home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 41

– Так что нового у нас в офисе? – спросил Брайант, когда они повернули в сторону Клент-Хилл.

Ким могла бы догадаться, что он заметит кактус у нее на столе.

Другие как-то украшали свои столы, чтобы их рабочее место выглядело более домашним. Фотографии, орнаменты, пластиковые карточки с различными духоподъемными лозунгами… Инспектору Стоун приходилась видеть на столах предметы, назначения которых она просто не понимала, – как будто людям было необходимо постоянно напоминать самим себе, кто они такие, чтобы спокойно работать. А вот если б она принесла из дома подобные предметы, это был бы торцевой ключ, палочки для жевания и… Больше Ким ничего в голову не приходило. И это ее совсем не беспокоило.

– Его оставили у меня на пороге, – попыталась объяснить детектив. Захватить его с собой на работу было проще, чем вновь отпирать входную дверь.

– Я просто хотел сказать, что он подходит… – пробормотал сержант. – Если ты меня понимаешь. Ты ведь немного…

– Брайант, не вздумай углубляться в это в рабочее время, – остановила его инспектор, поняв, к чему он клонит. – Это от Джеммы.

– А кто такая эта Джемма?

Ким быстро посвятила коллегу в то, что произошло с ней после возвращения домой с места убийства Дианы Брайтман.

– Да ты их просто притягиваешь! – заметил сержант, сбрасывая скорость.

Они приблизились к нужному адресу на Мидлфилд-лейн в Хэгли. То, что полицейские оказались в районе, где раньше жила и работала Алекс, тревожило Ким, и она не могла избавиться от этого ощущения, зная, что офис и дом социопата находятся всего в какой-то миле к западу от того места, куда они приехали.

Детектив постаралась прогнать эту мысль и сосредоточилась на нужном им здании. Это был самый роскошный и большой дом из тех, которые они успели посетить за последнее время.

– Еще одна встреча с убогими и неимущими жителями Черной Страны[382], – заметил Брайант.

Высокая стена, окружавшая дом, постепенно поднималась и заканчивалась у семифутовых кирпичных столбов и двойных ворот.

Брайант подошел к ним и заговорил в интерком, расположенный на стене. Обитатели поместья уже знали о смерти Максин Уэйкман, и ворота быстро распахнулись.

Дом был выкрашен в белый цвет, и Ким насчитала на втором этаже одиннадцать окон. С левой стороны к дому примыкал внушительных размеров гараж.

Внутри раздался перезвон входного звонка.

Полицейским пришлось подождать почти полторы минуты, прежде чем они услышали цоканье шпилек по плиточному полу. Инспектор догадалась, что если хозяева находились в задней части дома, им требовалось время, чтобы добраться до входной двери.

Наконец, дверь распахнулась. На пороге стояла женщина, которой на вид было лет шестьдесят с небольшим, несмотря на все ее усилия скрыть это; с накачанными губами и, что было заметно, с подтянутым лицом. Ким вспомнила об осенних цветах, которые она видела в лесу накануне. Почти увядшие, но все еще пытающиеся дотянуться до последних солнечных лучей.

Возраст хозяйки дома выдавала шея – так же, как годовые кольца выдают возраст спиленного дерева.

Лицо у нее было миловидным, но она злоупотребляла косметикой: ее губная помада была на один тон краснее, чем нужно. Изящная фигурка была декорирована синими брюками и блузой с цветочным узором. На кисти левой руки позванивали три тонких золотых браслета.

Пока Брайант представлял себя и свою начальницу, Стоун ясно ощутила дух собственничества, исходивший от этой женщины.

Это была не мать Максин, но какая-то ее родственница.

– Эмилия Трент. – Женщина протянула руку для приветствия. – Мама Джеральдины.

Инспектор заметила, что она подчеркнула свое родство с дочерью, а не с внучкой.

Они вошли в холл, и Брайант выразил их со Стоун общие соболезнования.

Хозяйка дома рассеянно выслушала их и указала на пол.

– Осторожнее с этой плиткой, ее только что заменили. Пришлось везти самолетом из Милана.

Холл был таких размеров, что в нем легко бы поместился первый этаж дома Ким, и еще осталось бы место. Здесь же начиналась спиральная лестница, которая вела на балкон.

– Это из Марселя, – сообщила Эмилия, заметив, что инспектор рассматривает канделябр.

– Миссис Трент, мы не могли бы переговорить с вашей дочерью? – спросила Ким. Они приехали сюда не для того, чтобы для них устроили экскурсию по дому.

– Ну конечно, – холодно ответила хозяйка и обошла лестницу слева.

– Вот уж не думал, что мозгоправы на телевидении загребают такие деньжищи, – пробормотал Брайант, когда они проходили через чопорную столовую с полностью накрытым столом, расположившуюся под стеклянным конусом, который, по-видимому, обозначал центр дома.

Стоун легко поняла, что он имеет в виду.

