home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 38

Ким оттолкнула в сторону третью стопку документов. Все это были бесполезные листья, облетевшие с давно засохшего дерева, которые не открыли ей ничего нового.

Она изучила предлагавшуюся стратегию и расписание действий, а потом – планы расследования и его основные цели. Все это было важно, но составляло лишь небольшую часть любых поисков.

А вот ни про конкретные действия, ни про то, что было реально сделано следственной группой, в документах ничего не было. Ни данных о направлении поисков, ни детальных расшифровок допросов, ни журналов операций, ни логической связи между всеми этими вещами.

Было уже около двенадцати. За последний час ни она, ни ее сотрудники не обменялись ни единым словом. Все файлы, за исключением одного, были раскрыты и внимательно изучены. Нераскрытым оставался только файл по делу Дивэйна Райта.

Стоун оттолкнула кресло от стола, и три изможденных лица повернулись в ее сторону.

– О’кей. Брайант и Стейси отдыхают пару часов. Будем делать это по очереди.

Стейси кивнула и свернулась клубочком в большом мягком кресле, которое стояло в углу. Брайант подвинул к себе освободившийся стул и положил на него ноги. Он сложил руки на груди, и его голова склонилась набок. Часом раньше Элисон убедили вернуться в свой номер в гостинице.

Доусон с завистью посмотрел на отдыхающих, а потом кивнул в сторону двери.

– Командир, мне надо вдохнуть…

– Кев, мы не на уроке, и тебе ни к чему спрашивать разрешения.

Ким выпрямилась во весь рост и потянулась. Что-то в ее плечевых мышцах хрустнуло, и наступило приятное расслабление.

Если б дорога не была такой скользкой, она бы прыгнула в седло «Ниндзя» и прокатилась бы, чтобы прочистить мозги.

Такие ночные бдения в расследованиях, похожих на это, всегда были ее злейшими врагами. Обычно Ким имела дело с мертвецами, которым ничто не угрожало. Для них опасность уже миновала. А вот Чарли и Эми – Ким знала это твердо – были все еще живы. И от нее зависело, как долго они будут жить дальше.

После сегодняшнего текстового сообщения Ким могла только догадываться, какие приглушенные разговоры велись в спальнях на втором этаже.

Дверь стала потихоньку приоткрываться. Стоун ждала, что вот сейчас в нее войдет Доусон, но вместо него в щель просунулась голова Хелен.

– Хотела сказать вам, что я уезжаю.

Черт, Ким совсем о ней забыла.

– Хелен, вы совсем не должны…

Ее слова прервал негромкий, но четкий стук во входную дверь.

Стоун нахмурилась, а Хелен отступила в холл. Инспектор прошла за ней. Лукас стоял возле двери, ожидая распоряжений Ким.

Она кивнула и подошла ближе. Хелен отставала от нее на один шаг.

Когда дверь открылась, Стоун опустила глаза вниз, и ее взгляд остановился на полной женщине, одетой в длинное пальто, которое визуально уменьшало ее рост. Ее шея была замотана толстым шерстяным шарфом. Круглое морщинистое лицо выглядывало из-под теплой вязаной красной шляпы.

Эта женщина, должно быть, ошиблась дверью.

– Вы офицер полиции? – поинтересовалась женщина с подозрительным видом. А может быть, вид у нее был нормальным…

Ким едва заметно кивнула. Женщина протянула руку, как будто на улице не стояла полночь.

Ким не обратила на это внимания и сложила руки на груди.

– Меня зовут Элоиза Хантер. – Женщина убрала руку. – У меня есть для вас информация.

– Какая? – отрывисто спросила Стоун.

О расследовании не знала ни одна живая душа. Людей за пределами дома, которые о нем знали, Ким могла пересчитать по пальцам одной руки. И еще один палец остался бы свободным.

– Де… девочки… Похище…

– Послушайте, – Ким сделала шаг вперед. – Я не знаю, откуда у вас такая информация и кто, черт побери, вы сами…

– Я ее знаю, – раздался голос Хелен у Ким за спиной.

Ким посмотрела на офицера-психолога. На ее лице было написано отвращение, как будто она съела что-то несъедобное, но воспитание не позволяет ей выплюнуть съеденное.

– Вот уже месяц в Сивик-холле идет ее шоу. Она – медиум.

– Вы что, издеваетесь надо мной?

– В прошлом году она тоже приходила, – покачала головой Хелен. – Тогда ей удалось проникнуть в дом. Довела родителей до белого каления, рассказывая им всякую ерунду о…

– Вы должны меня выслушать, – сказала женщина, переводя взгляд с Ким на Хелен и обратно. – Я многое знаю. Девочки… девочки… Они живы, но находятся под землей. Они испуганы, и им холодно…

– Боже правый! – воскликнула Ким, качая головой. – Лучше расскажите же мне что-то, чего я еще не знаю. – Она ежеминутно испытывала на себе страх за этих детей.

