home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 37

Не успела Ким снять шлем, как раздался стук в дверь. Покачав головой, она улыбнулась.

– Открыто! – крикнула инспектор, расстегивая молнии на своих ботинках и сбрасывая их. Барни все еще возбужденно скакал вокруг ее ног.

– И что ты мне купил? – спросила она Брайанта, когда тот вошел в гостиную.

– Ничего, – ответил сержант, протягивая псу сочное зеленое яблоко.

Инспектор вздохнула, глядя, как тот отнес фрукт на свое любимое место на подстилке, перевернул его раза три и, наконец, успокоился.

– А я еще помню те дни, когда ты приносил мне еду, кофе… – вздохнула хозяйка дома.

– Послушай, ты сама решила завести ребенка, – сказал Брайант, кивая на собаку. – Нормальная ситуация. Покупки делаются для детей, а о родителях забывают.

– Что ж, если ты собираешься пробыть здесь достаточно долго, чтобы расспросить меня, что происходит, и дождаться, когда я пошлю тебя к черту, то можешь налить нам кофе.

– И есть ли смысл общаться с тобой, когда ты только что сама пересказала всю нашу будущую беседу?

– Располагайся, – предложила Ким, направляясь к лестнице.

Войдя в дом, она должна была снять всю рабочую одежду. Это был ритуал, который символизировал окончание рабочего дня. Ну или почти всю, поправилась Ким. Она не была уверена, что чистая пара джинсов и свежая футболка заставят ее забыть поездку в Стаффорд.

Лицо можно быстренько умыть, а душ она примет перед сном.

Своего друга и коллегу Стоун нашла на улице, где тот с изумлением рассматривал мебель для патио.

– Ты что, купила этот гарнитур? – поинтересовался Брайант.

– Гарнитуром это назвать сложно, – ответила Ким. – Просто пластиковый стол и два стула. И если б в комплект входил только один стул, то я все равно купила бы, – честно призналась инспектор.

– Но ведь это садовая мебель. – Сержант поставил на стол кружки с кофе.

Стоун, изобразив на лице ужас, еще раз посмотрела на стол со стульями.

– Черт побери, в магазине они ничего об этом не сказали! – заметила она с сарказмом.

По саду детектива было хорошо видно, насколько ее интересовала принадлежащая ей земля. Участок был наполовину вымощен плиткой, а наполовину выложен дерном, с большим зеленным ящиком для хранения инвентаря, который предыдущие хозяева поставили в самом его конце. Брайант достаточно хорошо знал свою начальницу, чтобы понимать, что, находясь дома, она проводит основную часть своего времени в гараже.

Правда, в течение лета Ким часто замечала Барни лежащим на плитке и мирно наслаждающимся окружающими ароматами. Полежав так несколько минут, он возвращался к ней в дом. Ее стало волновать, что он мало дышит свежим воздухом, но пес отказывался долго находиться на улице без нее. Брайанту Стоун об этом не говорила – он и так достаточно подкалывал ее по поводу собаки.

Сержант уселся и закинул ногу на ногу. Барни устроился справа от него и ткнулся носом в его руку. Рука стала автоматически гладить голову собаки.

«Вот в этом весь мой мальчик, – подумала Ким. – Всегда верен тому, кто накормил его последним».

– Так как же, ты расскажешь мне, наконец, что случилось? – спросил Брайант.

– Скорее всего, нет. – Стоун уселась напротив него.

Она даже не стала спрашивать, откуда сержант узнал, что с ней что-то случилось. Об этом ему могла подсказать одна из сотен примет, на которую никто, кроме него, не обратил бы внимания.

– Это потому что я сидела у себя в офисе? – спросила детектив.

– Не-а.

– Потому что я пораньше отпустила всех домой?

– Хорошая мысль, но нет; да и отпустила ты всех не так уж рано – в четыре часа дня, а работать мы начали в семь утра.

– Тогда почему же?

– Вот почему, – ответил сержант, кивая на ее правую ногу, которой она бессознательно постукивала по левому колену. – Сознательно ты делаешь это редко, а вот бессознательно – очень часто.

Ким мгновенно прекратила стучать.

– Ну вот видишь! – рассмеялся Брайант. – Ты думаешь, что можешь это контролировать, а сама даже не подозреваешь, что делаешь это. Все начнется опять через минуту.

– Отвали! – огрызнулась на него начальница.

– Ну ты всегда можешь делать это, когда говоришь сама с собой, а я буду вести себя так, как будто меня рядом нет, – предложил сержант.

– Тогда почему бы мне просто не подождать, пока ты не уберешься?

– Неплохая мысль, – произнес Брайант, глядя прямо на инспектора.

В воздухе повисла тишина. Сержант продолжал поглаживать Барни.

