home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XVI

Экспедиция. Слухи о войне. Благоразумный совет. Хижина Даака. Свидание с Даака. Объяснения. Остатки «Гроссвенора». Разоблачение тайны. Радость Александра. Опять фургоны. Крепость майора. Планы на будущее.

Александр собрал готтентотов и, упрекнув их еще раз за их поведение, спросил, кто из них желает продолжать с ним путешествие, так как он решил оставить здесь часть каравана с майором Хендерсоном.

Несколько человек тотчас же вышли вперед, зачинщики бунта оставались сзади. Из этого Александр видел, что вышедшие вперед были вовлечены в бунт другими и теперь сожалеют о своем поступке. Он тотчас же принял их и вернул им ружья. Затем Александр сказал о своем намерении кафрскому начальнику, который отобрал тридцать воинов, и в течение трех часов все были готовы в дорогу.

Было условлено, в случае опасности в той или другой части каравана, отступать немедленно к только что учрежденной миссии Морлея на морском берегу. Если же все будет благополучно, майор будет ждать здесь возвращения Александра. С собой Александр решил взять только необходимые припасы в небольших связках, чтобы не затруднять людей при трудных переходах.

Через два часа они были у реки Умтаты после трудного пути через горы и овраги. На противоположном берегу они нашли кафрский крааль, где узнали, что нужный им начальник Даака живет в двадцати верстах расстояния. Переводчика они взяли из местных жителей.

Слухи о движении армии Амакиби подтверждались, и жители окрестных краалей собирались уходить со скотом в горы. Во всяком случае, времени в запасе оставалось еще достаточно. Армия на время остановилась, чтобы переждать, пока их начальник Квиту оправится от ран, полученных в последнем сражении. Кроме того, армия праздновала свою победу над кафрами. Воины гордились особенно тем, что победили врагов, несмотря на помощь им белых людей с огнестрельным оружием.

Получив эти сведения, путешественники решили продолжать путь по берегам реки Умтаты, которые были удивительно красивы. Множество гиппопотамов лежало на берегу и качалось на волнах. Не рискуя останавливаться для охоты днем, Александр обещал людям попытаться убить хотя одного гиппопотама вечером. После заката солнца они остановились на берегу реки, и несколько кафров и готтентотов стали охотиться. К ночи им удалось убить одного гиппопотама, мясо которого очень пригодилось им для увеличения запаса провизии. Взяв сколько было нужно, они отдали остальное местным жителям. Когда все сидели за едой около костров, кафрский начальник подошел к Александру и Суинтону и просил их через переводчика не говорить жителям о том, что кафры — воины Хинца. На вопрос о причине этого, он ответил, что Хинца взял к себе в жены дочь начальника этого племени и вскоре отослал ее обратно. Вследствие этого, между племенами возгорелась страшная вражда, хотя войны еще и не было. Александр и Суинтон приняли благоразумный совет и обещали ничего не говорить жителям о воинах. Разделив мясо гиппопотама, все расположились на отдых под большими развесистыми деревьями.

На следующее утро после часу пути проводник указал им крааль Дааки, происходящего от европейцев. Мычание коров и блеянье овец доносилось издали и указывало местонахождение крааля, состоящего из нескольких жалких хижин. Одна из женщин указала жилище Дааки, стоявшее немного поодаль. Александр и Суинтон слезли с лошадей и пошли пешком, видя, что Даака вышел уже к ним навстречу. Оба они пожали руку начальнику и сказали, что приехали издалека, чтобы повидаться с ним. Начальник приказал приготовить хижину для приема гостей.

— Вы не можете себе представить, Суинтон, — сказал Александр, — как я волнуюсь предстоящим свиданием.

— Легко представляю себе, дорогой Уильмот, — возразил Суинтон. — Ведь если верить рассказам, вы встречаете в нем своего кровного родственника и, вместе с тем, кафра по воспитанию и привычкам. Черты лица и весь вид его явно указывают на европейское происхождение.

— Это я уж заметил и потому убеждаюсь в истине предположений. Мне трудно будет говорить с ним, надо позвать переводчика.

Начальник вошел через некоторое время в хижину к гостям. Послали за переводчиком и разговор начал Даака, который подобно всем кафрским начальникам, желал получить от европейцев подарки. Он говорил о том, что он беден, что скот его пал, и что дети его лишены молока. Путешественники выслушали его и послали за бусами и табаком, которые и подарили ему. Затем они начали предлагать ему вопросы, из которых первый был, почему он живет так близко к морю?

— Потому что море моя мать, — сказал он. — Я пришел с моря, и оно кормит меня, когда я голоден.

— В этом ответе он, очевидно, хочет указать на крушение корабля, — заметил Суинтон. — Из рыбьих костей, которые мы видели около хижин, можно заключить, что жители питаются здесь рыбой, чего совершенно нет у других кафров. Потому он и говорит, что море его мать и питает его.

