home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 38

– У тебя остались эти твои мятные таблетки, Брайант? – спросила Ким. Она использовала и выбросила три влажные салфетки, чтобы вытереть лицо, руки и шею, но все равно никак не могла избавиться от стойкого аромата пива и лука.

Брайант достал из кармана на двери свежую пачку и протянул ей.

Инспектор взяла одну таблетку и засунула в рот. Сильнейший запах ментола мгновенно заполнил ее легкие.

– Боже, да как ты можешь ими пользоваться?! – спросила она, вытирая слезу, выкатившуюся из правого глаза.

– А у меня что, есть выбор, шеф?

Инспектор смогла полностью насладиться конфетой, пока они подъезжали к центру Бромсгроува. Брайант повернул направо и поехал вдоль здания, в котором до 1948 года была исправительная тюрьма. Они находились всего в десяти милях от Сторбриджа, но, казалось, попали в другую вселенную.

Впервые сведения об этой местности появились в начале IX века, и тогда она называлась Бремесгроф. Здешнее население занималось в основном сельским хозяйством и производством гвоздей. Сейчас оно состояло в большинстве своем из белых британских фермеров, зажиточных и невероятно консервативных. Национальные меньшинства составляли здесь не более четырех процентов.

– Ты что, издеваешься надо мной? – спросила Ким, когда Брайант свернул с Литтлхит-лейн. Цены на недвижимость в этой части города начинались с семизначных цифр. Длинные подъездные аллеи и живые изгороди закрывали особняки от посторонних глаз. Известное как «банковский пояс», место было заселено профессионалами, занимающимися финансами, которые имели отсюда легкий доступ к федеральным дорогам М5 и М40. Местные члены парламента обычно не живут в таком окружении.

Машина остановилась перед стеной с металлическими литыми воротами.

Брайант опустил стекло и нажал кнопку интеркома. Ответивший им голос был настолько искажен, что Ким так и не поняла, принадлежал ли он женщине или мужчине.

– Полиция Западного Мидленда, – сообщил Брайант в микрофон.

Ему никто не ответил, но раздался низкий звук работающего двигателя, и ворота медленно поехали за левую стену.

Брайант проехал, как только открывшийся перед ними проход оказался достаточно широким для машины.

Гравийная дорога привела их во двор из красного кирпича, в котором находился двухэтажный фермерский дом.

Двор имел L-образную форму, и Ким заметила в отдалении отдельно стоящий гараж, в котором ее собственный дом легко уместился бы несколько раз. Несмотря на то, что места для машин в нем было явно немало, два автомобиля были припаркованы с правой стороны от дома.

В дом вело крыльцо под навесом, а по всему периметру здания, на равном расстоянии друг от друга, стояли кадки с калифорнийскими лаврами.

– Просто так, без боя, такое не отдашь, – заметила Стоун.

– Он свидетель, а не подозреваемый, шеф, – напомнил Брайант, выбираясь из машины.

– Ну конечно! И я постараюсь не забыть этого, когда буду его допрашивать.

Дверь открылась еще до того, как они подошли к ней. Перед ними стоял мужчина, и Ким решила, что это сам Ричард Крофт. На нем были надеты хлопчатобумажные штаны кремового цвета и ярко-синяя футболка. Седеющие волосы были влажными, а на шее висело полотенце.

– Простите, но я только что вылез из бассейна, – сообщил он нежданным гостям.

Ну конечно, подумала Ким. У нее просто дар причинять всем неудобства!

– Хорошие машины, – заметила она светским тоном, кивнув на припаркованные «Астон Мартин DB9» и «Порше 911»[59]. Между ними оставалось место для еще одного автомобиля.

На крыше здания Ким увидела две камеры наружного наблюдения.

– Не слишком ли много охраны для члена парламента? – поинтересовалась она, проходя в холл вслед за Ричардом Крофтом.

– Это охрана для моей жены, – обернулся хозяин.

