home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА VIII


Рассказывая о насильственной смерти князя, я заметил, что кровы относились недоброжелательно к белым, поселившимся с шошонами. Эти чувства не ограничивались их племенем; они разделялись всеми индейцами, жившими на протяжении двухсот или трехсот миль от реки Буонавентуры. И неудивительно. Со времени нашего прибытия племя шошонов научилось известным тактическим приемам и единству действия. Так, князь Серавалле обучил их строиться в правильные боевые единицы, образовывать каре, проделывать сложные военные движения, и т. п. что само по себе давало им перевес над их врагами; прибавьте к этому обилие огнестрельного оружия и боевых припасов. Все остальные племена завидовали их силе и средствам, и когда эта зависть достигла крайнего напряжения, решили заключить союз и нанести страшный удар шошонам не только для того, чтобы уничтожить приобретенное ими влияние но и для того, чтобы завладеть сокровищами, хранящимися, как они думали, в поселении белых.

Задолго до описанных мною экспедиций против кровов и омбиквов начались переговоры между различными племенами; они отложили в сторону все свои частные ссоры, чтобы заключить союз против общего врага, каким считали шошонов. Эти-то приготовления, без сомнения, и придали храбрости кровам и омбиквам, но быстрое возмездие со стороны шошонов несколько охладило их воинственный пыл. Как бы то ни было, когда аррапаги согласились войти в союз, все соединившиеся племена разом выступили в поход и с разных сторон вторглись в нашу область.

Мы были захвачены врасплох и в течение первых трех недель всюду отступали перед ними, так как большинство наших воинов находилось еще на охоте. Но услыхав о вторжении, они поспешно вернулись, и война приняла другой оборот. Утраченная территория была отвоевана дюйм за дюймом. Аррапаги понесли тяжелый урон и вышли из союза; после этого, обеспечив себе безопасность на юге, мы обратились к нашим северным границам. Несмотря на отказ аррапагов, соединенные племена все еще втрое превышали нас численностью, но им недоставало единства и уменья действовать согласно. Они выставили около пятнадцати тысяч воинов, принадлежавших к племенам омбиквов, каллапу, кайюзов, проколотых носов, боннаксов, плоскоголовых и отчасти кровов, не научившихся благоразумию после полученной ими трепки. Превосходство нашего оружия, нашей тактики и дисциплины, искусство строить укрепления, в связи с действием двух неуклюжих испанских четырехфунтовых пушек, помогли нам не только расстроить в короткое время союз, но и сокрушить навсегда некоторых из наших вероломных соседей. Так как подробное описание войны показалось бы скучным читателю, то я упомяну только о тех действиях, в которых сам принимал участие.

Мы разделились на четыре отряда: один действовал против боннаксов и плоскоголовых на северо-востоке, другой против кайюзов и проколотых носов на верховьях рек Буонавентуры и Калюмета; третий оставался подле поселка, чтобы защищать его в случае нечаянного нападения; четвертый, очень маленький, под начальством моего отца, защищал рыболовную станцию. К этому отряду принадлежал и я. Кроме того, несколько хорошо вооруженных партий были посланы сушей и морем, в область омбиквов[129].

Вначале наша война на побережье Тихого океана заключалась в мелких стычках, но постепенно каллапу, соединившись с омбиквами, образовали большой отряд, и дело приняло более интересный оборот. Мы не только потеряли все наши завоевания в области омбиквов, но и принуждены были постепенно отступить к станции, что, впрочем, послужило к нашему спасению. Нас было всего сто шесть человек, а наших противников четыреста восемьдесят; тем не менее, пятая часть их была уничтожена во время отчаянной атаки на станцию, приведенную тем временем в превосходное состояние в смысле обороны.

Крыша была обшита медными листами, в стенах проделаны отверстия для пушек, о существовании которых наши враги не подозревали. Первая атака велась храбро, и каждое отверстие было осыпано пулями и стрелами. Враги подвигались плотной массой, с лестницами и факелами, точно орава демонов. На расстоянии шестидесяти ярдов мы разрядили в них наши пушки, которые были заряжены картечью, и произвели опустошительное действие в их рядах. Однако они не отступили, а, издав военный клич, ринулись на приступ с поистине геройским мужеством.