– Есть секреты, есть ложь, есть мошенничество и есть номер двести семьдесят восемь. Запомните этот номер – двести семьдесят восемь. И он еще не закончил, – произнесла женщина в ажитации.

– Не закончил? – нахмурилась Ким.

– С прошлым. У него есть планы… они полны горечи и… злобы.

– Послушайте, Элоиза, – сказала Стоун, мягко поворачивая женщину в сторону дороги, – вам уже давно пора в постель.

Элоиза повернула голову, когда Хелен незаметно подтолкнула ее вперед. Она попыталась встретиться взглядом с Ким.

– Пожалуйста… вы должны выслушать…

– Ошибаетесь, я ничего вам не должна, – сказала инспектор и повернулась к ней спиной. Не хватало ей только всяких чудаков и психов.

– Он знает, Ким… Он знает, что ты не могла его спасти.

Стоун резко обернулась и возвратилась к женщине.

– Что вы сказали? Кто и что знает?

– Он знает, что ты пыталась, – Элоиза быстро заморгала глазами, – и он так тебя любил…

– Хелен, уберите ее с глаз моих, – взвизгнула Ким.

– Присмотритесь внимательнее, инспектор. Кто-то…

– Заканчивайте, Элоиза, вам действительно пора в постель. – Голос Хелен звучал успокаивающе, она взяла женщину за руку.

Ким уже отвернулась от нее, но все равно слышала у себя за спиной голос, который нес что-то про райские врата, но желания выслушивать эту женщину у нее больше не было.

Она вернулась в дом и закрыла за собой дверь.

– Кто это был, черт побери? – прорычал Стивен с середины лестницы.

Просто великолепно. Еще один нежеланный собеседник.

– Никого достойного вашего внимания, – ответила Ким, отходя от двери.

– Но она сказала, что у нее есть информация, – сказал Хансон, стараясь заглянуть Ким за спину. Но входная дверь была закрыта, и Лукас встал прямо перед ней. Путь Стивену был надежно закрыт.

– Прошу вас, возвращайтесь в постель, мистер Хансон.

– И что мне там делать? – вырвалось у мужчины. – Не думаете же вы, что кто-то на втором этаже сейчас спит?

Стивен заговорил громче, и Ким решила, что даже те, кому удалось забыться сном, теперь наверняка проснулись.

– Мистер Хансон, – Ким говорила почти шепотом в надежде, что мужчина тоже заговорит тише, – прошу вас вернуться в спальню и предоставить мне вести расследование.

Холодными и неподвижными глазами Хансон проследил, как Хелен вернулась в дом.

– Вернусь, если только вы его действительно ведете, инспектор.

Ким глубоко вздохнула и направилась на кухню, пытаясь ответить на вопрос, как, черт возьми, эта женщина могла узнать… Утром она сообщит Вуди, что где-то в их хозяйстве утечка информации.

– Простите за недосмотр, Хелен. Я была уверена, что вы отправились домой, – сказала Стоун, наполняя чайник. Для кофе сейчас было не время.

Психолог уселась за стол и потерла руки.

– Прибиралась после того, как уговорила их улечься. Потом немного подремлю на софе.

Ким достала из шкафа еще одну кружку.

– Молоко или сахар?

– И то и другое, – ответила Хелен.

– Как они восприняли последнее послание? – поинтересовалась инспектор.

Для того чтобы существовать в атмосфере такого отчаяния и страха и не поддаться им, надо обладать особым складом характера. Офицер-психолог должен обеспечить семьям пострадавших поддержку, попытаться воодушевить их и обеспечить стабильность в отношениях. При этом он должен избегать эмоциональной вовлеченности и сохранять трезвость ума для того, чтобы замечать все, что может помочь следствию.

– После послания пары практически не разговаривали друг с другом. Был какой-то странный разговор о чашке чая, но в целом они больше напоминали две команды бойцов, которых развели по разным углам ринга.

– А эта больная? – спросила Ким.

– Я знаю, что где-то в файлах о ней упоминается. Сама писала рапорт. То есть я хочу сказать, что это была короткая записка, но, может быть, мне стоило…

Ким подняла руку. Она поняла, что не может винить во всем, что было сделано не так в прошлом расследовании, только Хелен. У женщины была своя, достаточно специфическая роль, которая не предусматривала ответственности за проводимое расследование и подготовку документов.

– Думаю, я тоже не стала бы упоминать о посещении этой ненормальной, – сказала Ким, давая женщине вздохнуть свободнее. Мало кто из офицеров полиции обратил бы внимание на бормотание сумасшедшей. – А в прошлый раз ее кто-нибудь выслушал?

