home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 63

Она понимала, что им осталось совсем чуть-чуть, прежде чем о преступлении узнает общественность. Несостоявшиеся встречи и дни, проведенные вне школы, скоро станут привлекать внимание окружающих. И угрозы Трейси Фрост здесь совсем ни при чем. Люди начнут говорить. Начнутся звонки от друзей. Появятся дальние родственники, и не успеют полицейские оглянуться, как происшествие станет новостью № 1 на «Скай ньюз».

И хотя решение о режиме молчания было принято до того, как Ким поручили возглавить расследование, она понимала, что в случае, если это решение окажется неправильным, козлом отпущения сделают именно ее и ее карьере придет конец.

Большинство детективов хорошо помнили случай с Лесли Уиттл, и не только из-за ужаса того, что случилось с семнадцатилетней девочкой, но и из-за того, что из произошедшего было понятно, что ждет полицейского, если тот сделает ошибку.

Лесли похитили из ее собственного дома в Шропшире в 1975 году. Похититель был уже хорошо известен полиции под кличкой Черная Пантера, потому что всегда надевал черную балаклаву[217] во время нападений на почтовые отделения. В общей сложности Нельсон совершил более четырехсот ограблений и принял участие в трех перестрелках со смертельным исходом. Похитив девочку, он поместил ее в дренажном колодце в Стаффордширском парке.

Тогда тоже был введен режим молчания, но расследование было завалено с самого начала, и две попытки договориться с Нельсоном за сумму в пятьдесят тысяч фунтов провалились.

В конце концов тело Лесли нашли привязанным к стенке дренажного колодца проволочной петлей, с головой, закрытой капюшоном. Никто никогда так и не смог доказать, упала ли она в колодец сама или же ей помог Нельсон. В момент, когда ее нашли, она весила всего девяносто восемь фунтов, и в ее желудке и организме не было обнаружено никаких следов пищи.

Старший суперинтендант, который возглавлял расследование, был разжалован в патрульного офицера с правом ношения формы.

И Ким понимала, что если так обошлись со старшим суперинтендантом, то ее потолок – это охрана свалки металлолома в ночные часы.

При принятии решения о введении режима молчания оценивался баланс между возможным выигрышем из-за вовлечения в поиски общественности и вредом, связанным с необходимостью отрабатывать массу ложных показаний. Интерес со стороны прессы будет зашкаливать, особенно из-за лакомого факта о похищении сразу двух девочек, и сотни репортеров займутся созданием своей собственной истории, станут добиваться интервью с родителями девочек и копаться в прошлом обеих семей. Их прошлая жизнь будет представлена миру без всякой ретуши для того, чтобы мир сам смог оценить и при необходимости осудить ее. Ким понимала, что для Карен это будет совершенно неприемлемая ситуация, не говоря уже о других.

В общем, вмешательство прессы не могло помочь в проведении расследования, так как не существовало области поисков, в которых пресса могла бы сыграть роль реального эффективного помощника.

– Сколько еще? – спросила Ким, начиная терять терпение. Время, бесцельно проведенное в машине, не помогало раскрытию преступления.

– Меньше двух миль, – ответил Брайант, взглянув на навигатор.

Они уже давно покинули территорию индустриальных районов города и теперь ехали по самому краю зеленого пояса, застроенного рядами частных домов, с садами, смотрящими в сторону бескрайних полей. Время от времени их ряды прерывались отдельно стоящим зданием магазина или паба. Что до Ким, она проезжала по одному из своих самых страшных ночных кошмаров.

По обеим обочинам дороги росла высокая трава, и прием мобильных телефонов был неустойчив.

Где-то глубоко в желудке Ким возникло беспокойство. Она всегда нервничала, находясь так далеко от цивилизации. Она прекрасно чувствовала себя посреди районов муниципальной застройки и заброшенных сталелитейных заводов. С удовольствием вдыхала загрязненный воздух, которым дышали еще тысячи людей, боровшихся за свое место под солнцем. Она привыкла работать под звуки ревущих двигателей и автомобильных сигналов, а не под песни диких птиц. Ей больше нравились тени от высоких домов, а не от деревьев.

Если верить навигатору, то место, которое они искали, находилось с правой стороны от дороги.

– Он что, издевается над нами? – спросила Ким. Почтовый индекс обычно присваивался группе из двенадцати землевладений. В этой местности это могло означать территорию в несколько квадратных миль.

– Мы ищем владение номер четыре по Лэксфорд-лейн, – пояснил Брайант.

Как раз в этот момент они проехали мимо ворот с цифрой пять на них.

