home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XLV. Много волнений, много хитростей и контрхитростей

Менее двух часов спустя после совещания, на котором была решена участь заговорщиков якобитской партии, Рамзай получил через одну старушку, которая тотчас же ушла, небольшую записку с извещением о всем, что было решено на совещании.

Размышлять особенно было некогда, надо было немедленно действовать. Не теряя ни минуты времени, Рамзай отправил доверенное лицо к отцу иезуиту с извещением о случившемся и просьбой известить о том остальных, а другую записку — Ванслиперкену, которого он требовал немедленно к себе, сам же прошел к Вильгельмине и сообщило ей, что правительства намерено сегодня в ночь схватить ее отца и его по подозрению в государственной измене и засадить их в тюрьму.

— Что касается вашего отца, дорогая моя, то его вполне оправдают, это не подлежит сомнению, но я, Вильгельмина, должен бежать немедленно, так как рискую жизнью!

— Вы покинете меня, Эдуард?

— Нет, дорогая, вы должны ехать со мной! Арест будет произведен ночью, но это не помешает толпе в доказательство своих верноподданических чувств разгромить и сровнять с землею этот дом, разграбить имущество и нанести вам сотни незаслуженных оскорблений. Вы не можете идти в тюрьму вместе с отцом и не можете одна остаться здесь беспомощной и беззащитной; вы должны ехать со мной, Вильгельмина, доверьтесь мне!

— Но могу ли я бросить отца в такую минуту?

— Вы спасете его этим, ваше бегство со мной будет доказательством его невинности! Решайте сейчас же: или вы последуете за мной, или же мы должны расстаться навсегда!

— Ах, нет, нет, Эдуард, это невозможно!

И после мучительной борьбы она, наконец, согласилась и, обливаясь слезами, пошла собираться в дорогу, а Рамзай прошел в комнату синдика и сказал, что имеет сообщить ему нечто чрезвычайно важное.

— Что же это такое, мой юный друг? — спросил синдик.

— Я узнал сейчас от одного лица, присутствовавшего на тайном совещании короля с его приближенными, что вы заподозрены в государственной измене и будете сегодня ночью арестованы и посажены в тюрьму!

— Боже правый! Это меня-то в тюрьму, меня, синдика города Амстердама!

— Да, такова благодарность Вильгельма за долгую и верную службу! Но надо решить, что делать: если хотите бежать, я имею возможность устроить ваше бегство!

— Бежать! Нет, никогда! Они, конечно, могут обвинить меня, могут казнить или сгноить в тюрьме, но бежать я не согласен!

— Я так и думал! — воскликнул Рамзай. — Но предусмотрительность требует, чтобы вы позаботились о своих капиталах, и когда вы будете оправданы, не остались бы нищим. Кроме того, у вас есть дочь, о ней тоже надо подумать!

— Вы правы, дорогой! Я тогда же последовал вашему совету и теперь вручу вам чеки на все мои капиталы, которые хранятся в Гамбурге и Франкфурте. Но что будет с моей бедной дочерью?

— Если бы с вами что-нибудь случилось, то вы можете доверить ее мне, клянусь вам в том спасением моей души!

— О, добрый друг мой! Как мне благодарить вас за вашу преданность! Вы останетесь здесь и будете ее хранителем и охранителем моего дома и имущества?

— Я? Я не могу оставаться здесь ни минуты; я сам рискую здесь головой. Меня также обвиняют в измене, а я — англичанин, и у меня много врагов, от которых мне не спастись. Вас же я могу совершенно обелить, и я это сделаю! О вашей дочери я тоже позабочусь; она не останется здесь, я отправлю ее в надежное место, доверьтесь мне, ван-Краузе!

— Я доверяю вам вполне, мой добрый, мой истинный друг, и благодарю вас за все!

Между тем вдова Вандерслуш, прибыв в королевский дворец в Гаге, приказала доложить, что она имеет сообщить нечто весьма важное королю. Но королю о ней не доложили, а только лорду Альбемарлю, который, услыхав ее имя, приказал пригласить ее к себе в приемную.

— Это та самая женщина, которая должна быть арестована по доносу лейтенанта Ванслиперкена! Вероятно, мы узнаем теперь кое-что интересное! — проговорил он, обращаясь к своим собеседникам.

Вдова Вандерслуш, пересыпая свою речь угрозами, обращенными к Ванслиперкену, рассказала почти одним духом всю историю измены лейтенанта. Лорд Альбемарль слушал ее, не прерывая, а когда она кончила, спросил ее, знает ли она, что Ванслиперкен уже был здесь.