Мы еще раз дали залп из обоих орудий и всех наших ружей, после чего отряд в сорок человек бросился на вылазку. На этот раз неприятель не выдержал и рассеялся по всем направлениям, оставив за собою много убитых и раненых. В тот же вечер к нам явилось подкрепление в тридцать восемь человек из поселка с большим запасом буйволового мяса и двадцатью пятью хорошо откормленными жеребятами. Это было очень кстати так как мы уже несколько дней питались только сушеной рыбой.

В течение недели о неприятелях не было ни слуха, ни духа. Наши лазутчики рассеялись по степи, а наш баркас вскоре открыл в одной бухте тридцать шесть челнов, в которых каллапу прибыли из своей области. Челны были уничтожены, а их владельцы скальпированы.

Ввиду жаркого времени мы устроили на восточной стороне блокгауза просторный лагерь, окружив его земляными укреплениями, и переселились туда из станции, спертый воздух которой, отравленный тяжелым запахом сушеной рыбы, грозил нам болезнями.

Спустя неделю наши враги снова появились, безмолвные и решительные. Видимо, они вернулись с тем, чтобы отомстить или умереть; борьба обещала быть отчаянной. Они расположились на небольшом открытом лугу по ту сторону реки в количестве шестисот человек.

Наш первый отряд разбил и рассеял боннаксов, когда они шли на соединение с плоскоголовыми; после этого они направились к кайюсам и проколотым носам. Эти три племени после неудачной войны отступили перед нашим вторым отрядом. Тогда боннаксы, в отчаянии от своих неудач, и уверенные, что победа шошонов грозит им истреблением, соединились с каллапу и омбиквами, решившимися повторить нападение на наш маленький гарнизон.

Нам грозила неминучая гибель, если бы плоскоголовые продолжали воевать; но их заклятые враги черноногие, воспользовавшись удобным случаем, вторглись в их область, и они попросили мира. После этого оба наши отряда могли послать часть своих воинов нам на помощь. Наши лазутчики сообщили нам об их приближении; и обсудив с отцом положение дел, я отправился к ним навстречу в ущелья Минеральных Гор. Всего возвратилось семьсот воинов; в обеих экспедициях они потеряли не более четырнадцати человек. Они разделились на три отряда и двигались, окружая степь, в которой расположились враги.

Луна вставала в час ночи. Решено было, что за два часа до ее восхода гарнизон блокгауза, уже сильно пострадавший во время четырехдневной осады, спустит фейерверк, полученный мною в подарок в Монтерэ, и сделает вылазку, воспользовавшись изумлением неприятеля при виде такого необычайного зрелища. Все произошло, как мы предполагали. При первой ракете среди боннаксов, каллапу и омбиквов поднялась суматоха. Ракеты лопались, выбрасывая снопы разноцветных искр, и дикари смотрели в немом изумлении. Но их изумление сменилось суеверным страхом; смятение распространилось между ними. И вдруг боевой клич сотен голосов нарушил тишину. Момент наступил, оба отряда шошонов кинулись на свои перепуганные жертвы, и когда час спустя взошла луна, ее мягкий свет озарил четыреста трупов, устилавших прерию. Боннаксы и омбиквы были истреблены все до единого. Каллапу мало пострадали, так как бежали к морскому берегу в самом начале дела.

Так кончился великий союз против шошонов, предания о котором переживут века. Но за этими событиями последовала тяжелая для меня потеря. Мой отец, несмотря на свой преклонный возраст, проявил чрезвычайную деятельность во время последней осады и подвергался большим лишениям и усталости; энергия не изменяла ему, пока длилась борьба; но когда все кончилось и пули перестали свистать мимо его ушей, силы оставили его, и, прохворав десять дней, он скончался, печальный и утомленный жизнью. Я похоронил его на берегу Тихого океана. Дикие цветы на его могиле питаются чистыми водами Ну-Элейе-Шавоко. Племя шошонов долго будет беречь могилу бледнолицего из отдаленной страны, бывшего когда-то их учителем и другом.

Двое моих друзей, Габриэль и Рох, получили серьезные раны, и прошло много времени, пока они оправились.

Мы провели остаток лета, строя воздушные замки и собираясь отправиться на зиму в Монтерэ, но судьба, как увидит читатель, распорядилась иначе.



ГЛАВА VII | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА IX