое кольцо в носу.

Стоун говорила негромко, надеясь, скорее, на свой взгляд, чем на голос.

Девочка не отводила глаз целую минуту, но Ким ни разу не сморгнула.

– Пошли, девчонки. Не хочется об эту суку руки марать, – произнесла, наконец, крашеная, отходя влево. Ватага последовала за ней.

Остановившись в дверном проеме, Ким повернулась:

– Девчонки, десятка той, кто последит за машиной.

Предводительница компании была уже готова отказаться, но тут ее в спину толкнула одна из товарок.

– Идет, – проворчала крашеная.

Брайант, вслед за Ким, вошел в здание. Все, что представляло собой хоть какую-то ценность, было давно разворовано, включая и потолочную плитку. Через заднюю стену помещения проходила семифутовая трещина.

В противоположном углу стояли трое мужчин. Все они повернулись в сторону вошедших, и двое из них мгновенно напряглись и направились к двери.

Потомственные преступники ничем не отличались от ищеек – полицейских они чуяли за версту.

– Мы вас что, чем-то испугали, ребята? – спросил Брайант.

Один из «ребят» втянул сквозь зубы воздух, выражая таким образом свое презрение, и Ким покачала головой. Чувство было взаимным.

Третьего, оставшегося, Стоун узнала: это был тот человек, которого она видела в крематории, когда они с Брайантом гнались за телом Мэри Эндрюс.

– Пастор Уилкс, – с сарказмом обратился к нему Брайант, – а я и не узнал вас без одежды.

Виктор Уилкс натянуто улыбнулся – было видно, что он с трудом переносит эту шутку, которую слышит уже не первый раз. Хотя Брайант был недалек от истины.

Одетый в церковные одеяния, Уилкс был образцом респектабельности, благоговения и дружелюбия. А вот здесь, в обычных условиях, он выглядел как совершенно ничем не примечательный человек. В крематории, при первой встрече, Ким решила, что ему около пятидесяти, но без церковных одеяний он стал лет на десять моложе. Обычные голубые джинсы и синий свитер подчеркивали его фигуру, состоявшую из одних мускулов.

– Хотите попить? – спросил он, указывая на серебряный сосуд.

Инспектор обратила внимание на два последних пальца его правой руки. Они были согнуты внутрь, как крючки. Такую травму она уже видела у бойцов, предпочитавших боксировать без перчаток, и поэтому, принимая во внимание его рост, который был выше среднего, решила, что когда-то он принимал участие в уличных боях.

Ким посмотрела на сосуд и ткнула Брайанта локтем в бок.

– Нет, спасибо, пастор… то есть проповедник, то есть… – забормотал ее коллега.

– Прошу вас, называйте меня Виктором.

– И какого черта вы здесь делаете? – спросила Стоун, зная, что ни один человек в здравом уме не появится в этом районе по своему собственному желанию.

– Пытаюсь дарить людям надежду, инспектор, – улыбнулся Уилкс. – Этот район – один из самых нищих в стране. Так что я пытаюсь доказать его жителям, что выход есть всегда. Осуждать их очень просто, но в каждом есть что-то хорошее, надо только уметь разглядеть его.

Ага, а вот и голос, приберегаемый для церемоний!

– И каковы ваши успехи? – раздраженно спросила Ким. – Сколько заблудших душ вам удалось спасти?

– Цифры меня не интересуют, дочь моя.

– К счастью, – заметила женщина, оглядывая комнату.

Брайант решил, что пора поговорить о расследовании.

– Как мы понимаем, вы регулярно посещали Крествуд – разговаривали с воспитанницами, проводили службы? – спросил он.

– Это так, – кивнул проповедник.

– Мы также знаем, что время от времени вы подменяли Уильяма Пейна.

– И это верно. Все мы время от времени предлагали ему свою помощь. Его положение – думаю, вы со мной согласитесь – совершенно незавидное. Его привязанность к дочери потрясает. Он постоянно благодарит Бога за то, что Люси жива, и без устали ухаживает за нею. Все сотрудники пытались ему помочь, – Уилкс задумался, а потом добавил: – Ну, почти все.

Ким закончила осмотр комнаты и встала рядом с Брайантом.