– Я не знаю, откуда ведется отсчет домов, так что поедем прямо.

Через четверть мили они наткнулись на № 6.

Брайант двинулся чуть дальше и задним ходом подал машину на тротуар. Он не торопился завершить маневр – они проехали уже несколько миль, не встретив ни одной машины.

Сержант вновь миновал № 5 и снизил скорость до 10 миль в час. Вдоль дороги шла живая изгородь высотой в шесть футов.

Наконец они вернулись к землевладению, к которому вели двойные ворота; на них гордо красовалась цифра 3.

– Что ж, теперь я знаю, как можно вывести человека из себя меньше чем за десять минут, – заметила Ким, когда Брайант стал вновь разворачиваться.

На этот раз они буквально ползли по дороге. Стоун внимательно осматривала каждый дюйм живой ограды. Она понимала, что они ищут семью, которая вовсе не хочет, чтобы ее нашли. Она уже поменяла дом и фамилию – с Биллингхэмов на Трумэнов.

– Здесь, – наконец произнесла Стоун.

Ворота высотой по пояс и не шире трех футов разделяли два резко обрывающихся края живой изгороди. Ни почтового ящика, ни номера землевладения.

Частично заехав на тротуар, Брайант припарковался.

Впечатляющая изгородь из бирючины[218] продолжала окружать их и после того, как они прошли через ворота. Ким чувствовала себя как в лабиринте.

Пройдя десять футов, они наткнулись на кованые железные ворота, закрепленные между двумя стенами. Вершина каждой стены заканчивалась цветной мозаикой из осколков разбитого стекла. Любой, кто попытается перелезть через стену, при столкновении с угловой шлифовальной машиной будет в большей безопасности.

Сами кованые ворота оканчивались пиками высотой в один фут, изящно выполненными в том же стиле, что и сами ворота, но все-таки пиками.

– Гостеприимные ребята, – заметил Брайант, нажимая на кнопку интеркома, прикрепленного с правой стороны ворот. – Миссис Трумэн? – уточнил он, когда голос, искаженный статическим электричеством, отозвался на их вызов.

– А вы кто? – произнес голос, не подтверждая, но и не опровергая его предположения.

– Я детектив-сержант Брайант, а рядом со мной стоит детектив-инспектор Стоун.

– Поднесите ваши личные знаки к камере.

Вытаскивая свой знак, Брайант осмотрелся в поисках камеры.

– Где, черт возьми, эта штука? – прорычал он.

– На интеркоме рядом с кнопкой, – произнес зловещий голос.

– Боже, какая крохотная, – сказал Брайант, присмотревшись.

Ким проследила за его взглядом. Миниатюрная камера внешнего наблюдения походила скорее на головку винта.

– Теперь второй, – скомандовал голос.

Ким протянула свой знак, и Брайант поднес его к объективу.

– Всё в порядке. Так что вам от меня нужно?

– Мы хотели бы войти и поговорить с вами, – коротко пояснил сержант.

Как и Ким, он уже начал терять терпение от этой игры в прятки.

– Я хочу знать, о чем вы собираетесь говорить, инспектор.

– Это касается вашей дочери, миссис Трумэн, – ответила Ким, наклоняясь к интеркому. – Прошу вас, откройте, чтобы мы могли спокойно поговорить.

В центре ворот раздался хорошо слышный щелчок. Брайан потянул за ручку, но она не повернулась.

– Командир, я уже начинаю терять…

В верхней и нижней части ворот раздались еще два похожих щелчка.

– Тройной электронный запор? – удивился Брайант. – Да что у нее там? Лорд Лукан с алмазом Хоупа во лбу и верхом на Шергаре?[219]

– Нет, Брайант, там всего лишь ее дочь, – вздохнула Ким, плотно прикрывая за собой створку ворот. Три замка со щелчками встали на свое место.

Землевладение занимало площадь около двух акров. Тропинка, ведущая от ворот, делила лужайку на две симметричные половины.

На левой, перед окном кухни, находились качели на одного ребенка. Участок был окружен каменной стеной.

Когда они подходили к дому, миниатюрная брюнетка в джинсах и мужской футболке раскрыла перед ними тяжелую дубовую дверь. Ее футболка была заляпана зеленой краской.

– Миссис Трумэн? – произнес Брайант, протягивая руку.

Она пожала ее, но не улыбнулась. Сделав шаг назад, женщина позволила им войти и внимательно осмотрела окрестности, прежде чем закрыть за ними дверь.