— Да, я его видела, когда он уезжал отсюда!

— Он обвинял вас в измене!

— Меня! — воскликнула она. — Ах, он негодяй! — и она снова одним духом рассказала всю свою историю с ним, с его собакой, свою помолвку с капралом и вчерашнюю сцену, избиение лейтенанта вениками и ее угрозу донести на него.

— Все, что вы нам сказали, фрау Вандерслуш, я не забуду, а пока советовал бы вам отправиться домой и ждать, пока мы вас не потребуем опять!

— Я готова явиться во всякое время! Посмотрим, мистер Ванслиперкен, посмотрим! — добавила она уже по адресу отсутствующего Ванслиперкена, после чего, сделав реверанс, как фрегат на всех парусах, выплыла из приемной.

— Ну, что вы на это скажете, мингер? — спросил лорд Альбемарль, когда за вдовой захлопнулась дверь.

— Я того мнения, что этот человек рожден для того, чтобы быть повешенным, — сказал герцог Портландский.

Между тем тот, о котором так лестно отзывались, получив записку Рамзая, поспешил явиться и уведомить его о том, что получил приказание немедленно отправляться в Портсмут. При этом лейтенант надеялся почерпнуть из писем Рамзая дальнейшие важные сведения, который рассчитывал сообщить своему правительству и тем еще более доказать свое усердие и верноподданические чувства. Рамзай принял Ванслиперкена даже более любезно, чем обыкновенно, и просил садиться.

На сообщение лейтенанта, что он получил приказание отправляться сегодня вечером, Рамзай сказал, что намерен ехать в качестве пассажира на его куттере, и что он будет иметь при себе очень большую сумму денег звонкой монетой, которую надо будет постараться незаметно принять на судно.

— Большую сумму звонкой монетой! — повторил Ванслиперкен, соображая, что ничто не помешает ему, заманив Рамзая на судно, сделать его своим пленником, объявив изменником и государственным преступником, а все эти деньги присвоить себе, так как о них никому не будет известно. — Это будет довольно трудно сделать, мистер Рамзай!

После некоторого обсуждения вопроса было, наконец, решено, что куттер снимется с якоря и отойдет мили на полторы в море, а часов около одиннадцати ночи Рамзай подойдет к нему на вельботе синдика; на оклик вельбота ответят: «Королевский посланный с депешами»; тогда ящик с звонкой монетой будет принят на куттер, равно как и сам пассажир. На корме судна будет зажжен фонарь, по которому Рамзай узнает, где оно будет находиться.

Условившись таким образом, Ванслиперкен удалился совершенно довольный, нимало не подозревая, что его игра открыта и что его измена известна и здесь, и там. В девять часов вечера на куттер прибыли королевские депеши и были приняты самим Ванслиперкеном, а в 10 часов он снялся с якоря и вышел в море, приказав зажечь фонарь на носу. Отойдя мили полторы от берега, лейтенант приказал лечь в дрейф, и около одиннадцати ночи к судну подошла длинная десятивесельная лодка. Когда ее окликнули с судна, с нее отвечали: «Королевский посланный с депешами!» Но едва успела она причал как человек 15 — 20 вооруженных людей взобрались на палубу куттера, вслед за ними Рамзай с пистолетами за поясом и обнаженной шпагой в руке.

Загнав экипаж вниз, Рамзай пошел прямо на Ванслиперкена и, подойдя к нему совершенно близко, сказал:

«Я, как видите, принял необходимые меры предосторожности и теперь должен свести с вами кое-какие счеты!» Поняв, что его измена и предательство известны Рамзаю, лейтенант до того растерялся, что кинулся на колени, прося пощады, но в этот момент Рамзай отвернулся, чтобы отдать необходимые распоряжения, — и Ванслиперкен со всех ног кинулся на нижнюю палубу.

— Ничего, пусть себе, — проговорил Рамзай, — все равно он здесь не уйдет от меня! Ребята, — приказал он своим людям, — живо подымай ящики, вот так! Надо спешить!

После этого он подошел к лодке, принял переодетую мальчиком Вильгельмину на судно и проводил ее в капитанскую каюту, куда вскоре были внесены и ящики с звонкой монетой. Вельбот был привязан к корме куттера, паруса поставлены, — и несколько минут спустя судно, которым теперь совершенно овладели заговорщики, под управлением нового штурмана быстро пошло вперед.


ГЛАВА XLIV. Лейтенант Ванслиперкен представляет доказательства своей преданности и верности королю Вильяму III | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XLVI. Все очень осложняется