– Ты все равно мне не поможешь, – начала Ким.

– Возможно, нет.

– А если так, то и говорить об этом нечего.

– Скорее всего.

– Ради Бога, прекрати меня допрашивать! – не выдержала детектив. – Мою мать вызвали на комиссию по УДО, удовлетворен?

– Черт побери, Ким!.. – Рука Брайанта замерла над головой собаки.

– И я получила письмо от Алекс Торн.

– Ты шутишь? – Голова сержанта дернулась.

Стоун отрицательно покачала головой.

– Боже мой, тогда меня удивляет, что у тебя дергается только нога! – охнул ее коллега. – Ладно, давай с самого начала, и помедленнее. Человек я пожилой и соображаю не так быстро.

Ким глубоко вздохнула.

– В конце недели моя мать будет вызвана на комиссию по УДО. Меня информировали об этом как ее единственного родственника.

– Но она там очень давно, и наверняка… – Мужчина нахмурился.

– Брайант, даже не вздумай сказать, что она заслужила прощение, – резко ответила инспектор. Еще одного предательства она не перенесет.

– После того, что она сотворила, ей и трех пожизненных сроков будет мало. Я хотел сказать, что, поскольку она там так долго, то наверняка эта комиссия собирается не в первый раз.

– Мать всегда умудрялась организовать какую-нибудь вспышку насилия со своей стороны прямо накануне слушаний, – покачала головой Ким.

– Намеренно? – уточнил сержант.

– Ну да. Хочешь верь, хочешь не верь, но это Алекс сопоставила все числа и поняла, что она держит себя взаперти в качестве подарка мне, потому что знает, что я хочу именно этого.

– А как, черт побери, Алекс могла об этом узнать?! – взорвался Брайант.

– Она поняла это, когда в прошлом году посетила Грантли.

– Ты хочешь сказать, что социопат Алекс посетила твою мать-шизофреничку в заведении, предназначенном для содержания сумасшедших, совершивших уголовное преступление?

– Брайант, постарайся взять себя в руки.

Сержант в недоумении покачал головой.

– А на этот раз никаких вспышек агрессии не было, и моя мать предстанет перед комиссией, – пояснила Ким.

Она надеялась, что если выскажет все эти мысли вслух, то в голове у нее установится хоть какой-то порядок. Но пока этого точно не произошло.

– А что заставило ее изменить свое мнение? – поинтересовался Брайант.

– Мои письма, – улыбнулась Стоун. – По-видимому, тот факт, что я ее простила, позволил ей по-новому посмотреть на окружающий мир и попытаться еще раз…

– Тпру! Не торопись. Я пытаюсь все это осознать, но… подожди минутку. Ты же не хочешь сказать мне, что наша сумасшедшая докторша писала письма твоей матери от твоего имени?

– Хорошо, я не буду этого говорить, но если совсем коротко, – да, она делала именно это, – пожала плечами Ким.

– Де-е-е-ерьмо собачье! – Сержант откинулся на спинку стула.

Инспектор встала и прошла на кухню. Там схватила оба письма, которые лежали на буфете, и, держа их очень осторожно, вынесла на улицу. Брайант забрал письма, не отрывая от нее взгляда.

– Как я понимаю, эта проблема не похожа на ту, которая возникает у тебя, когда ты собираешь мотоцикл и не можешь найти для него руль, из-за чего работа останавливается на пару месяцев. Я прав? – спросил сержант.

– Не совсем, – ответила Ким, возвращаясь на свое место.

Так как руки ее гостя теперь были заняты письмами, Барни перебрался на ее сторону.

Сержант прочитал письмо из Грантли и положил его на стол текстом вниз. Когда же он стал читать письмо Алекс, его челюсть начала отваливаться все сильнее и сильнее.

– Черт побери, Ким! – сказал он, закончив. – Здесь в каждом предложении звучит угроза. Но ты ведь понимаешь, что не можешь навестить ее, правильно? – продолжил Брайант, глядя инспектору прямо в глаза.

Стоун ничего не сказала. Эту тему вполне можно будет обсудить как-нибудь потом.

– Проклятье, Ким, ты что, успела уже побывать у нее?!

А может быть, и нет. Иногда Ким хотелось, чтобы Брайант не знал ее так хорошо.

Сержант оперся подбородком на руки и выругался.

– У меня не было выбора, – сказала Стоун. – Я должна была узнать, что она задумала.

– Ну и как, узнала? – с трудом произнес ее коллега. – Она так и растаяла под твоим пугающим взором и все тебе выложила? – Было видно, что он находится в замешательстве.

– Нет, но…

– Конечно, она ничего тебе не сказала. Потому что вынашивала этот свой план многие месяцы и никогда не расскажет тебе о нем. А ты вот умудрилась поступить хуже некуда.