– Да нет. Она ведь не говорила ничего конкретного, но при этом умудрилась довести родителей до белого каления. Постоянно хватала за руку миссис Коттон и повторяла, что ей очень жаль.

– Это вы о матери того ребенка, который не вернулся? – нахмурилась Ким.

– Это было совершенно ужасно. – Хелен кивнула и пожала плечами.

– А вы сами не верите в сверхъестественное?

– Я не люблю людей, которые зарабатывают на горе других. А ее шоу почти полностью посвящено умершим родственникам.

– Стало быть, она медиум?

– Скорее какой-то вариант ясновидящей. – Хелен улыбнулась. – А вот возвращаясь к вашему вопросу о сверхъестественном – нет, я не верю. Меня ведь вырастила бабушка, которая была одной из забастовщиц в тысяча девятьсот десятом году.

– Да неужели? – удивилась Ким.

Всем было хорошо известно, что в то время в Крэдли-Хит работали женщины, изготовлявшие цепи и относящиеся к беднейшим жителям страны. Они зарабатывали в час меньше, чем стоила буханка хлеба. В августе 1910 года группа этих женщин совершила неслыханное – они забастовали. Их действия привлекли к городу международное внимание. Десятинедельная забастовка закончилась договором о первой в истории Англии минимальной оплате труда.

– Сложно пройти через такое и продолжать верить во что-то, чего не видел собственными глазами. Моя бабушка не была в этом смысле какой-то особенной. Она придерживалась философии «Розги пожалеешь – ребенка спасешь»[205].

Хелен больше не улыбалась.

– А вас воспитывали как верующего человека? – поинтересовалась она.

Ким покачала головой. Ее вообще никак не воспитывали.

– А ваши родители?

– Они умерли, – солгала Стоун. Насколько она знала, ее папаша, кем бы он ни был, вполне мог уже умереть, а вот ее мамаша, к сожалению, была жива. Она все еще пребывала в Грантли, специальной клинике для душевнобольных преступников.

Ким сделала глоток из своей кружки, готовая перенести беседу со своей собственной персоны на то, что происходило сейчас.

– У вас есть дети? – спросила она у Хелен.

Та с сожалением покачала головой.

– Кажется, мне всегда хотелось их иметь. Но до этого так и не дошло. Я обожала свою работу и достигла в ней очень многого. Всегда выбирала продвижение по службе. У меня ведь звание старшего инспектора[206]. А вы не знали?

Ким постаралась скрыть свое удивление.

– Когда четыре года назад началась большая перестройка Службы, мне предложили выбор. – Хелен экспрессивно развела руками. – А мне надо было выплачивать деньги за дом, оплачивать счета, и не было ни одной души на свете, которая была готова разделить со мной все это. Так что выбора практически не было. Я прошла переподготовку, которая включала в себя консультирование по вопросам семейных отношений и психологию. Ведь если я собиралась помогать людям, мне необходимо было понять их чувства и, что важнее, их возможные действия. – Хелен виновато улыбнулась. – Прошу прощения, но что-то я все о себе да о себе…

– Прошу вас, продолжайте, – сказала Ким. Эта женщина, которая проводила все свое время в попытках помочь чужим людям в их страданиях, оказалась совсем одинокой.

– А годы идут, и ты их не замечаешь. Для мужчин все это намного проще. Ведь семья никак не влияет на развитие их карьеры. А у нас, женщин, все наоборот, сколько бы Служба ни говорила о равенстве полов. Да еще эти декретные отпуска… Вот так и не оказалось ни одной живой души, ради которой я должна была сделать свой выбор, – Хелен пожала плечами. – Никого, кто действительно заслуживал бы такой жертвы. А теперь…

– И вы обо всем этом жалеете? – задала Ким еще один вопрос.

Подумав минуту, Хелен покачала головой.

– Нет, это был мой выбор, и я готова за него ответить. – Она опять улыбнулась. – Меня комиссовали в соответствии со статьей А19.

Ким знала об этой спорной статье, которая позволяла Службе отправлять в вынужденную отставку старших офицеров, прослуживших тридцать и более лет. Эта статья была разработана в суровые годы всех и всяческих ограничений и с 2010 года применялась «в интересах повышения эффективности Службы». После таких сроков службы многие офицеры сами с готовностью уходили в отставку в возрасте пятидесяти пяти лет. Но другие сопротивлялись.

– А вы подавали на апелляцию? – поинтересовалась Стоун.

– Безуспешно, – пожала плечами Хелен и осушила кружку. – И на этой ноте я вас покину и ненадолго прилягу.

Ким еще раз поблагодарила женщину, прежде чем заполнить фильтр новой порцией кофе. Она чувствовала, что не сможет заснуть.


Глава 37 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 39