home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 81

Трейси знала, что долго так продолжаться не может. Все эти неполные стаканы молока, которые она выпила в течение дня, просились назад и разрывали ее мочевой пузырь.

Знала она и то, что в этих безобидных на вид порциях содержится вещество, которым он приводил ее в беспомощное состояние. С момента последней прошло какое-то время, так что сейчас в ее голове немного просветлело. Ей стало легче думать.

Трейси неловко вертелась в кресле, в ужасе от того, что может обмочиться.

Она не знала, сколько времени прошло после того, как он зашел в комнату в последний раз и нежно обмыл ее. И не представляла, что еще ждет ее впереди.

Ей казалось, что она то погружается в небытие, то вновь приходит в себя. Время от времени перед ее внутренним взором появлялось лицо матери. Всегда улыбающееся и приветливое.

Трейси почувствовала сожаление, которое привело к физической боли где-то в районе грудной клетки. Ведь это она позволила чужаку разрушить связь между собой и матерью.

Она никогда не любила своего отчима, а он – ее. Трейси не была уверена, кто из них первый позволил этому чувству вырваться наружу. Они просто переносили друг друга ради матери.

Когда ей было пять лет, умер ее настоящий отец, и после этого они с мамой стали еще ближе друг к другу. Они все делали вместе. Трейси никогда не испытывала никаких неудобств от того, что в детстве у нее не было друзей, ведь мать окутывала ее своим теплом и любовью. Она никогда не чувствовала, что ей чего-то не хватает. Ее мама встречала ее каждый раз, когда забияки гнались за ней через школьные ворота для того только, чтобы посмотреть, как она хромает на бегу. Мама гладила ее по голове, осушала ее слезы и говорила, что все будет хорошо. И Трейси ей верила.

До тех пор, пока не появился Терри.

Мать считала его героем, потому что он согласился на ребенка, который не был ему родным. Но Терри ни на что не соглашался. Трейси могла бы много чего рассказать о нем матери и не в последнюю очередь о том, как он ее обзывал, когда хозяйки не было дома.

Все началось уже через две недели после его переезда.

– Сделай-ка мне чашечку кофе, Пегги, – сказал он и громко засмеялся.

Трейси ничего не поняла. Кто такая эта Пегги?

– А это сокращенное от «деревянная нога»[332], – пояснил он и снова расхохотался.

От унижения у нее покраснели щеки и перехватило дыхание, и она захромала на кухню.

Терри умудрился принести в ее дом, в место, где она чувствовала себя в безопасности, понятие о ее уродстве, – и с этим ничего нельзя было поделать.

Так он и называл ее «Пегги», как только мать уходила из дому.

Постепенно Трейси стала все меньше времени проводить с ними, направляясь к себе наверх сразу же после школы и держа все издевки и унижения дня при себе. Просто говорила им, что у нее всё в порядке.

А через три дня после того, как ей исполнилось шестнадцать, она стала жить одна.

Трейси знала, что если б она сейчас решилась войти в дом своей матери, то та крепко обняла бы ее, как будто Трейси никуда и не уходила. Она не стала бы укорять ее за отсутствие. И никто не обвинял бы ее за те еженедельные телефонные звонки, которых никогда не было. Ее мать прижала бы ее к себе, показала бы ей свою любовь и, самое главное, простила бы.

А она поняла это слишком поздно.

Ее мать всегда любила ее, и Трейси это знала.

А еще она знала, что только мать думает о ней.

Вот сейчас ее похитили, вырвали из ее нормальной жизни, но никому и в голову не придет ее искать.

Дверь наверху хлопнула, и Трейси вздрогнула. Она уже знала, что это значит, – что ее мучитель идет к ней.

Трейси чуть не вскрикнула от усилий, стараясь не обмочиться. Она не знала, сколько еще сможет вытерпеть.

Дверь открылась, и женщина крепко сжала ноги вместе.

Грэм зажег свет и улыбнулся. Трейси услышала свой собственный негромкий скулеж.

Никогда в жизни она не чувствовала себя в такой западне. В детстве с ней случалось нечто подобное, но даже тогда Трейси понимала, что она еще ребенок, но скоро сможет сама распоряжаться своей судьбой. И вот сейчас, уже большая и взрослая, она попала в такую же ловушку, как в детстве.

От осознания этого Трейси почувствовала, как ее охватывает приступ ярости от такой несправедливости, и пообещала себе, что больше никогда не окажется в подобном положении.

– А теперь пора пить чай, – радостно сообщил ее мучитель.

Трейси не имела ни малейшего понятия о том, сколько сейчас времени… но если дело дошло до чая, то, значит, ее часы сочтены.

Она посмотрела на камни. Если б только ей удалось схватить один из них… Она бы заехала им ему по голове и сбежала бы. Трейси не знала, как далеко ей удалось бы добежать, но дверь в коридор он всегда оставлял открытой. Так что попытаться стоило.

Мужчина вышел в коридор и двумя руками вкатил в комнату столик с чайником, чашками и тарелками с пирожными.

Сердце Трейси учащенно забилось, когда он стал аккуратно расставлять все на столе. Ничего из этого она не смогла бы использовать. Ее правая кисть была прикована к стулу, и она уже убедилась: чтобы сдвинуть его с места, ей не хватает сил.

На лице у него появилась почти блаженная улыбка, когда мужчина поставил рядом две тарелки.

– Это мое любимое время дня, – сказал он, разливая чай по чашкам. – Я так люблю подобные чаепития вдвоем… Только мы, и никого больше.

Он посмотрел на коллекцию кукол на полках.

– И никого другого сегодня мы приглашать не будем. Только мы, хорошо, милая?