— Ваша мать была белая? — спросил Александр.

— Да, — отвечал Даака. — Ее кожа была такая же белая, как ваша. Волосы ее были такие же, как у вас — темные, только они были очень длинные. Но перед смертью, они сделались совсем белыми.

— Как звали вашу мать?

— Кума.

— Были у вас братья и сестры?

— Да. Одна сестра жива и теперь.

— Как ее имя? — спросил Суинтон.

— Бесс, — возразил начальник.

— Это подтверждает мои догадки, — сказал Александр. — Мою тетку звали Елизаветой, она могла назвать свою дочь своим именем.

— За кем была замужем ваша мать?

— В первый раз она была замужем за моим дядей, и у нее не было детей. Затем она вышла за моего отца. Оба они были начальниками, и я начальник. От моего отца у нее было пятеро детей.

Разговор продолжался еще некоторое время. Из него Александр и Суинтон узнали, что от детей Кумы, предполагаемой Елизаветы, произошло довольно многочисленное племя, с примесью европейской крови. В кафрской земле это племя славилось своей воинственностью и мужеством, оно часто вело войны с соседями, и потому почти все погибло. Сам Даака тоже был известен своими воинскими подвигами, но теперь он уж стар, потому сидит больше дома. Вечером начальник распрощался и ушел в свою хижину.

Когда друзья остались одни, Александр сказал Суинтону:

— Я исполнил обещание, данное моему почтенному родственнику, видел сына его дочери, но что делать дальше? Такого старика, конечно, трудно будет уговорить ехать в Англию так же, как и его сестру. Все другие члены семьи рассеяны повсюду, и сам Даака не знает о них ничего. Собрать их невозможно, но если бы даже и было возможно, то что с ними делать дальше? Мой старый дед лелеял, конечно, мечту, что его дочь пережила плен и, утомленная ужасной, полной лишений, жизнью среди дикарей, вернется на родину отдохнуть около отца. Он думает, что ее дети унаследовали ее симпатии и стремления. Если бы он побыл здесь вместе с нами, то отказался бы от своих романтических мыслей.

— Наверное. Но я должен сказать вам, Уильмот, что мне кажется очень странным возраст Дааки. Разве мог быть сын вашей тетки таким стариком? Когда погиб «Гроссвенор»?

— В 1782 году.

— А у нас теперь 1829. По вашим словам, вашей сестре было в то время лет десять, двенадцать. Как рано ни вышла бы она замуж, ее сыну не могло бы быть более сорока четырех-пяти лет. А ведь Дааки, вероятно, гораздо старше.

— Вероятно, он на вид старше, чем есть на самом деле. Кто может определить возраст дикаря, прожившего жизнь, полную лишений, и много раз раненого, о чем можно судить по рубцам на его лице. Раны и суровая жизнь скоро старят человека.

— Это верно, но все-таки он кажется мне старше этих лет.

— Мне кажется большим подтверждением то, что его сестру зовут Бесс.

— Ну, это может быть и случайностью, Уильмот. Но что же вы думаете теперь делать?

— И сам не знаю. Думаю все-таки поговорить еще и пробыть несколько времени с Даакой, может быть узнаю еще какие-нибудь подробности. Попрошу его сводить меня к морю, к тому месту, где разбился корабль. Может быть найду и его остатки. Я хотел бы привезти моему бедному дедушке как можно больше сведений.

— Да, я думаю, что это будет хорошо. Мы можем предложить начальнику завтра же идти к месту крушения корабля.

— Но я должен еще познакомиться с его сестрой. Он говорит, что она много моложе его.

— Конечно, вам надо повидать ее. Но я все более и более думаю, что возраст Дааки не соответствует нашим предположениям.

Даака прислал старую корову в подарок Александру, и она оказалась очень кстати, потому что мясо гиппопотама приходило уж к концу. На следующее утро путешественники просили начальника проводить их к месту крушения «Гроссвенора».

Сначала Даака как будто не понял, чего от него хотят, и спросил через переводчика, о каком корабле они говорят, не о том ли, который разбился на западном берегу моря. Получив утвердительный ответ, он согласился ехать с ним в этот же день после полудня, говоря, что до того места отсюда около сорока верст, и что они не будут там раньше завтрашнего дня.

Отправившись в путь после полудня, путешественники ехали очень медленно по неровной, хотя и очень красивой местности. На ночь они остановились в краале на полпути. Рано утром следующего дня они были приведены начальником и несколькими кафрами на морской берег. Здесь, в небольшой мелкой бухте, Даака указал им каменную гряду, над которой были видны пушки, балласт и части корпуса корабля. Это было все, что осталось от несчастного «Гроссвенора».

