home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 21

Алекс Торн несколько раз нажала кнопку «обновить» на тех двух новостных онлайн-каналах, которые она включила в свои избранные. Сейчас она должна была встречаться с Руфью и получать у нее информацию, которая была жизненно важна для ее эксперимента, – но эта глупая сучка позволила найти себя в течение сорока восьми часов после преступления.

Алекс понимала, что рано или поздно тупые полицейские вспомнят о Руфи как о возможной подозреваемой, но она ошиблась в своих расчетах. Или этим делом занялся детектив с какими-то проблесками интеллекта, или Руфь оставила на месте преступления свое имя и адрес с запиской «ЭТО СДЕЛАЛА Я!».

Доктор Торн предполагала, что у нее будет несколько дней – время, достаточное для того, чтобы добыть необходимую информацию. Боже, этой идиотке что, надо было нарисовать подробную картинку?! Но ведь она дала ей во время визуализации и мотив, и метод, и возможность… И ей оставалось только надеяться, что Руфь привнесет в план хоть чуточку инстинкта самосохранения.

Алекс еще раз нажала кнопку «обновить». Ничего не изменилось. Тогда она занялась утренней рутиной. Войдя в «Фейсбук», напечатала имя «Сара Льюис». Через двадцать минут, пройдясь по всем социальным сайтам Интернета, тяжело вздохнула. Сара все еще пряталась от всех, но это было не важно.

Вид Сары в перекрестье прицела вновь наполнил бы жизнь доктора Торн смыслом. А увидеть реакцию на ее лице было бы просто бесценно. Алекс решила посмотреть, продается ли уже убогий маленький коттедж, расположенный в центре Хиксвилла. Она вошла на сайт Rightmove.com и добавила его в свое «Избранное». Ждать оставалось совсем недолго.

Доктор Торн поблагодарила Бога за этот век электронной информации, который напрочь исключал какую-либо анонимность. Найти можно любого, если только знать, где искать. В киберпространстве не существовало темных углов.

Раздался звонок во входную дверь, и Алекс посмотрела на часы. Сегодня у нее нет больше никаких пациентов. Встреча с Руфью была единственной заранее запланированной.

Она открыла дверь и увидела на крыльце мужчину и женщину. Мужчина улыбнулся. Алекс не ответила на улыбку. Черт, именно этого она и хотела избежать любой ценой!

– Доктор Торн, я детектив-сержант Брайант, а это детектив-инспектор Стоун. Мы можем войти?

Рука Алекс сжимала дверную ручку, пока она изучала предъявленные документы. Доктор Торн внимательно посмотрела на пришедших.

– А в чем дело?

– Мы не займем у вас много времени. Хотим поговорить об одном из ваших пациентов.

– Ну конечно, прошу вас!

Алекс провела полицейских в рабочий кабинет. Войдя туда, она быстро осмотрела обоих с ног до головы. Ей показалось, что мужчине где-то близко к пятидесяти. Было видно, что он следит за своей формой, но ему приходится бороться с неизбежным для мужчин среднего возраста животиком. Его каштановые волосы начали седеть на висках, а прическа была короткой и вполне профессиональной. Лицо открытое и приветливое.

Выражение на лице женщины было мрачным и недовольным. Она носила короткую прическу и волосы радикально черного цвета. Но когда Алекс посмотрела ей в лицо, то чуть не задохнулась. На этом неулыбчивом лице выделялись глаза, полные темной силы, которая скрывалась за внешне скромными манерами. На расстоянии почти невозможно было заметить белки этих глаз – казалось, что они состоят из одних темных зрачков.

Доктор Торн заставила себя отвернуться и сосредоточить свое внимание на мужчине, которого можно было читать как открытую книгу.

– Итак, сержант Брайант, чем я могу вам помочь?

– Насколько мы знаем, Руфь Уиллис – одна из ваших пациенток?

Алекс уже успела восстановить свое хладнокровие и теперь полностью владела собой.

– Мне бы все-таки хотелось узнать, в чем, собственно, дело? – спросила она, не отвечая на вопрос детектива.

– Ваша пациентка в настоящее время находится в полиции. Она арестована по подозрению в убийстве. Ее родители сообщили нам ваше имя.

Рука доктора Торн взлетела к ее приоткрывшемуся рту. Все эти движения она много раз репетировала перед зеркалом. Пришлось потратить какое-то время, чтобы найти баланс между «мыльной оперой» и «студенткой первого курса драматической школы», но сейчас все выражения и жесты в ее репертуаре были тщательно подобраны, отрепетированы, отшлифованы и доведены до совершенства.

