home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XXXVII. Мистера Ванслиперкена принимают за колдуна

Выйдя на улицу, Ванслиперкен торопливо направился к куче капустных листьев, за которые упал выброшенный из окна хвост его собаки. Но кто-то опередил его: это была большая пестрая свинья. Ванслиперкен надеялся, что свинья удовольствуется капустными листьями, а хвост Снарлейиоу оставит в покое, но она приняла лейтенанта весьма недружелюбно и весьма старательно обнюхивала хвост своим тупым рылом и грозно захрюкала, когда Ванслиперкен пытался схватить этот хвост, за который теперь свинья ухватилась, вероятно, с намерением испробовать его.

Тогда подобрав два больших камня, лейтенант запустил ими в свинью, которая от такого залпа пустилась бежать, но! — увы! — унося в зубах хвост. Ванслиперкен долго гнался за нею и, наконец, совершенно неожиданно приобрел союзника в большой собаке, которая, наскочив на свинью, заставила ее выронить лакомый кусок. Обрадованный Ванслиперкен поспешил к тому месту, но собака опередила его, обнюхав отрубленный хвост, побежала с ним к тому месту, где она раньше грелась на солнышке, и там разлеглась, положив перед собой свою добычу.

«Не станет же собака есть собачий же хвост!» — подумал лейтенант и направился к собаке, но грозное рычание и два ряда свирепо оскаленных зубов убедили его, что разумнее отступить, что он и сделал, а затем стал задабривать собаку ласковыми кличками, осторожно подбираясь к ней. Тогда собака тоже поднялась и стала точно так же, крадучись, медленно приближаться к нему, затем вдруг сделала большой прыжок и схватила его за пальцы, потом — за фалды его длинного кафтана и разом оторвала одну из них, прихватив, кстати, и заднюю часть его брюк. Этого Ванслиперкен совсем не ожидал. Собака же, удовольствовавшись этими трофеями, вернулась на свое прежнее место, не спуская глаз с отвоеванных предметов, которые она положила перед собой.

Вся эта сцена не осталась без зрителей. Последних даже оказалось очень много, — и все они высказывали свои предположения по этому поводу, а когда собака улеглась со своими трофеями, многие подошли посмотреть, что именно было предметом погони.

— Чего вам надо от моей собаки? — спросил хозяин громадного пса.

— Ваша собака завладела моей собственностью!

— Возьмите вашу собственность и оставьте мою собаку в покое! — крикнул владелец собаки, швырнув Ванслиперкену в лицо оборванную полу его сюртука и клок брюк.

— Это не все! — сердито заявил тот. — У нее еще хвост моей собаки!

— Что? Хвост вашей собаки? Неужели вы хотите получить эту отвратительную ободранную плетку? Что, вы из нее суп варить будете, что ли?

— Ему бычачьи хвосты не по карману, он и собачьему рад! — пошутил кто-то.

Владелец собаки поднял с земли хвост Снарлейиоу и показал его собравшейся толпе.

— Видите этот предмет, которым так дорожит этот человек?!

— Да, я дорожу им! Отдайте его мне!

У Ванслиперкена был такой жалкий, ободранный и общипанный вид, что никто бы его не принял за командира королевского судна.

— Нет, вы скажите, любезнейший, что будете с ним делать?

— Этого я вам не скажу! — огрызнулся лейтенант.

— Эх, да ведь это тот самый человек, которого я вижу входящим и выходящим от той старой ведьмы, что живет в этом доме! — крикнул кто-то из присутствующих.

— Я и сам так думал, — проговорил владелец собаки. — Ну, посудите сами, добрые люди, на что может быть нужен человеку такой предмет? Кто не занимается дурным делом, тому этого даром не нужно!

— Конечно! Он — колдун! Это он из него будет какое-нибудь зелье варить! — послышалось со всех сторон.

— Давайте его под насос, обольем его! Хватайте, ребята! Что с ним много разговаривать!

Хотя в то время, о котором идет речь, уже не было официального преследования колдунов и колдуний, как во времена короля Якова I, но в народе еще крепко держался этот предрассудок, и люди, заподозренные в колдовстве, подвергались самому жестокому обращению. Та же участь постигла теперь и Ванслиперкена: его жестоко избили, оплевали, закидали грязью, сорвали с него одежду, растоптали шляпу, затем свели под водяной насос и обливали его водою до тех пор, пока он не упал в полном изнеможении. С большим трудом добрался он до дома своей матери в самом ужасном виде и здесь в изнеможении упал на кровать. Старуха отыскала бутылку с джином и восстановила этим немного его силы. Тогда он рассказал ей о всем случившемся, на что мать в виде утешения сказала: «И поделом тебе, дураку! Таких ослов, как ты, всегда бьют! Смотри, ты еще навяжешь мне всюду эту глупую ораву на шею! Ну, да меня-то они под насос не сведут, у меня нож востер!»

У Ванслиперкена всегда хранилось у матери запасное платье и белье, так что он мог умыться и переодеться, после чего поспешил на судно, осведомиться о здоровье Снарлейиоу, которую застал настолько оправившеюся, насколько этого можно было ожидать.

— Бедная, бедная моя собака, если я столько выстрадал из-за твоего хвоста, что же бы сделал ради тебя самой! — восклицал он, лаская Снарлейиоу.

Действительно, чем больше ему приходилось терпеть и страдать из-за своей собаки, тем больше, тем страстнее он привязывался к ней, тем дороже становилась она ему.


ГЛАВА XXXVI. Странный торг | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | Глава XXXVIII. Жестокое, кровавое убийство