Волны набегали на риф и сбегали с него, то закрывая, то обнажая памятник несчастия и страданий. Александр и Суинтон смотрели некоторое время, не говоря ни слова. Наконец, Александр сказал:

— Суинтон, ведь вы читали о гибели несчастного корабля. Представляете ли вы себе сцены ужаса и отчаяния, которые произошли здесь, когда он разбился о скалы? Несчастные женщины и беспомощные дети, спасенные чудом, карабкались на эту скалу и провели на ней всю ночь, промокшие, полуодетые и дрожащие от холода. Я представляю себе потом и их путешествие по этим угрюмым местам, их столкновения с дикарями, их страдания от голода, жажды, и думаю, насколько счастливее были те, которые погибли, не достигнув берега.

— Да, наверное им пришлось пережить много страданий. Ведь большая часть их погибла в пути от голода или была растерзана хищными зверями. Исключая восьми человек, дошедших до Капштадта, и пятерых, которые, по словам Дааки, тоже спаслись, все остальные погибли ужасной смертью.

Показывая на остатки корабля, Александр спросил начальника:

— Это вы называете своей матерью?

Даака посмотрел на него и покачал отрицательно головой.

— Нет, это не моя мать, — сказал он, — здесь нет моей матери. Моя мать там, — и он указал по направлению к северу.

— О чем он говорит, Суинтон? Его мать не здесь?

— Так ваша мать не была на этом корабле? — спросил через переводчика Суинтон.

— Нет, — возразил Даака, — моя мать приехала на лодке по маленькой реке. Я был мальчиком, когда разбился этот большой корабль, и приносил с него железо, из которого мы делали пики.

— Слава Богу! Как я рад! Ведь он говорит уж наверное правду.

— В этом я не сомневаюсь, Уильмот. Я же говорил вам, что он слишком стар, чтобы быть сыном вашей сестры. Но попробуем еще расспросить его.

Читатель может представить себе, с каким волнением слушал Александр переговоры Суинтона с Даака. Оказалось, что мать его приехала на лодке с судна, потерпевшего крушение недалеко от устья речки Лауанбац в нескольких верстах отсюда. Старик кафр, приехавший вместе с ними, подтвердил слова Дааки относительно «Гроссвенора».

— Не осталось ли кого-нибудь в стране из людей, бывших на корабле? — спросил Суинтон.

— Нет, — отвечал старик, — они все ушли к югу.

— Не слыхали ли вы, что сделалось с ними?

— Некоторые умерли, другие были убиты местными жителями, остальных съели звери. Никого не осталось в живых.

— Может быть, женщины и дети спаслись и были взяты в рабство?

— Нет. У них не было ни мяса, ни молока и они все погибли.

После еще нескольких вопросов старик, который сначала говорил неохотно, сказал, наконец, что он был один из кафров, провожавших последнюю партию несчастных путешественников, видел, как они умирали, и даже воспользовался их одеждой. Все они умерли и были похоронены.

— Как бы ни была ужасна их судьба, — сказал Суинтон, это было лучше, чем пережить все страдания и остаться здесь.

— Конечно, — сказал Александр. — Если бы вы знали, Суинтон, какая тяжесть свалилась с моей души. Теперь я с облегченным сердцем вернусь к моему бедному дедушке. Как ни тяжело будет ему выслушать рассказ о страданиях, которым должна была подвергаться его дочь, но он будет знать, что ее страдания не длились бесконечное количество лет, и дети ее не выросли язычниками среди дикарей. Теперь я могу считать, что выполнил свое обязательство, и могу спокойно вернуться домой. Вернувшись в крааль Дааки, я запишу показания этих людей, и затем мы поспешим к майору.

— А я советую вам, — сказал Суинтон, садясь на лошадь, — дать начальнику особенно хороший подарок за то, что он доказал вам, что не приходится вам родственником.

— Можете быть уверены, что моя благодарность к нему превышает все родственные чувства, которые я мог бы иметь к нему как к кузену.

На следующий день друзья вернулись в крааль Дааки, и там Александр тщательно записал рассказы начальника и других кафров. Все говорили, что местные потомки европейцев произошли от путешественников с корабля, потерпевшего крушение за много лет раньше «Гроссвенора», и что все европейцы с «Гроссвенора» погибли, за исключением немногих, прибывших в колонию.

Собрав драгоценные сведения, друзья оставили богатые подарки Дааке и отправились в обратный путь. По дороге они встретились с кафрами, оставившими жилища и угонявшими скот, чтобы не сделаться жертвами нашествия могущественной армии Квиту. Армия, как они утверждали, была уже в походе и разорила несколько окрестных краалей. Путешественники заторопились еще больше и через два дня переехали речку Умтата, а к вечеру третьего дня были уже в виду каравана. Крики готтентотов и кафров дали знать о их прибытии. Прибывшие ответили с своей стороны криками, и скоро друзья жали руку майору, радуясь встрече с ним.