Один из первых своих уроков лицедейства она получила на похоронах своей бабушки со стороны отца. Ей было пять лет, и тем серым октябрьским днем она стояла между своими родителями. И была заворожена вульгарной и лицемерной реакцией присутствовавших. От старухи всегда жутко пахло, и по всей коже у нее были рассыпаны отвратительные пятна. Алекс была рада, что она умерла. Но она обратила внимание на выражения лиц людей, стоявших вокруг могилы. Опущенные к земле глаза, стоически сдерживаемые эмоции, прикушенные губы – но больше всего ее вывели из себя их слезы.

Алекс не мигая таращилась на гроб, не отводя взгляда от стебля лилии, лежавшей поверх крышки. Естественно, что из глаз у нее потекла вода. В этот момент она заметила, что у тех, кто плакал больше других, тряслись плечи. Она заставила свои плечи тоже задрожать.

Тогда Алекс почувствовала, как рука отца сжала ей плечо, и, хотя девочка не любила физических контактов, она была рада тому, что узнала, и стала использовать свои вновь приобретенные навыки при первой возможности.

Сейчас компьютер в голове доктора Торн подсказал ей, что наилучшей реакцией на происходящее будет шок.

Она вцепилась в край стола, как будто в поисках опоры.

– Простите… сожалею, но вы, наверное, ошибаетесь!

– Боюсь, что нет. Мисс Уиллис уже призналась в преступлении.

Ну конечно, идиотка!

– Но… кто… где?

Она заметила, что мужчина посмотрел на свою спутницу. В ответ та чуть заметно кивнула. Алекс обратила внимание, что при этом выражение лица женщины совсем не изменилось. Она могла бы быть прекрасным игроком в покер.

– Она зарезала мужчину по имени Алан Харрис.

Больше детектив не сказал ничего, понимая, что Алекс мгновенно узнает имя.

– Прошу прощения, но это многовато для одного раза, – она покачала головой и уперлась взглядом в пол.

– Ну конечно, доктор. Не торопитесь.

Алекс замолчала на минуту, чтобы подумать. Как она может использовать эту встречу себе на пользу? Для начала ей надо получить как можно больше информации. В глазах у нее появилась мольба.

– А вы можете рассказать мне, как это случилось? – спросила Алекс с сомнением в голосе.

Брайант заколебался, но на этот раз не стал смотреть на свою начальницу, прежде чем утвердительно кивнуть. Как и надеялась доктор Торн, они пришли к ней за информацией и в надежде на сотрудничество.

– Мисс Уиллис поджидала свою жертву или в темном переулке, или у входа в него, а потом ударила мужчину ножом. Скорее всего, первый же удар был смертельным.

Значит, ударов было несколько. На секунду Алекс прикрыла глаза, стараясь изменить выражение лица на легкое недоверие.

– Боже мой, я никак не могу в это поверить!

Ситуация развивалась не совсем по плану, но для того, чтобы понять, насколько успешно все прошло, Алекс была необходима встреча с Руфью с глазу на глаз. Она заложила волосы за ухо слегка дрожащими пальцами.

– А я думала, что нам удалось так многого достичь… – Она переводила глаза с мужчины на женщину и обратно. – Я могу ее увидеть? Она, наверное, в полном отчаянии…

– Это невозможно, доктор, – фраза женщины прозвучала как приговор.

Черт, подумала доктор Торн. Это решило бы все ее проблемы. Если б у нее было достаточно времени, то она, скорее всего, смогла бы уговорить детектива Брайанта, но боссом, совершенно очевидно, была инспектор Стоун. Алекс была готова поспорить на «БМВ», стоявший во дворе, что быстрое задержание ее пациентки произошло только благодаря настойчивости этой дамы-детектива.

– Не могли бы мы задать вам несколько вопросов?

– Конечно, вы можете задавать мне любые вопросы, но отвечу я только на те, которые не будут идти вразрез с врачебной этикой. – Алекс повернулась к мужчине, смягчив свои слова намеком на улыбку, которая предназначалась только для него.

– Скажите, как долго мисс Уиллис была вашей пациенткой? – спросил детектив, доставая свой блокнот.

– Руфь приходила ко мне около трех месяцев.

– Но после изнасилования прошло довольно много времени, – наморщил лоб сержант. – Почему она обратилась за помощью именно сейчас?

– Это было решение суда после попытки самоубийства. Вещь достаточно обычная для жертв изнасилования.

– Вы выписывали ей какие-нибудь препараты?

Доктор Торн отрицательно покачала головой. Она любила работать с «чистыми» пациентами.

– Нет. Все дело в том, что в течение всего времени, прошедшего после изнасилования, врач Руфи закармливал ее всяческими антидепрессантами, которые временами только увеличивали ее страдания. Кроме того, у нее быстро развивалось привыкание к ним, так что нам пришлось вместе избавляться от зависимости. На мой взгляд, существуют другие, более эффективные методы лечения пострадавших от изнасилования.