Он повернул налево, и все трое прошли через двойные стеклянные двери в следующее помещение – по мнению Ким, в одну из гостиных. Потолок там был низким и держался на искусно отреставрированных деревянных балках. Кожаные диваны цвета жженого сахара и розовато-лиловые стены делали комнату светлее. Французские двери выходили на оранжерею, которая, по-видимому, шла вокруг всего дома.

– Прошу вас, присаживайтесь, а я распоряжусь насчет чая, – сказал политик.

– Как мило, – заметил Брайант, когда Ричард Крофт вышел из комнаты, – сам хозяин приготовит нам чай!

– А мне показалось, что он собирается распорядиться насчет чая, – возразила его начальница. – Я почти уверена, что это значит, что сам он не собирается его готовить.

– Марта появится через минуту, – сообщил Крофт, входя в комнату. Полотенце исчезло, а волосы его были зачесаны назад, открывая седые виски.

– Это ваша жена? – спросила Стоун.

Мужчина улыбнулся и продемонстрировал зубы, которые оказались немножко слишком белыми для того, чтобы быть натуральными.

– Ну конечно, нет! Марта – это наша служанка, которая постоянно живет с нами. Она помогает Нине с детьми и по дому, – объяснил хозяин.

– Кстати, у вас очаровательный дом, советник, – сказала инспектор.

– Прошу вас, называйте меня Ричардом, – великодушно разрешил депутат. – Дом – это еще один обожаемый ребенок моей жены. Она много и напряженно работает, так что хочет иметь возможность расслабиться после работы в удобном жилище.

– И чем же она у вас занимается?

– Она барристер[60] по гражданским правам. Защищает права людей, с которыми вы точно не захотели бы провести время.

– То есть террористов, – мгновенно сообразила Ким.

– Людей, которых обвиняют в террористической деятельности, – так будет более политкорректно.

Стоун постаралась скрыть свою неприязнь, но это ей, видимо, плохо удалось.

– Любой имеет право на защиту закона, вы не согласны, инспектор? – спросил Крофт.

Ким промолчала, не решившись открыть рот. Она была твердо уверена, что закон применим ко всем и каждому, и поэтому была вынуждена согласиться, что защита этого закона должна быть предоставлена всем и каждому. Так что она соглашалась с Крофтом и при этом ненавидела себя за это.

Но гораздо более интересным, чем профессия его жены, было полное отсутствие движения лицевых мускулов депутата, когда он говорил. Лоб и верхняя часть лица Ричарда были абсолютно неподвижны. Для Ким в том, что люди добровольно соглашались вводить себе в тело производное одного из самых смертельных токсинов на Земле, было что-то сюрреалистическое, а применительно к мужчине, которому еще не исполнилось и пятидесяти, это выглядело просто отвратительно.

– Нина любит комфорт, – сказал Крофт, обводя рукой комнату, – а мне просто повезло, что она любит еще и меня.

По-видимому, он произнес эту фразу, чтобы продемонстрировать свою скромность и очаровать своих собеседников, но инспектору она показалась самодовольной и ограниченной.

«Наверное, не так сильно, как ты любишь самого себя», – хотела ответить Стоун, но, по счастью, в тот момент в комнате появился поднос с чаем, который внесла стройная блондинка, тоже с влажными волосами.

Ким обменялась понимающим взглядом с Брайантом. Боже, ни о какой морали в этом доме не было и речи!

Она испугалась за двух идеально одетых и подстриженных мальчиков, чья фотография стояла на каминной полке.

Когда Марта вышла, Ричард разлил содержимое чайника по трем небольшим чашкам.

Ким не увидела на подносе молока и не почувствовала запаха кофеина. Вытянув руку, она отказалась от чая.

– Я подумывал о том, чтобы приехать самому и предложить вам свои услуги, но последние дни я был очень занят со своими избирателями.