Ким насчитала в холле пять выходящих в него дверей и лестницу, ведущую на второй этаж, но женщина не предложила им пройти дальше.

– Вы сказали, что речь идет о моей дочери?

– Миссис Трумэн, мы должны поговорить с вами о похищении Эмили, – Ким сделала шаг вперед.

– Вы их поймали? – Женщина сжала руки.

Стоун отрицательно покачала головой, и хозяйка поникла.

– Тогда в чем дело? – Ее руки были крепко стиснуты.

– Мы возобновили расследование, миссис Трумэн, и хотели бы, чтобы вы нам помогли.

Ким ни в коем случае не могла дать ей повод догадаться, что произошло второе похищение. В Джулии Трумэн чувствовалась напряженность, которая вполне могла разнести ее на сотни мелких осколков.

Мать Эмили указала на одну из дверей. Их шаги эхом прозвучали в холле. В доме стояла абсолютная тишина. Не было слышно ни звуков работающего телевизора, ни радио, ни разговоров. Тишина была тяжелой и давящей.

Дверь, в которую они вошли, вела в небольшую гостиную. Мягкие диваны были обращены в сторону камина с открытым огнем. Панорамное окно выходило на заднюю часть участка. Засыпанная щебнем дорога упиралась в деревянные ворота высотой с каменную стену.

Ким догадалась, что за воротами дорога переходит в сельскую грунтовку, которая выходит на шоссе несколькими милями дальше.

Миссис Трумэн уселась на самый край кресла. Полицейские устроились на диване.

– Вчера мы беседовали с миссис Коттон. Она…

– Как она? – быстро спросила женщина.

– Насколько я понимаю, вы больше с ней не общаетесь?

– А как вы это себе представляете? – спросила хозяйка дома. – Я сохранила дочь, а она свою потеряла. Как я теперь могу на нее смотреть? Мы с ней были как сестры. Я очень по ней скучаю. И по ней, и по Сьюзи.

Говоря это, женщина не отрываясь смотрела на стену перед собой.

Взгляд Ким остановился на увеличенной фотографии, на которой их было шестеро, сидящих за столом с громадной паэльей[220] в центре. Лица всех шестерых покраснели на солнце.

– Это наши последние совместные каникулы, – негромко пояснила миссис Трумэн. – Сьюзи была очень красивым ребенком. Я была ее крестной. Мы дружили с Дженнифер со школы. Но те несколько дней…

Ким уже собиралась спросить ее о выкупе, но женщина взглядом остановила ее.

– Инспектор, вы себя хорошо знаете? То есть я хочу сказать, знаете ли вы себя как человека?

– Хотелось бы так думать.

– Я тоже так думала, пока не пришло одно текстовое сообщение, которое заставило меня все подвергнуть анализу. То, что сделали эти люди, не может быть прощено. Мы все превратились в монстров из наших самых жутких ночных кошмаров. Отчаяние и страх способны сделать с человеком страшные вещи.

Ким хотела было задать один важный для себя вопрос, но поняла, что они в любом случае двигаются в нужном направлении.

– Наша дружба оказалась ничем по сравнению с жизнями наших детей. Моя лучшая подруга неожиданно превратилась в моего врага. Мы сплелись в этой сюрреалистической схватке, в которой победить могла только одна из нас.

– Вы заплатили выкуп? – негромко спросила Ким.

Женщина посмотрела на нее открытым взглядом. В нем светился ужас тех дней. Ужас и стыд.

– Нет, не заплатили. Хотя были уже готовы, – честно призналась она.

Ким с Брайантом переглянулись.

– Тогда почему Эмили освободили, а Сьюзи – нет?

– Мы не знаем, – пожала плечами миссис Трумэн. – Этот вопрос мы задавали себе миллион раз.

Ким было интересно, кто же, черт возьми, принял это решение и почему.

Дверь в комнату осторожно приоткрылась, и в проем просунулась голова. Лицо немного старше и значительно бледнее, чем ее изображение на стене, но Ким сразу же узнала Эмили. Увидев незнакомых людей, девочка приоткрыла рот. Когда она взглянула на мать, в ее глазах появилось беспокойство.

– Всё в порядке, Эмили, – сказала миссис Трумэн, вставая. – Ты уже закончила историю?

Девочка кивнула и вновь перевела глаза на Ким.

И хотя миссис Трумэн постаралась встать на ее пути, девочка протиснулась мимо нее и вошла в помещение.

– Эмили, тебе не о чем беспокоиться. Возвращайся наверх и приступай к…

– Вы нашли Сьюзи? – спросила девочка с надеждой в голосе.