– Кстати, коль уж вы заговорили о сотрудниках… Не могли бы вы рассказать нам о тех, кто работал там в ваше время? – попросила она.

Виктор подошел к сосуду, и женщина удивилась, что этот металлический предмет еще не успели украсть.

Священник бросил в пластиковый стаканчик пакетик чая.

– В то время на позицию менеджера как раз пришел Ричард Крофт. Его роль была чисто административной. Мне кажется, что перед ним была поставлена задача понизить расходы и повысить эффективность заведения. Он почти не контактировал с воспитанницами, и его это полностью устраивало. Я всегда ощущал, что этот человек пришел туда ненадолго и что он торопится выполнить эту работу, достичь своей цели и двигаться дальше.

– А как насчет Терезы Уайатт?

– Естественно, что между ними были трения. Терезу обошли при назначении нового менеджера, и она была этим возмущена.

Уилкс попытался выдавить хоть немного заварки из спитого пакетика.

– Тереза не была, что называется, теплой женщиной, и они с Ричардом мгновенно сцепились, – добавил он. – Они ненавидели друг друга, и все это знали.

Все это очень интересно, подумала Ким, но никак не объясняет наличие в земле двух, а то и трех детских трупов.

– Как мы понимаем, Тереза была женщиной с характером, – заметила она.

Виктор пожал плечами, но ничего не ответил.

– А вы когда-нибудь наблюдали его проявления? – задала Стоун новый вопрос.

– Нет. Лично – никогда.

– А кто-то другой? – продолжала настаивать Ким.

Проповедник поколебался, а потом развел руками.

– Не вижу, чем это теперь может повредить… Тереза рассказывала мне о висящем над нею обвинении. Я и до этого слышал, что время от времени она давала волю своим рукам, когда не могла совладать со своим характером, но на этот раз все было серьезнее. Она так сильно ударила девочку в живот, что та харкала кровью.

Инспектор почувствовала, как ее нога начинает выбивать чечетку, и прижала ее рукой.

– В этом и заключалась жалоба? – уточнила она.

– Нет, – покачал головой священник. – Тереза боялась не столько самой жалобы, сколько того, что могло раскрыть ее расследование.

– И это было?..

– То, что Тереза Уайатт избила девочку за то, что та отказалась заниматься с нею сексом.

– А это действительно так и было?

– Я так не думаю… – Было видно, что Виктор колеблется. – Тереза честно рассказала мне о своем нападении. Она полностью призналась в том, что сделала, но поклялась, что это никак не было связано с сексом. Она прекрасно понимала, что такое обвинение навсегда уничтожит ее. Подобное пятно осталось бы на ней до конца ее жизни.

Ким зажмурила глаза и покачала головой. Казалось, что секретам не будет конца.

– И кто же на нее пожаловался? – спросила Стоун. Она готова была поставить на кон все – это была одна из той троицы с бусинами.

– Тереза ее не назвала, инспектор, – ответил Уилкс. – Беседа касалась только самой Терезы. Она хотела выговориться, чтобы привести в порядок свои собственные мысли.

«Ну, разумеется, – усмехнулась про себя Ким. – Она даже и не думала о том, чтобы рассказать всю правду!»

– А Том Кёртис? – спросил Брайант.

– А, вы, наверное, имеете в виду повара? – уточнил Виктор, подумав немного. – Он-то как раз был тихим. Ни с кем не ссорился. Думаю, что таких обычно называют баранами. Хотя пару раз он получал выговор за то, что вел себя с девочками слишком вольно.

– Правда? – удивилась Стоун.

– Ему было где-то около двадцати пяти – он был самым молодым из сотрудников, – поэтому ему было легче с ними общаться. Некоторым казалось, что он делает это слишком вольно, – однако это только слухи, так что комментировать их я не буду.

– Но собственное мнение по этому вопросу у вас должно быть?

– Я не буду пачкать доброе имя умершего человека, – лицо Виктора окаменело, и он поднял правую руку, – раз у меня у самого нет никаких доказательств.

– То есть вы хотите сказать, что у других они были? – не отставала от него Ким.

– Это не мое дело, и я не намерен высказывать догадки.

– Понятно, Виктор, – успокоил его Брайант. – Пожалуйста, продолжайте.

