home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА LII. Из Портсмута в Шербург, а оттуда в Амстердам


Мало кто из людей не примиряется даже с самым заклятым своим врагом после того, как этот последний перестал принадлежать к числу живых; смерть примиряет все! И никто из присутствующих не мог теперь смотреть без содрогания на предсмертные муки Ванслиперкена. Но один человек изо всей этой толпы ни разу даже не взглянул в ту сторону, его занимал исключительно только Снарлейиоу, его естественный враг, как он говорит, это исчадие ада, это дьявольское отродье, не раз возбуждавшее даже в нем самом суеверный страх.

— Наконец-то, — со вздохом облегчения промолвил Костлявый, — наконец-то я тебя сжил со света, и на этот раз ты уж не оживешь и не вернешься сюда смущать нас! Говорят, что у кошек девять жизней, ну, а у этой собаки их было по меньшей мере девятнадцать!

В продолжение четверти часа, пока тела повешенных болтались на виселицах, на палубе куттера царила мертвая тишина. Налетел ветерок и зарябил поверхность воды легкою рябью. Это было настолько важно для якобитов, что нельзя было терять ни минуты. Сэр Роберт собрал вокруг себя всех людей экипажа «Юнгфрау» и заявил им, что намерен немедленно отправиться с их судном в Шербург, высадить там всех своих и выгрузить их имущество, после чего он предоставит им вернуться в Портсмут. Единственное требование, какое он теперь предъявлял к ним, это чтобы все они были спокойны и покорны во время пути, на что Кобль от имени всего экипажа отвечал, что им довольно трудно было бы бунтовать при данных условиях, когда контрабандистов впятеро больше, чем матросов, кроме того, они не питают к ним никаких враждебных чувств. И хотя они, конечно, сожалеют о случившемся, так как многие из их товарищей пострадали и поплатились жизнью, но это дело военное; они нападали по приказанию начальства, а теперь, когда их разбили, победители вольны делать с судном, что им угодно; в Портсмут они еще всегда успеют вернуться.

— Ну, а теперь, ребята, перережьте эту веревку и спустите труп в море! — докончил сэр Барклай.

— Только эту пусть не перерезают! — запротестовал Костлявый, — я ей еще не доверяю, этой чертовой собаке! Нет! Джемми, притащи сюда балласт, да потяжелее! Я привяжу его ей на шею и только тогда успокоюсь, когда спущу ее на самое дно!

Джемми исполнил просьбу: трупы были спущены в море.

— Ну, теперь я надеюсь, что она никогда не будет больше кусать меня, хотя, конечно, как знать!.. А теперь пойду-ка я вниз и оденусь, как подобает доброму христианину, который родился не для того, чтобы носить юбки! — проговорил Костлявый.

Теперь, когда все следы казни были уничтожены, женщины вышли на палубу, а некоторые из отцов иезуитов, оказавшиеся искусными хирургами и врачами, осмотрели раненых, сделали всем перевязки и успокоили их товарищей, объявив, что смертельных ран нет ни одной.

— Все вы будете плясать у капрала на свадьбе! — весело сказал Кобль, обращаясь к раненым. — Только обидно, что нам нельзя будет пойти из Шербура в Амстердам, вместо того чтобы идти в Портсмут.

— Mein Gott! Да, это очень обидно! — подтвердил капрал и отправился отыскивать Рамзая, которому рассказал свой роман со вдовой Вандерслуш и о том, как она была во дворце в Гаге с доносом на Ванслиперкена, как бы он и весь экипаж теперь желали отправиться в Амстердам, где его ждет невеста, вместо того, чтобы идти в Портсмут.

Это было как раз кстати для Рамзая, который теперь только и думал о том, как бы отправить письмо к мингеру ван-Краузе, чтобы успокоить его относительно судьбы его дочери, и потому он тотчас же дал капралу обещание, что они могут отправиться прежде в Амстердам, а там, смотря по обстоятельствам, идти в Портсмут или не идти.

— Об этом я позабочусь! — сказал Рамзай. Капрал почтительно взял под козырек и, повернувшись на каблуках, поспешил на бак — объявить всем эту приятную новость.

— По этому случаю, Джемми, спой нам что-нибудь, как бывало! Без твоих песен точно и веселья на судне не стало! — сказали бывшие товарищи Джемса Салисбюри, и тот по обыкновению не заставил себя просить.

После него пели и другие, кто умел, а так как большая часть жилого помещения была отведена под раненых, под женщин и детей, то остальные пассажиры судна собрались на верхней палубе; песни и беседы тянулись до утра. На рассвете куттер вошел в гавань Шербура. Когда явившиеся на судно французские офицеры удостоверились, что это был английский куттер, то заявили, чтобы он немедленно уходил, но на строгом исполнении этого заявления власти не особенно настаивали, так что дали сэру Роберту и его единомышленникам полную возможность высадиться и перевезти на берег все свое имущество, после чего, по просьбе Рамзая, французское правительство изготовило такого рода депешу: «В Шербург прибыл отбитый какими-то неизвестными людьми, успевшими с него бежать, английский куттер, который не был принят французскими властями, так как такого рода поступок мог показаться неприятным английскому правительству. Вверив упомянутый куттер одному из своих офицеров, французское правительство, зная, что его величество король находится в данное время в Гаге, препровождает ему это судно с выражением глубокого сожаления о случившемся.»

Как только сэр Роберт и все его единомышленники со всем их имуществом покинули судно, явился французский офицер с вышеприведенной депешей, капрал ван-Спиттер получил письмо Рамзая к мингеру ван-Краузе, и «Юнгфрау» тотчас же снова вышла в море, держа путь на Амстердам. На третьи сутки поутру куттер благополучно прибыл к месту назначения и бросил якорь на своем обычном месте стоянки.


ГЛАВА LI. Казнь двух главных действующих лиц этого романа | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА LIII. Все устраивается ко всеобщему благополучию и удовольствию