«Ну да, – подумала Ким, – это ведь они заставили тебя трахаться в полдень в бассейне!» Даже голос у этого человека был фальшивый. «Может быть, – подумала она, – в офисе он звучит более искренне?» Но здесь, среди окружавшей его роскоши, зная, чем он занимается, женщина никак не могла совладать с охватившим ее отвращением.

– Ну вот, теперь мы сами приехали к вам и хотели бы задать вам несколько вопросов.

– Конечно, прошу вас, начинайте.

Крофт сел на противоположный диван и высоко закинул ногу на ногу.

Ким собралась начать с самого начала. Этот человек был ей абсолютно неприятен, но она решила не позволять своему личному мнению влиять на ее профессиональную оценку.

– Вы знаете о том, что недавно была убита Тереза Уайатт?

– Просто ужас, – произнес Крофт, ничуть не изменившись в лице. – Я послал цветы.

– Очень мило с вашей стороны.

– Это самое меньшее, что я мог сделать.

– А про Тома Кёртиса вы слышали?

– Кошмар, – Ричард покачал головой и понизил голос.

Стоун была готова поспорить на собственный дом, что Тому он тоже послал цветы.

– Знаете ли вы также о том, что несколько дней назад скончалась Мэри Эндрюс?

– Нет, не знаю. – Политик посмотрел на стол. – Я должен сделать пометку, чтобы не забыть…

– Послать цветы, – закончила за него Ким. – А вы помните вашего сотрудника Артура Коннопа?

– Да, да, он был одним из ночных дежурных… – Казалось, что Крофт на секунду задумался.

Инспектор не могла понять, какую помощь мог оказать им этот человек, даже если б добрался до участка, потому что сейчас он был не очень откровенен.

– Мы с ним сегодня встречались.

– Ему можно только пожелать всего наилучшего.

– Сам он ничего подобного вам желать не хотел.

Ричард рассмеялся и протянул руку к чашке с зеленой жидкостью.

– Я заметил, что люди редко вспоминают о своих начальниках с любовью. Особенно когда эти люди – записные лентяи. Мне часто приходилось делать мистеру Коннопу выговоры.

– И за что же?

– Сон на рабочем месте. Плохо выполненная работа…

Слова Крофта затихли, как будто ему было что еще сказать.

– А еще?

– Да так, всякие замечания по ходу дела…

– А что вы можете сказать по поводу Уильяма Пейна?

Задав этот вопрос, Ким заметила, как глаза ее собеседника едва заметно изменились.

– А с ним что такое?

– Ну, он же был вторым ночным дежурным. Вы делали ему такие же замечания?

– Вовсе нет. Уильям – просто образцовый работник. Я полагаю, что вы знаете о его семейных обстоятельствах?

Стоун кивнула.

– Уильям не сделал бы ничего, что могло бы угрожать его работе, – добавил Ричард.

– А нельзя сказать, что к нему относились лучше, чем к Артуру Коннопу? – надавила на него Ким.

Она чувствовала, что за всем этим что-то скрывается.

– Если честно, то мы закрывали глаза на некоторые вещи, – признался политик.

– Какие же?

– Мы знали, что время от времени Уильям по ночам навещал свою дочь, особенно когда у нее бывали обострения или соседи не могли за ней присмотреть. Но он никогда не оставлял девочек одних, так что мы спускали это на тормозах. То есть, я хочу сказать, что мы об этом знали, но… – Крофт пожал плечами. – Вы сами согласились бы оказаться на его месте?

– Ну, а что-нибудь более серьезное? Артур намекнул…

– Послушайте, инспектор, я уверен, что Артур Конноп уже при рождении был зол на весь мир. Если вы с ним встречались, то, наверное, поняли, что этот человек – жертва по своему складу характера. Он считает, что все плохое, что с ним случалось, случалось по вине кого-то другого, и он ни на что не мог повлиять.

– Сегодня утром, когда машина ударила его в спину и уехала, оставив умирать, в таком подходе был какой-то смысл.

– Он что… умер? – сглотнул Ричард Крофт.