– Например?

– Когнитивное переструктурирование[119].

– И как она реагировала на это лечение?

– Я не могу рассказывать вам специфические подробности о своих пациентах, – покачала головой Алекс. – Это конфиденциальная информация. Но я могу рассказать вам о психологии жертвы изнасилования, договорились?

Брайант кивнул в знак согласия. Инспектор уселась в кресло для пациентов и скрестила свои длинные ноги. Она то ли была абсолютно расслаблена, то ли умирала от скуки.

– Скорее всего, вы знаете детали происшедшего, так что понимаете, насколько ужасно было это нападение. Жертва изнасилования после случившегося страдает от множества причин, но самая главная – это самобичевание. Часто жертва думает, что заслужила все, что с ней произошло, потому что спровоцировала изнасилование своим поведением или потому, что что-то в ней самой привлекло насильника. Они думают, что могли бы что-то сделать иначе. Так что жертвы изнасилования винят в этом себя. Вместе с самобичеванием появляется стыд за произошедшее. А стыд гораздо более деструктивен, чем может себе представить большинство людей. Иногда жертвы изнасилования уходят в самоизоляцию и рвут со своей прошлой жизнью, друзьями, родственниками, – но самым опасным во всем этом является то, что стыд вызывает злобу и агрессию.

Доктор Торн остановилась, давая своим слушателям возможность задать вопросы.

– Стыд имеет особую связь со злобой. Когда жертвы шокированы и злы, они начинают думать о мести.

– А Руфь согласилась с тем, что в случившемся не было ее вины?

– Она была готова рассмотреть такую вероятность.

Алекс обожала говорить о вещах, в которых была профессионалом, но она видела, что внимание инспектора Стоун отвлекается на предметы, находившиеся в комнате: на сертификаты на стене, на фотографию на столе, которая стояла достаточно близко от нее…

– А вы можете сказать, к чему могло привести такое лечение?

– Когнитивное переструктурирование включает в себя четыре этапа. Первый – это определение проблемных областей, которые иногда называют автоматическими мыслями[120] – обычно это деструктивные или отрицательные взгляды на самое себя, на мир или на будущее. Потом надо определить процент когнитивных искажений в этих автоматических мыслях. После этого следует рациональное обсуждение этих автоматических мыслей и, наконец, выработка рациональных способов сопротивления автоматическим мыслям.

– Ничего себе, как все запутано!

– Вовсе нет, – на этот раз доктор Торн решила выбрать обаяние в качестве своего оружия. – Я просто употребила несколько «дремучих» терминов, чтобы произвести на вас впечатление. А если совсем просто, то этот метод позволяет научить сознание правильно реагировать на деструктивные мысли.

Женщина на это никак не прореагировала, а детектив слегка покраснел.

– И ей это помогло?

«Помогло бы, если б я действительно использовала эту технику», – подумала Алекс. Это помогло бы ей смириться с нападением и продолжить нормальную жизнь, но для Александры Торн это было бы поражением.

– Мне кажется, что она хорошо реагировала на лечение.

Внимание Алекс опять переключилось на инспектора, которая изучала что-то в своем мобильном телефоне. Женщине не хватило вежливости послушать, когда доктор Торн метала перед ними свой бисер.

– А не могло ли что-то в этом методе подтолкнуть Руфь к тому, что она сделала?

– Метод касается в основном мыслей жертвы, – покачала головой Алекс, – и заключается в попытках изменить образ этих мыслей, при этом практически не затрагивает момент нападения.

– А она ничего не говорила вам, что могло бы указать на ее намерения?

Доктор Торн решила, что уже выдала достаточно бесплатной информации. Если полицейским нужно что-то еще, то им придется или учиться лет десять, или заплатить ей за ее знания.

– Боюсь, что не могу говорить о подробностях того, что мы обсуждали во время наших встреч.

– Но мы расследуем убийство!

– И у вас есть признательные показания, так что я ни в коем случае не мешаю вашему расследованию.

Брайант улыбнулся, признавая ее правоту. Она улыбнулась в ответ.

– И вот еще что – если я буду рассказывать вам все фантазии моих пациентов, то очень скоро люди поймут, что я не умею хранить врачебную тайну.

Детектив откашлялся. Вот теперь начинается веселье. Мужчинами гораздо легче манипулировать – примитивные, самовлюбленные существа.

Алекс понизила голос до шепота, как будто в комнате их было только двое. Пока игра шла в одни ворота, и теперь она хотела получить плату за свои услуги.

– А вы можете рассказать мне, как чувствует себя бедняжка?

– Боюсь, что не слишком хорошо, – поколебавшись, ответил Брайант. – Все дело в том, что преступник, по-видимому, сожалел о содеянном…

Доктор Торн напряглась.