– Мэри Эндрюс была женщиной серьезной и, пожалуй, уделяла девочкам больше всего внимания. Она было твердой, но любящей, и всегда находилась под боком. Для нее это была не просто работа.

– А Артур?

– Ах, Артур Конноп!.. – рассмеялся мужчина. – Я о нем почти забыл. Довольно несчастная личность – так мне всегда казалось. Я часто задумывался, что должно было произойти в его жизни, чтобы он стал таким злобным и недружелюбным. Странный коротышка – не любил вообще никого.

– И особенно Уильяма Пейна? – уточнил Брайант.

– Мне кажется, что в этом не было ничего личного, – сморщил нос Уилкс. – Уильяма трудно не любить. Мне кажется, что Артура раздражало то, что все сотрудники пытались время от времени помогать ему. А Артур не любил, когда кому-то доставалось то, чего не было у него самого.

– А какие у него были отношения с девочками?

– У кого? У Артура? Да никаких. Он их всех ненавидел. Из-за своего характера Конноп легко поддавался на всякие розыгрыши. Вот они его и разыгрывали – прятали его инструменты и все такое.

– А Уильяма они разыгрывали?

Виктор задумался. По лицу у него пробежала тень, и он покачал головой.

– Не совсем так, потому что Уильям работал в ночную смену и его контакты с воспитанницами были ограничены.

Ким наклонилась вперед. Чего-то он здесь недоговаривает!

– А что вы можете сказать о самих девочках?

– Они были не такими уж плохими. Некоторые из них приходили в приют на короткое время из-за каких-то домашних неурядиц; других размещали там после того, как родителям предъявляли обвинение в совращении малолетних. Были и такие, которые находились в приюте до тех пор, пока за ними не приезжали родственники, а у других родственников вообще не было.

– А вы помните близнецов Никола и Бетани?

– Ну конечно, – Виктор расплылся в улыбке. – Очень красивые малышки. Если я правильно помню, то Никола всегда была заводилой, а Бетани пряталась за нею и позволяла ей вести все переговоры. С другими девочками они редко общались – наверное, потому, что их было двое.

– То есть проблемных девочек там не было? – уточнила Ким. То, что описывал проповедник, было совсем не похоже на те приюты, в которых жила она сама.

– Конечно, были девочки с более жестким характером. До которых сложно было достучаться, – признался Уилкс. – Особенно выделялись трое… но сейчас я уже не помню их имен. Они и поодиночке-то не были подарком, а все вместе превращались в жесткую, крепко сбитую группировку. Они заряжались друг от друга и впутывались во всевозможные истории: воровство, курение, мальчики… – тут он отвернулся. – Ну и всякое такое.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Брайант.

– Я бы не хотел об этом говорить.

– Они что, причинили кому-то вред? – вмешалась Ким.

Священник встал и подошел к окну.

– Не столько в физическом плане, инспектор.

– А в каком же тогда? – Стоун переглянулась со своим напарником.

– Они были гораздо более жестоки, чем другие. Особенно когда собирались втроем, – вздохнул Виктор.

– И что же они натворили? – продолжала настаивать Ким.

– Одна из этих девочек была местной и знала про Люси. – Священник так и остался стоять у окна. – Однажды, когда Уильяму нужно было выполнить какие-то поручения, они предложили присмотреть за девочкой. Будучи человеком очень доверчивым, он решил воспользоваться случаем и зайти в супермаркет. Когда Пейн вернулся всего через час, то ни девочек, ни Люси нигде не было видно. Он весь дом перевернул вверх ногами, – Виктор отвернулся от окна и подошел к полицейским. – И вы знаете, где он нашел Люси?

Ким почувствовала, как ее челюсти сводит судорогой.

– Они раздели ее догола и запихнули ее крохотное тельце в мусорное ведро. У нее не было достаточно сил, чтобы оттуда выбраться. – Мужчина с трудом сглотнул. – Так она и сидела там больше часа, покрытая мусором, остатками еды и собственными грязными памперсами. В то время бедняжке было всего три годика.

Стоун почувствовала, как к горлу у нее подступила тошнота. Куда бы они ни направлялись, расследуя это преступление, они все равно возвращались к порогу Уильяма и Люси Пейн.

Пора было вновь встретиться с ними.


Глава 46 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 48