– Пока не знаем, но его вид был не слишком многообещающим.

– Боже мой! Какой нелепый, трагический случай!.. – Политик глубоко вздохнул. – Ну что же, тогда, наверное, я могу быть с вами абсолютно откровенным, инспектор.

– Буду вам благодарна, – ответила Ким, не понимая, почему он вдруг решил разговориться.

– Незадолго до пожара мне сообщили, что Артур снабжает некоторых девочек наркотиками. Не тяжелыми, но, тем не менее, наркотиками.

– Но зачем? – многозначительно спросила Стоун. – Если б об этом узнали, он потерял бы работу, был бы поставлен на учет и провел бы несколько месяцев в Физерстоуне[61].

– Уильям был основным ночным дежурным, которого два раза в неделю подменял сменщик. Иногда Артур работал и в другие дни, чтобы заработать сверхурочные. Никто из сотрудников этого не знал, но первую половину своей смены Артур обычно проводил в пабе. Этот факт легко обнаружили дилеры, которые и решили этим воспользоваться.

– Они что, шантажировали его? – вмешался в разговор Брайант.

– Я бы не хотел использовать такой сильный термин.

«Для человека, который отвечал за учреждение, это совершенно естественно», – подумала Ким.

– Артур молчал, боясь, по всей видимости, потерять работу.

– Что и должно было произойти! – взорвалась Стоун. – Он отвечал за жизнь и благополучие пары десятков девочек в возрасте от шести до одиннадцати лет. С этими детьми во время его отлучек могло произойти все, что угодно!

– Вы что, оправдываете этих «детей», инспектор? – с любопытством посмотрел на нее Ричард.

Конечно, она их не оправдывала; правда, в этом Крествуде ей еще не попался ни один человек, который чисто по-человечески беспокоился бы о воспитанницах.

– Не оправдываю, – ответила Ким, старательно подбирая слова, – но если б Артур добросовестно выполнял свои обязанности, он не попал бы в то дерьмо, в котором оказался.

– Я вас понял, инспектор. – Депутат согласно улыбнулся. – Правда, девочки, о которых мы говорим, не были образцами невинности…

Ким подавила внезапный приступ злобы. Значит, это поведение самих девочек делало их моральными уродами без будущего и без каких-либо надежд на исправление? Что ж, это не удивило Стоун, когда она вспомнила Артура Коннопа, пример которого эти девочки видели перед собой чуть не каждый день.

Она задумалась, почему Крофт решил сдать Артура. Ему-то какая выгода?

– Еще чаю? – подался вперед Ричард.

– Мистер Крофт, а вас, кажется, не очень заботит то, что ваши бывшие коллеги умирают с неестественной быстротой, – заметила инспектор. – По моим подсчетам, двое из них были убиты, одна умерла своей смертью, и еще с одним произошел несчастный случай, который еще неизвестно чем закончится. Что же случилось в Крествуде в то время? – Ким была очень настойчива.

– Хотелось бы мне это знать, – ответил Крофт, ничуть не смутившись. – Но я работал там только последние два года перед закрытием объекта.

– Именно в тот период значительно увеличилось количество беглянок, вы не согласны?

Он твердо встретил ее взгляд, но в его выверенной позе появилось легкое раздражение. Инспектор же, в свою очередь, изменила свой метод беседы с общего разговора на глубокое зондирование. Ричарду явно не нравилось, что она ставит под сомнение эффективность управления объектом в то время, когда им руководил именно он.

– Некоторые дети не подчиняются никаким правилам, независимо от того, какими бы разумными эти правила ни были, – заявил советник.

Однако Ким помнила, что большинство правил устанавливалось для удобства воспитателей, а не воспитанниц.

– Вы рассказали мне об Артуре, – продолжила она. – А скажите, насколько вы сами были близки к воспитательному процессу в Крествуде?

– Не слишком. Моей задачей было принятие организационных решений и эффективное управление объектом.