– Только не это, для нее это должно быть ужасно!

– Сейчас она совсем раздавлена чувством вины. – Сержант кивнул. – Кажется, она никогда не рассматривала такую возможность. В сознании Руфи насильник все еще был тем монстром, который надругался над ней, а не человеком, который испытывает угрызения совести и сожалеет о своем поступке. И вот сейчас она к тому же убила его.

Алекс закипела от ярости. Если б она была одна, то сейчас бы по комнате уже летали мебель и элементы декора. Эта идиотка чувствует вину за то, что убила мерзавца! Она, видите ли, испытывает угрызения совести за то, что лишила жизни негодяя, который жестоко изнасиловал ее, избил и бросил умирать!..

Но психиатр спрятала свою ярость за мягкой улыбкой. Руфь жестоко предала ее. Доктор Торн всерьез рассчитывала на эту девушку, а все закончилось тем, что та оказалась на удивление слабоумной. Алекс очень хотела бы увидеть эту идиотку перед собой, чтобы свернуть ей шею!

– Доктор, мы хотели бы поподробнее знать о том состоянии, в котором Руфь находилась в момент убийства.

Так вот в чем дело… Вот зачем они пришли и вот почему против Руфи еще не выдвинуто официальных обвинений. Детективы проводят проверку на тот случай, если защита попробует объявить Руфь невменяемой на момент совершения убийства… Они не хотят, чтобы у убийцы была возможность избежать наказания!

– Вопрос довольно сложный. Меня ведь не было рядом в момент преступления, поэтому…

– Но вы же будете готовы принять сторону защиты и засвидетельствовать, что в момент совершения преступления Руфь Уиллис была не в себе?

– Глупо делать вывод, что если женщина посещает психиатра, то она обязательно сумасшедшая.

– Это не ответ на вопрос, доктор.

Конечно нет, но Алекс намеренно нагнетала обстановку, чтобы показать им, что находится в сложной ситуации. И тем не менее инспектор так и не посмотрела в ее сторону.

– Моей целью было ее вылечить. Вы должны понять, что я уже знала Руфь какое-то время и у нас с ней появились определенные взаимоотношения. Она мне доверяла.

– А мы должны понять ее чуть лучше, прежде чем двинемся дальше.

Алекс поняла, что ее следующая фраза может навсегда изменить жизнь Руфи. Если она, как эксперт, решит, что девушка находилась в состоянии аффекта и к ней может быть применено правило ограниченной ответственности, то КСУП, скорее всего, предъявит ей обвинение в непредумышленном убийстве, чтобы наверняка добиться обвинительного приговора. То, что она сейчас скажет, может означать разницу между пожизненным заключением и сроком от пяти до восьми лет.

– Нет, находясь в здравом уме, я не могу подтвердить, что Руфь Уиллис сумасшедшая.

Как же она ненавидит людей, которые ее разочаровали!

Теперь они смотрели на нее не отрываясь. Оба. Особенно Брайант, который заметно разволновался.

– Доктор, и вы что, согласитесь выступить на стороне обвинения?

Несколько минут Алекс молчала, всячески демонстрируя, что разрывается между своими обязанностями по отношению к пациентке и обязанностями добропорядочного гражданина.

Наконец она с силой выдохнула воздух и произнесла:

– Только если это будет абсолютно необходимо.

Прощай, Руфь! И поделом тебе, сука…

Прежде чем протянуть руку, сержант взглянул на свою начальницу.

– Благодарю вас за ваше время, доктор Торн. Вы нам очень помогли!

Алекс, все еще не отошедшая от внутренней борьбы, молча кивнула.

Брайант пошел к выходу, и инспектор направилась за ним. На пороге она остановилась и обернулась, заговорив второй раз за все время беседы. У нее был низкий, мягкий и уверенный голос.

– Последний вопрос, доктор Торн. Я немного удивлена, что с вашей подготовкой, многими годами практики и временем, которое вы проводили с вашей пациенткой, вы не заметили, что что-то должно произойти.

Алекс посмотрела в немигающие глаза женщины и увидела в них такой ледяной холод, что по спине у нее пробежали мурашки. Несколько мгновений они не отводили друг от друга глаз, а потом инспектор пожала плечами и вышла из комнаты. Доктор Торн смотрела на закрытую дверь. Хотя она все еще кипела от гнева, теперь Алекс почувствовала, что всерьез заинтригована. Единственным, чего она никогда не боялась, был открытый вызов. В голове у нее зашевелился план, и психиатр улыбнулась. Когда закрывается одна возможность, то обязательно открывается следующая!


Глава 20 | Цмкл "Инспектор полиции Ким Стоун".Компиляция. Романы 1-9 | Глава 22