Ким сглотнула и отрицательно покачала головой. Глаза девочки наполнились слезами, но она мужественно постаралась сдержать их. С момента их ужасных испытаний прошло уже тринадцать месяцев, но было видно, что она так и не забыла о своей лучшей подруге.

– Эмили, прошу тебя, иди наверх. Через минуту я приду и проверю твою работу.

Девочка заколебалась, но рука матери на ее предплечье заставила Эмили сделать то, о чем ее просили.

– Она не ходит в школу? – поинтересовался Брайант.

Миссис Трумэн закрыла за дочерью дверь и в отчаянии покачала головой.

– Это просто невозможно. Мы никогда об этом не говорим – ни с ней, ни с другими. Лучше всего, чтобы она все забыла.

Да, но работало это не слишком хорошо. Каждая минута, проведенная в этой крепости без всякой связи с внешним миром, напоминала девочке о том, почему она здесь находится.

– С ней занимаются психологи?

– Нет, – покачала головой миссис Трумэн. – Мы решили, что об этом надо просто забыть. У детей эластичная психика, и они быстро восстанавливаются. Мы не хотим, чтобы какой-нибудь психотерапевт внушил ей чувство вины, рассказывая о том, что она должна ощущать. Это никому не принесет добра.

Ким лениво подумала: чье же чувство вины женщина так хочет похоронить?

– Поэтому прошу прощения, но я не могу позволить вам приближаться к дочери. Вы вызовете у нее ненужные воспоминания.

По тому, что увидела Ким, эти воспоминания никогда не исчезали, оставаясь с ними со всеми.

Миссис Трумэн не отходила от двери.

– А теперь прошу прощения, но мне пора.

Ким встала, но тут ей в голову пришла неожиданная мысль.

– Они сообщили вам адрес, по которому надо оставить деньги?

Если семья была готова заплатить, то они должны были знать, как это сделать.

Миссис Трумэн заколебалась.

– Прошу вас, поймите, нам просто необходима сейчас ваша помощь.

– А вы поймите меня – я же знаю, что они все еще на свободе.

– Это я понимаю, но за Эмили они больше не возвратятся.

– Я вас слышу, но не верю вам. Вы не можете дать мне гарантию, которая меня удовлетворит.

Ким тяжело вздохнула.

– Но я скажу вам, если вы обещаете мне, что с этого момента нас оставят в покое.

Стоун видела, что ей не удастся встретиться с Эмили наедине, поэтому решила удовлетвориться тем, что ей предлагали.

Она кивнула в знак согласия.

– Мы должны были оставить деньги в среду, в двенадцать часов дня в мусорном ящике на Уордсли-Хай-стрит. – Женщина вдруг нахмурилась. – Но ведь вам это должно быть известно. У вас же есть мой старый телефон.

Черт, Ким слишком поздно поняла, что допустила ошибку. Если, как она сказала, они вернулись к старому преступлению, то инспектор должна была проверить вещественные доказательства, которые все еще хранились в полиции, так как дело не было закрыто.

– Просто хотела проверить, что это было последнее, что вы получили от мерзавцев, – быстро пояснила Ким.

Миссис Трумэн кивнула в знак согласия.

Как только они покинут этот дом, она велит Доусону заняться телефоном. Ким достала свою карточку и положила ее на стол в холле.

– Если вспомните о чем-то, что сможет нам помочь, позвоните.

Ее так и подмывало сказать о том, что Дженни Коттон мечтает достойно похоронить свою дочь. Но Стоун промолчала.

Брайант направился к машине, но Ким на мгновение задержалась.

– Послушайте, я понимаю, что вы хотите защитить вашу дочь, но вы перегибаете палку. Она здесь просто задыхается. Ей надо общаться с другими людьми. Ей надо бегать, играть и смеяться с детьми ее возраста. У нее должны появиться положительные воспоминания, прежде чем она забудет об отрицательных.

На лице женщины появилось упрямое выражение.

– Спасибо вам, но, думаю, я сама в состоянии решить, что лучше для моей дочери.

– Нет, – покачала головой Ким. – То, что вы делаете, лучше для вас самой. А она превратится в нервного, взвинченного ребенка, который будет бояться всех на свете.

– Инспектор, я пытаюсь спасти свою дочь от смерти.

Стоун осмотрела этот лишенный радости дом.

– Понятно, но жизнью это тоже не назовешь, не так ли?

Тяжелая дубовая дверь стала закрываться перед ней, но Ким успела заметить тень, которая появилась на верхней площадке лестницы.


Глава 62 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 64