– Нета, вы где? – позвала кого-то Эмилия. Ей никто не ответил, и она повернулась лицом к полицейским и закатила глаза. – Она у нас новенькая и все еще теряется в помещениях.

Затем Трент провела гостей в небольшую, но удобную гостиную. Ковер теплого цвета топленых сливок контрастировал с полом, сделанным из массива дуба. Перед мраморным камином стояли две софы, обитые кожей цвета жженого сахара. В такой комнате хотелось спрятаться холодным и мрачным вечером.

Джеральдина Холл стояла возле окна, опираясь на стену, а на ближайшей к стене софе, вся обложенная подушками, лежала еще одна женщина. Ее левая нога от голени до бедра была заключена в пластиковую шину.

В жизни Джеральдина оказалась тоньше, чем в том эпизоде шоу, который Ким посмотрела накануне вечером. Гораздо тоньше. У нее были длинные и тонкие конечности, а симпатичное, хоть и костлявое лицо выглядело слишком большим для ее тела.

Глаза у психиатра покраснели, и в руке она сжимала носовой платок.

– Моя дочь, Джеральдина Холл, – произнесла Эмилия таким тоном, как будто представляла приглашенного спикера. – И ее подруга, Белинда Хьюз.

Джеральдина подошла к софе и положила руку лежащей женщине на плечо.

– Белинда – мой компаньон.

Ким кивнула в ответ на улыбку Хьюз.

На лице Эмилии появилось раздражение, которое она искусно спрятала за толерантной улыбкой.

– Который скоро станет женой, – добавила Белинда, накрывая руку партнерши своей рукой.

Инспектор не могла не заметить, как миссис Трент проводила взглядом эту руку, которая закрыла руку Холл и так и осталась на ней.

– Мы пришли по поводу Максин, – пояснила Стоун, усаживаясь.

Глаза Джеральдины немедленно покраснели, и она, убрав руку с плеча Белинды, достала из кармана носовой платок. После этого присела на краешек софы.

– Я так и поняла, – заявила Эмилия, и в этот момент в комнату вошла девушка лет двадцати.

– Нета, где вы были? – холодно обратилась к ней Трент.

– В гостевом крыле…

– Ладно, сейчас это неважно. Предложите нашим гостям освежающие напитки.

Ким жестом показала, что она отказывается.

– Кофе с молоком и два кусочка сахара, пожалуйста, – попросил Брайант, улыбнувшись девушке.

– Мне то же самое, – сказала Джеральдина, а Белинда отрицательно покачала головой.

– Секундочку! Моей дочери принесите зеленый чай, – изменила заказ Эмилия и жестом правой руки отпустила служанку.

Джеральдина открыла было рот, чтобы запротестовать, но потом молча закрыла его.

– Сколько времени вы общаетесь с Максин? – спросила Стоун.

– Уже четыре года, – ответила телеведущая. – Она появилась здесь, когда ей исполнилось восемнадцать, полная подростковых страхов.

– И наркотиков тоже, – вставила миссис Трент.

Ким не обратила на нее внимания.

– И как проходило ваше общение? – продолжила она задавать вопросы.

– Честно говоря, не очень, – печально улыбнулась Джеральдина. – Я была немного удивлена, когда Максин появилась на пороге нашего дома. И вела она себя не самым лучшим образом…

– И это совершенно естественно, – нахмурилась ее мать. – Усыновление должно означать…

– М-м-м-м, простите, что прерываю вас, – вмешалась в разговор Белинда, спуская здоровую ногу на пол. – Мне нужны мои костыли, чтобы сходить в маленький домик. Эмилия, не могли бы вы…

Прежде чем подойти к своей будущей снохе и предложить ей руку, миссис Трент бросила на нее испепеляющий взгляд.

Держась за ее руку, Хьюз заковыляла из комнаты, бросив на свою компаньонку понимающий взгляд.

– Прошу вас, продолжайте, – попросила инспектор ведущую.

– Нам понадобилось время, – снова заговорила та, – чтобы забыть об этой первой встрече. – Было видно, что она говорит правду. – Ни я, ни она не знали, что делать и как себя вести, но постепенно мы научились разговаривать друг с другом. Правда, не как мать и дочь. У Максин была мать, но мы с ней постепенно сближались.

– Несмотря на наркотики? – уточнила Ким.

– Может быть, даже благодаря им, – ответила Джеральдина.

Стоун промолчала, ожидая объяснений.

– В подростковом возрасте у меня были проблемы с алкоголем, инспектор, – призналась Холл. – Так что я хорошо понимаю, что такое пагубная привычка.

– Вы пытались ей помочь? – вступил в разговор сержант.

– Ну конечно. Может быть, я и не имею опыта общения с ней в качестве матери, но у меня есть инстинкты.

Ким не могла не удивиться, какими сложными могут быть отношения между людьми. Особенно между матерью и дочерью. Отношения самой Джеральдины с ее матерью выглядели тоже непростыми.

А вот она, Стоун, была исключением. В ее отношениях с матерью не было ничего сложного.