Трейси промолчала, хотя ее всю передернуло от такой нежности. Мысль о еде вызвала у нее рвотный рефлекс, хотя она и не помнила, когда ела в последний раз.

– А теперь начнем с пирожных. Тебе какое положить?

Трейси не могла пошевелиться. Страх лишил ее последних сил, а вот голова работала все лучше и лучше.

– Так какое? – повторил мужчина свой вопрос.

Трейси сглотнула и кивком указала на последнюю тарелку.

– Покрытое помадкой? Отличный выбор.

Грэм взял два пирожных с большой тарелки и разложил их по маленьким. И одну из них поставил перед Трейси.

– Одно для тебя и одно для меня.

Может, если она будет его слушаться и делать все, что он велит, то он ее отпустит? Может быть, Джемайма его чем-то разозлила? Может быть, она не стала есть пирожное?

Все свои силы Трейси сосредоточила на том, чтобы поднести пирожное ко рту. Страх сводил ее челюсти, но ей удалось откусить самый кончик.

Создалось впечатление, что в ее высохший, как пустыня рот попал кусок сухой губки, который и застрял в нем.

– Ты что, не голодна, милая? – спросил Грэм.

Не зная, какого ответа он ждет, Трейси молча покачала головой.

Кивком он показал, что понял ее, и остатки пирожного исчезли у него во рту.

– Мне кажется, тебе нужно выпить чашечку чая.

Неожиданно Трейси поняла весь идиотизм своего положения. С какого перепугу она должна выполнять все, что он ей говорит? Ведь речь идет о ее жизни. Он ее похитил, напоил наркотиками, лишил ее свободы, а теперь еще и кормит! А она сидит, как одна из этих гребаных идиоток-кукол, с вымытым лицом и заколками в волосах…

И тут Трейси зацепилась за эту мысль. У нее заколки в волосах и одна свободная рука. Ей надо постараться сохранить способность рассуждать, пока эти две мысли не соединятся во что-то стоящее.

Мучитель поставил перед ней чашку чая и добавил в него молока.

– Будь умницей и выпей чай.

Трейси протянула руку к чашке, хорошо помня, как он реагировал на ее последний отказ повиноваться.

И поставила чашку назад на блюдце, покачав при этом головой.

Он выпрямился на стуле и нахмурился.

– Трейси, прошу тебя взять чашку.

И опять она покачала головой.

Тогда он поставил свою чашку на стол.

– Трейси, я больше не буду повторять. Ты должна выпить чай.

Ее сердце бешено заколотилось, но ей нельзя соглашаться. Поэтому она снова покачала головой.

Грэм резко встал, и пластиковый стул, на котором он сидел, упал на пол.

Обойдя стол, мужчина схватил чашку с чаем. Пока он занимал место у нее за спиной, Трейси подняла руку и вытащила заколку. Мучитель схватил ее за волосы на затылке и дернул голову женщины назад. Потом, держа чашку над ее ртом, стал осторожно наклонять Трейси в свою сторону. Она смотрела на его перевернутое лицо и знала, что это ее единственный шанс.

Теплый чай стал капать ей на губы, но на этот раз фактор неожиданности был потерян, и рот девушки оставался закрытым.

Жидкость уже стекала по ее подбородку. Мужчина понял, что у него возникла проблема, и остановился. Двумя руками он не мог одновременно держать ее за волосы, лить чай и открывать ей рот.

Это секундное колебание было все, что было нужно Трейси.

Она вскинула руку с зажатой в ней заколкой.

В своем воображении она видела это движение как неожиданный удар кнутом, как тычок, который займет какие-то наносекунды. В реальности же это напомнило повторение эпизода в замедленном темпе, и никакая сила воли не могла заставить ее руку двигаться быстрее.

Грэм отпустил ее волосы, легко отвел удар, и заколка, вместе с ее единственным шансом на освобождение, оказалась на полу.

Освободившейся рукой мучитель крепко зажал ей ноздри, тем самым показывая, что у нее нет выбора, кроме как открыть рот.

– Вот так. А теперь… – произнес он, поднося чашку к ее губам.

Он поднимал чашку все выше и выше, и жидкость водопадом лилась ей в горло.

– Умница. – На его лице появилась улыбка.

Трейси знала, что он вливает в нее еще одну порцию наркотика. Поэтому она инстинктивно закашлялась, но было слишком поздно. Жидкость уже попала в желудок.

Грэм вздохнул и склонил голову набок. Но в его глазах не было сожаления. Трейси увидела в них такой ледяной холод, какого не видела никогда до этого. Ее сердце выскакивало из груди, но она не могла оторвать взгляда от этих глаз. Еще никто в жизни не смотрел на нее с такой невероятной ненавистью. У нее даже покраснели щеки.

– Грэм, я же единственная, кто тебе помог, – с трудом выдавила она из себя. – Ты что, забыл?

– Конечно, помню, – ответил монстр, но выражение его лица ничуть не изменилось. – Но ты со своей помощью немного запоздала или?..

Трейси почувствовала, как ее щеки стали пунцовыми от стыда. Он был прав, и она это знала. Ведь сначала ей было так же любопытно, как и всем остальным, и, черт побери, несколько минут она даже наслаждалась тем, что смеются не над ней, а над кем-то другим. Но потом почувствовала тошноту в желудке и бросилась к двери.

Трейси не хотела, чтобы кто-то испытывал то же, что и она сама. Однако он был прав в том, что помощь пришла недостаточно быстро.

– Грэм, мне жаль, что…

Взмахом руки мужчина заставил ее замолчать.

– Теперь это ничего не значит. Тебе пора, Трейси.

И она поняла, что для нее пробил смертный час.


Глава 80 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 82