То, что он постоянно использовал термин «объект», заставляло женщину думать о Крествуде как о закрытой лечебнице в Брэдморе[62], а не как о доме для детей без родителей.

– Мистер Крофт, есть ли у вас причины подозревать, что кто-то из ваших сотрудников хотел причинить зло кому-нибудь из девочек?

– Конечно же, нет. – Ричард встал. – Как вы можете о таком думать? То, что вы говорите, просто ужасно. Все, кто работал на объекте, были обязаны ухаживать за этими детьми.

– За ежемесячное вознаграждение, – не сдержалась Ким.

– Так же, как и те, кто ничего за это не получал! – огрызнулся политик. – Но даже пастор не смог достучаться до душ некоторых из воспитанниц.

– А как же все-таки Артур?

– Он совершил ошибку. Но он никогда бы не причинил никому зла.

– Все это я поняла, мистер Крофт. Но у нас на руках имеется скелет девочки-подростка, который был захоронен в окрестностях Крествуда, и единственное, что я знаю абсолютно точно, так это то, что она попала в могилу не по собственной воле.

Депутат замер, не шевелясь, и только провел рукой по волосам – это было его единственной реакцией на ее слова. Выражение его лица невозможно было прочитать из-за ботокса.

– Мистер Крофт, вы сами или кто-то из известных вам людей выступали против разрешения профессору Милтону проводить раскопки на участке? – задала инспектор очередной вопрос.

– Разумеется, нет. У меня на это не было никаких причин.

– И, наконец, последний вопрос, прежде чем мы уедем, – Ким встала и повернулась к нему лицом. – Где вы были в ту ночь, когда была убита Тереза Уайатт?

Лицо Ричарда стало багровым, и он указал пальцем на дверь.

– Буду благодарен вам, если вы немедленно покинете мой дом. Я снимаю свое предложение о сотрудничестве. Отныне все вопросы только через моего адвоката.

Стоун пошла в сторону двери.

– Мистер Крофт, я с удовольствием покидаю дом вашей жены и благодарю вас за ваше время.

Когда Ким выходила из дома, к нему подъехал по гравию серебристый «Рейнджровер». Водитель не стал занимать место между двумя спорткарами, показав, таким образом, что оно принадлежит кому-то еще.

Из машины вылезла стройная женщина, которая взяла портфель с бумагами с заднего сиденья. Деловой костюм с юбкой-карандашом чуть ниже колен; на ногах туфли с четырехдюймовыми каблуками; блестящие черные волосы, стянутые в плотный конский хвост на затылке.

Когда она проходила мимо, инспектор не могла не заметить, что женщина невероятно красива. Она наградила Ким снисходительной улыбкой и лаконичным кивком.

– Не могу понять, что она могла в нем найти? – спросил Брайант.

Его начальница покачала головой и забралась в машину. За женатой парой закрылась дверь. Все-таки в этом мире еще существуют загадки…

Брайант завел машину и включил заднюю скорость.

– Шеф, ты когда-нибудь научишься вести себя полюбезнее?

– Обязательно. Как только у меня будут собеседники поприятнее.

Стоун вздохнула и бросила последний взгляд на дом у нее за спиной. На мгновение она вспомнила про Уильяма Пейна и его дочь Люси. Все-таки судьба часто несправедлива к людям.

– О чем думаешь? – спросил Брайант, остановившись перед открывающимися воротами.

– О его реакции на известие о мертвой девочке.

– А что тебя заинтересовало?

– Он даже не спросил, опознали ли мы труп. Ничто из того, что мы сказали ему, его не шокировало. Возможно, ботокс может сделать лицо неподвижным, но он не может скрыть реакцию глаз.

В глубине души Ким была настроена резко против мистера Ричарда Крофта. Что-то он знает, в этом она была абсолютно уверена. Но она все еще искала тот постоянно ускользающий кончик нити, потянув за который, можно было сбросить покрывало секретности с событий, произошедших в Крествуде.


Глава 37 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 39