– Вы не замечали, в последнее время Максин не выглядела обеспокоенной? – поинтересовалась детектив.

– Инспектор, она всегда чем-то обеспокоена. Вопрос только в степени этого беспокойства. В некоторых вопросах она была еще совсем ребенком.

– А Максин никогда не упоминала, что у нее какие-то проблемы, что кто-то ей угрожает? – не отставала Ким.

Подумав несколько мгновений, Холл кивнула.

– Она была наркоманкой, инспектор. И почти всегда думала, что весь мир ополчился против нее.

– А поподробнее? – настаивала Стоун. – Может быть, враги или кто-то, кто грозил причинить ей боль?

– Ни о чем таком она со мной не разговаривала, – покачала головой Джеральдина. – Не знаю, говорила ли она об этом дома.

– Ее мать уже давно не видела ее, – вставил Брайант.

Телеведущая даже не вздрогнула, когда матерью Максин назвали другую женщину. Ким не могла не испытывать растущего уважения, видя, как женщина полностью смирилась с тем фактом, что не заслужила этот титул.

Никакой горечи по поводу того, что роль матери взял на себя кто-то другой.

– К сожалению, здесь Максин тоже не было, – вздохнула Холл. – Иначе я заставила бы ее связаться с матерью. Она это часто делала. А вначале вообще пыталась использовать нас друг против друга. Знаете, как это бывает: приходила ко мне, когда у нее были проблемы дома, или возвращалась домой, когда ссорилась со мной…

– А сколько раз она пыталась вылечиться? – спросила Ким.

– Слишком много, чтобы все упомнить. – Джеральдина вытерла глаза. – Иногда она проводила в клинике день-два. Иногда оставалась на пару недель. Один или два раза почти выдержала весь срок до конца.

– И вы продолжали попытки? – с недоверием спросил Брайант.

– Конечно. Ведь надо только, чтобы она один раз смогла закончить программу.

Стоун подумала, что это несколько упрощенный взгляд на проблему, но тут в комнату вошла Нета, которая поставила поднос на деревянный кофейный столик.

Холл поблагодарила ее.

– А как давно вы видели ее в последний раз? – поинтересовался сержант.

– Семь недель назад, – ответила психиатр и опустила глаза.

Ким немедленно ощутила ее печаль. Эта женщина точно знала, сколько с тех пор прошло недель, дней и, может быть, даже часов.

– Мы с ней поссорились, – прошептала ведущая, не поднимая глаз.

– По какому поводу? – задал новый вопрос Брайант.

Кровь прилила к щекам Холл, и она затрясла головой.

– Прошу вас, нам необходимо это знать, – мягко поторопила ее Ким.

Джеральдина протянула руку и взяла с подноса чашку. Даже если Брайант и заметил, что это его чашка, в которую налито то, что психиатр выбрала с самого начала, он предпочел промолчать об этом.

– Максин спросила меня, не стыжусь ли я ее, – сказала Холл.

– А вы стыдились? – В голосе инспектора звучала симпатия.

– Ни в коем случае, – покачала головой Джеральдина. – Но она хотела знать, почему ей нельзя встречаться с моими друзьями. Она хотела прийти ко мне в студию.

«Вполне понятно», – подумала Ким.

– Я сказала «нет», и из-за этого мы здорово поссорились, – добавила ведущая. – Правда, сначала я подумала, что мы просто выпустили пар, но она исчезла на несколько недель.

– А почему вы сказали «нет»? – поинтересовалась Стоун.

– Это сложно объяснить, инспектор, но к стыду это не имеет никакого отношения.

– Это угрожало вам как публичной личности?

– Нет, подобные вопросы беспокоят других гораздо больше, чем меня, – криво улыбнулась Холл. – Скорее всего, это связано с обманом. Потому что надо было возвращаться в прошлое и объяснять друзьям и коллегам, почему я говорила им, что у меня нет детей. Насколько я тогда понимала, она была навсегда для меня потеряна, и я жила в соответствии с этим пониманием. Она была у меня вот здесь. – Женщина прижала ладонь к сердцу. – Но мне и в голову не приходило, что мы можем встретиться. Память о ребенке жила у меня в сердце, но в реальности я отказалась от него ровно в тот момент, когда подписала все необходимые бумаги.

В этой женщине чувствовалась прямота, которую Ким не могла не уважать.

– И я рада, что мы помирились прежде… прежде чем… – Джеральдина с трудом сглотнула.

– Вы видели ее еще раз? – уточнила детектив.

– Нет, не видела, – покачала головой ведущая. – Но она отвечала на мои звонки. И мне, наконец, удалось объяснить ей то решение, которое я приняла. Назвать время…

– Решение? – переспросила Ким.

Джеральдина сделала еще один глоток кофе и поставила чашку на поднос. В коридоре послышалось покашливание Белинды.

– Решение, инспектор. Я решила публично признать Максин своей дочерью.


Глава 40 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 42