— Я не ждал вас так скоро, — сказал майор, — и вижу вас без гостей. Очевидно, ваши родственники кафры не захотели оставить своих краалей?

— Мы расскажем вам все подробно, майор, а теперь скажем только, что привезли хорошие известия.

— Очень рад слышать это. Но хорошо, что вы вернулись, потому что через несколько дней я собирался уже готовиться к отступлению. Неприятель близко.

— Мы тоже уж имели об этом известия. А если они узнают о нагруженных фургонах, то поторопятся придти, надеясь на поживу, — сказал Александр. — Завтра нужно запрягать и отправляться в дорогу. Мы можем потом определить дорогу, по которой пойдем, но теперь надо уйти дальше от этих мест.

— Верно. Быки прекрасно отдохнули и могут делать длинные переходы, все готово к выступлению. Однако войдите же в мою крепость, расположитесь в палатке и расскажите мне о ваших приключениях. А тем временем Магомед подаст нам вкусный завтрак из мяса слона.

— Разве вы убили слона?

— Да, но не без труда и не без некоторой опасности. Я таки вспомнил о вас и почувствовал ваше отсутствие.

Эти готтентоты много суетятся, много стараются, но надеяться, в сущности, я мог только на свою винтовку. Три дня мы питались мясом зеленых обезьян. Оно очень недурное, если обезьяна молодая.

Войдя внутрь укрепления, друзья с удовольствием осматривали его и убедились в том, что майор все приготовил к обороне каравана. Изгородь, сделанная из терновника, была непроницаема, фургоны стояли в середине и образовывали четырехугольник. В проделанное в изгороди отверстие мог пройти только один человек, и на ночь оно закрывалось крепким барьером.

— Однако, майор, мы можем выдержать так натиск всей армии Амакиби.

— Да, я запас достаточно воды и провизии, — сказал майор, — так как боялся внезапной атаки.

Сообщенные друзьями известия доставили майору большое удовольствие.

— Какие же у вас теперь намерения, Уильмот? — спросил он. — Конечно, мы пойдем обратно, но каким путем?

— Вы, майор, и Суинтон были так добры, что сопровождали меня в таком продолжительном и опасном путешествии, что на обратном пути я уж подчинюсь вполне вашему решению. Все, что мне нужно было выполнить, я успешно выполнил при вашем содействии и теперь с удовольствием буду вашим спутником и пойду там, где вы захотите.

— Так я буду говорить откровенно, — сказал майор. — Мы немножко уж поохотились в этих краях, но не так, как мне хотелось бы. Дичи здесь не так уж много, только и есть, что слоны да морские коровы. Мне хотелось бы пройти назад горами и проникнуть в страну бушменов, где всякого зверя также много, как воды в источнике. Мы могли бы сделать обратный путь по этой стране, и это отняло бы у нас не больше времени, чем путь через страну кафров. Как вы на этот счет думаете, Суинтон?

— Я согласен с вами, майор. Как говорит Уильмот, дело сделано, теперь можно и позабавиться. Пройти через эту страну было бы очень интересно, и я уверен, что пополнил бы там свою коллекцию. Только удастся ли нам углубиться в ту страну так же, как мы углубились в эту? Теперь наступает сухое время, и мы можем сильно страдать от недостатка в воде.

— Я тоже не прочь побывать в стране, где могу убить жирафа, — сказал Уильмот. — Это, кажется, предел моих желаний. Во всяком случае мы все согласны с целью дальнейшего путешествия, следовательно, нужно считать вопрос решенным. Остается только наметить обратный путь. Мы должны пройти через область Хинца, чтобы отослать ему кафров. Пройдем ли мы через Беттерворс?

— Я думаю, что это будет зависеть от обстоятельств, и мы еще успеем поговорить об этом. Прежде всего надо выбрать лучший проход к горам. И мне кажется, что, возвращаясь через Беттерворс, мы слишком удалились бы к западу. Но в этом случае кафры могут дать нам самые верные сведения.

— Хорошо, если бы прекратилась ссора между Хинцою и Вуусани, — сказал Александр. — Тогда у нас не было бы затруднений при проходе через области племени тамбуки.

— Об этом мы узнаем, как только перейдем реку Буши, — возразил Суинтон. — Сообразно этим сведениям мы и решим дальнейший путь. Теперь же можем сказать только одно, что завтра будем сниматься с места и пройдем горами, как будет возможно.

— Да, это решено, — сказал Александр.

— А теперь кончайте ваше мясо, Уильмот, и мы разопьем бутылку вина, чтобы поздравить вас с успешным окончанием вашего дела и за наше благополучное возвращение.


ГЛАВА XV | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XVII