– Почему? – поинтересовалась Ким.

– Потому что ты ее поддержала. Какой бы план ни приготовила Торн, она не могла осуществить его без тебя.

– Но я хотела узнать…

– Что именно? – спросил мужчина, помахивая перед хозяйкой дома письмом. – Ты же все и так знаешь. Ты знаешь, что она от твоего имени общалась с твоей матерью. А все остальное зависело от того, заглотишь ты эту наживку или нет.

Стоун опять промолчала. Брайант был совершенно прав. Это был кошмар, к которому она добровольно присоединилась.

Когда сержант вновь заговорил, его голос звучал негромко и задумчиво:

– Знаешь, когда я был мальчишкой, мы играли в футбол на открытых полях, и там стояло такое небольшое здание, в котором футболисты переодевались. Мы называли его павильоном. Все его стены были покрыты граффити и оскорблениями. Это было еще задолго до того, как родился Марк Цукерберг[380]. Люди писали «Паула – шлюха», или «Карен – сука», или сообщали, со сколькими парнями переспала та или иная девчонка. Хороших надписей на стенах павильона не появлялось, но каждая из знакомых мне девчонок ходила и читала их каждый вечер. Включая и мою сестру. Однажды вечером сестра прибежала домой вся в слезах, и я спросил ее, зачем она ходит и читает эти гадости каждый вечер. А она объяснила – для того, чтобы знать. Хотя иногда лучше не знать ничего.

Ким внимательно выслушала Брайанта и поняла, что он имеет в виду.

– Но как иначе я могу приготовиться к тому, что мне предстоит? – спросила она.

– А ты и не можешь, потому что она никогда не скажет тебе, чего хочет.

– Она хочет, чтобы я встретилась с матерью! – выпалила инспектор.

Черт, пусть уж он знает все!

– Не делай этого, Ким, – покачал головой сержант.

– Она говорит, что у моей матери есть что-то, что может меня заинтересовать.

– Ты что, не видишь, что она уже водит тебя за нос? Она манипулирует твоим желанием знать для того, чтобы заставить тебя сделать то, что она хочет.

– Но мне нужны письма от матери, которые есть у нее. В них может быть нечто, что поможет мне держать мать взаперти.

– Она никогда не даст тебе ничего, что ты могла бы использовать. Какую пользу она от этого получит и откуда у твоей матери может быть хоть что-то, что может тебя заинтересовать? Если в течение двадцати восьми лет это было тебе неинтересно, то откуда такой интерес теперь?

Ким слышала, что ей говорит ее друг, – слышала ушами. Но не была уверена, что его слова доходят до ее сознания.

Сержант глубоко вздохнул и продолжил негромким, серьезным голосом:

– Разве ты смогла забыть, что уже была на самом краю? Что Алекс почти уничтожила тебя во время последней встречи?

– Конечно, я это помню, Брайант. Ведь это случилось со мной, а не с кем-то другим. Но разве теперь я не лучше вооружена против нее?

– Вот в чем твоя главная проблема. В том, что ты веришь, что прикрыта броней.

Ким понимала, о чем он. Тот факт, что она все еще не могла разобраться со всеми этими вопросами, говорил о том, что она уязвима для манипуляций со стороны социопата.

– На этом, дав тебе множество советов, о которых ты меня не просила и которым ты не будешь следовать, я пожелаю тебе спокойной ночи, – заявил ее гость.

Стоун проводила его до двери. Выйдя на улицу, Брайант повернулся к ней лицом.

– Что я должен тебе сказать, чтобы убедить тебя не встречаться с матерью?

Инспектор смотрела в землю перед собой.

– А я думала, ты обрадуешься тому, что я пытаюсь бороться со своими демонами.

– Но ведь ты же не это делаешь, правда? – Сержант засунул руки глубоко в карманы. – И решение это ты принимаешь не по своей воле. Не ты решила разобраться со своими чувствами ненависти и гнева. Тебя загоняют в этот угол, что само по себе уже значит: сейчас для этого не время.

Ким согласилась с его словами. Все правильно. Но она уже приняла решение.

Брайант все еще ждал ответа на свой вопрос.

– Ответ отрицательный, – покачала головой детектив.

Мужчина вздохнул и, дойдя до конца подъездной дороги, помахал ей рукой.

Каждое слово Брайанта имело смысл. Любой, кто знал Алекс, посоветовал бы Ким держаться от нее подальше. Любой, кто знал саму Ким, попытался бы на этом настоять.

Инспектору приходится признать, что эта женщина знает все ее слабости.

Но Ким верила, что знает Алекс не хуже.


Глава 36 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 38